Карта пятой масти

5 ноября, воскресенье

Закон не всегда справедлив,

а справедливость не всегда законна

      — Тело принадлежит мужчине 1965–1970 годов рождения, рост метр семьдесят — семьдесят пять, на шее есть явные следы удушения, предположительно тонким металлическим тросом, навроде того, что к ручнику цепляется… больше никаких отличительных черт тело не имеет, документов при теле не обнаружено, вследствие чего установить личность тела не представляется возможным… — отрапортовал осмотревший место проишествия Скворцов.       — То, что «не представляется», это плохо… — с досадой кивнул Коробицын. — Нам до кучи ещё «глухаря» не хватает… К уже находящимся здесь оперативникам и Гордеевой подошёл непонятно кем вызваный и уже известный читателям майор Гаврилов, на этот раз без сопровождающих его капитанов, который присел на корточки, чуть брезгливо приподнял накрывавший тело пакет, посмотрел на лицо тела, на несколько секунд задумался, вспоминая, где он уже видел эту рожу, а затем встал и, показав всем «корочку», подошел к Николаю Степановичу.       — Ну допустим, тело у нас с вами не абы чьё, а Валентина Абрамовича Юшкина, он же…       — Он же — «Юдашкин», он же — «Модный приговор», он же — «Кутюрьё»… — сходу начал перечислять все подполные клички только подъехавший на завьяловской машине и тоже уже успевший глянуть на морду тела Джокер, пока сам Роман Евгениевич только вылезал из автомобиля.       — Не «кутюрьЁ», а «кутюрьЕ»! — поправила Камолова Арина Ильинична. Подошедший к остальным Завьялов выслушал краткий урок русского языка в исполнении одной очень симпатичной участковой и перво-наперво обратился к ФСБ-шнику.       — А вы здесь по какому телу, пардон, делу?       — Да я, собственно, не сколько по телу, сколько по душе. — замогильным голосом произнёс Гаврилов. — Вашей душе, Роман Евгениевич. По спине Завьялова вновь пробежал табун ледяных мурашек. Вечно этот майор со своими шутеечками, пойми тут, это он сейчас серьёзно за ним приехал или просто прикалывается…       — Нет, я сейчас серьёзно к вам. — глядя на посеревшего подполковника понял, что несколько переборщил с игрой слов, Гаврилов. — У нас этот «товарисч» тоже по ряду дел шёл, и, смею заметить, вовсе не как свидетель, но раз волей случая, теперь его телом…заразили вы меня своими оговорками!.. делом занимаетесь вы, то с нашей стороны будет правильным передать материалы по его махинациям вам. — майор тряханул пакетом с бумагами. Маловато будет для Юшкина-то — подумал Роман Евгениевич, прикидывая, перевесит ли этот пакет кота тёщи, к которой на неделю уехала его жена, или же Кузя окажется тяжелее?       — Это не сами материалы. — вновь озвучил догадки подполковника ФСБ-шник. — Это только допуски в архивы и прочая ху…бюрократия, а само дело Валентина Абрамовича занимает 57 томов. Теперь, наверное, уже 58.       — Шестьдесят, как минимум. — предположил Завьялов, примерно учтя количество не очень нужных, но обязанных по регламенту быть формальностей. Майор Гаврилов тем временем извлёк откуда-то планшетку с бланками и протянул ручку Роману Евгениевичу.       — Акты приёма-передачи документов по делу. Распишитесь здесь, здесь, вот здесь… Дело было в сумерках, из освещения имелся только телефонный фонарик Гаврилова и одиноко горящий желтоватым фонарь на другой стороне речки, и Завьялов подписал бумаги, не особо в них вчитываясь. ФСБ-шник вежливо взял подполковника под локоть, мол, отойдём в сторонку поговорить. Роман Евгениевич повиновался.       — И что же наш «юный Скайуокер»?       — Кто?! — не понял Завьялов, всю жизнь предпочитавший отечественный кинематограф зарубежному.       — Я сейчас о Камолове. — пояснил Гаврилов.       — Джокер-то?.. Ну, пока, как видите, живой, потихоньку мозг всем нам выносит. — указал на расхаживающего вокруг оперативников и перебрасывающегося колкостями с Гордеевой и Скворцовым Камолова Роман Евгениевич. — А вы знали, что ему пить нельзя, он от этого дуреет?       — Пить, батенька, никому нельзя. — многозначительно изрёк майор. — Нам и нашим с вами коллегам — тем более. Тем временем Коробицын отдал санитарам команду забирать тело и сам спрятался в машину — начинал накрапывать мелкий серый дождик. На воздухе остались стоять только Гордеева, Скворцов и Джокер, который, имеючи в своём распоряжении лишь лёгкую спортивную куртейку, очевидно, купленную Завьяловым где-то на рынке ещё тогда, когда сам Камолов пешком под стол ходил, начинал весьма подзамерзать (всё-таки начало ноября — это вам не лето), но виду не показывал. Чтобы он, да перед ментами… Ладно, менты, он сейчас вообще у замначальника РОВД квартируется, но чтоб перед этой Гордеевой!.. Да ни в жисть!.. Сколечко ему ещё с ними работать придётся, покуда он заказчика налёта не найдёт, месяц, два? Сейчас вот Кутюрьё — он намеренно поставил ударение не туда, куда надо — убили, утром по телеку показали задержание Бюргера — не просто так же этот ФСБ-шник припёрся, вон как долго с Завьяловым беседует, дело обсуждают, не иначе, а дальше что будет?.. Как припоминал Джокер, которому по велению Ворона довелось как-то быть «ангелом-хранителем» для этого туловища, Юшкин при жизни был натурой эпатажной и весьма гулящей, а значит, что убийство могло быть совершено не только по заказу конкурентов, но и просто потому, что бизнесмен нажрался до поросячьего визгу в одном из ресторанов и полез приставать к дамам, а кому-то из их кавалеров это не понравилось, в итоге дошло до драки и тело Кутюрьё валяется сейчас перед ним, а вышеупомянутый кавалер, который, скорее всего, приличного достатка (люди неприличного достатка по тем же заведениям, что и Юшкин, не ходили) затихарился и либо сидит тихо, либо уже на пути куда-нибудь в Монте-Карло… Хотя выбор орудия убийства опять же странноват, «мстители», как и другие, проходящие по стопятой, в основном используют либо ножи либо (в особо тяжёлых или богатых случаях) пистолеты, а в большинстве случаев и вовсе не заморачиваются над выбором оружия и просто берут чего потяжелее… Тросик от велосипедных тормозов… Легко спрятать, легко выбросить, можно вообще уничтожить, распустив на тонкие проволочки, а то и вообще сдать на металлолом… Да и мог ли обычный человек подобраться так близко к вечно окружённому охраной Кутюрьё, чтобы не только задушить, но и без лишнего шума избавиться от тела? Возможно ли, что это кто-то из своих? Джокер даже знал, как это делается, более того, самому не так давно доводилось играть такого вот предателя, только вот они-то с Вороном всё заранее спланировали, обговорили, кто как должен действовать, и в итоге тела конкурента и его «правой руки» нашли спустя полгода (Вениамину Сергеевичу, помнится, пришлось договариваться с тем же Завьяловым, чтобы дело спустили на тормозах), а Джокер так и остался верен Ворону… Быть может, здесь схожая ситуация?..       — Камолов, едрить твою за ногу! Джокер очнулся: он сидел на перилах моста посредине речки, совершенно не обращая внимания на усилившийся дождь и холодный ветер, в уже почти насквозь промокшей и от того неприятно липнувшей к телу куртке, а рядом под предусмотрительно взятым зонтиком мёрз начинающий психовать Завьялов, который тоже хотел домой, потому как остальные уже уехали. Внезапный сильный порыв ветра вывел Камолова из хрупкого положения равновесия, Джокер начал неконтролируемо заваливаться куда-то назад и непременно навернулся бы в мутные воды Оккервиля, но тут его за ногу схватил вовремя среагировавший Роман Евгениевич.       — Ты б хоть предупреждал, что когда задумываешся, тебя вечно куда-то тянет!..       — А разве не вы ещё в больнице об этом сказали? — Камолов слез-таки с перил и, нахохлившись мокрым воробьём, пошлёпал в поставленную на, как выяснилось с дождём, более сухое место машину прямиком по лужам. Завьялов глянул ещё раз на воду, затем на переминающегося с ноги на ногу возле машины Джокера, затем снова на воду, плюнул куда-то в кусты и пошёл прочь от речки. Он-то сам оказался одет более по погоде, нежели Камолов, на которого и смотреть-то было холодно. Сразу и не скажешь, что этот щуплый по мнению плотносложенного подполковника юноша имеет, по выражению самого Джокера же, «стопятых» больше, чем на ёлке… Да и приврал Камолов про ёлку: Роман Евгениевич утром сверялся с личным делом Джокера и сделал вывод, что по количеству трупов ёлка явно ушла бы далеко вперёд. На одно пожизненное, конечно, к двадцати двум годам накопилось, это факт, но всё же… Куда потом, когда всё закончится, кстати, девать это, как выразился Коробицын, «оружие направленного действия», никто — ни Завьялов, ни оперативники, которым он вкратце объяснил ситуацию, ни даже сподвигнувший его на это предприятие Гаврилов — не знал, а вот задумывается ли об этом сам Камолов? Понимает ли он, что допуск к делу абы кому за просто так не дают, или же наивно думает, что неожиданно хорошо к нему относящийся подполковник чисто по доброте душевной и пожить к себе (на свой страх и риск, между прочим) пустил, и куртку (к слову, ещё с Олимпиады-80) дал с кедами, и сейчас вот не дал с моста упасть?.. На красном светофоре Завьялов оглянулся на заднее сидение: Джокер, скинув с ног промокшие кеды и аккуратно повесив на подголовник переднего сидения куртку, с которой ручейками на коврик стекала вода, завернулся в валявшийся специально для подобных случаев на заднем сидении плед и придремнул. Бандит, блин… Гроза района, угроза безопасности, подлежит если не уничтожению, то изоляции от общества, так в законе прописано, мать его ети… По закону — это справедиво: одно наказание и для алкаша, и для депутата, всё только соразмерно совершённому деянию, а не статусу… Да, это, конечно, верно и правильно, для того-то его ведомство и создано, чтоб всё было по закону и по справедливости, только вот… А что есть эта справедливость вообще? Джокер, как ни крути, преступник, и все об этом знают, и он об этом знает, и, разумеется, сам Камолов тоже, пусть его вина и не доказана, и по закону этот безусловно перспективный молодой человек должен понести ответственность за все свои грехи, но… Но а то, что случилось с Вороном — это разве не есть самое страшное для него наказание? Считай, сама жизнь совершила возмездие, куда ж ещё справедливее?.. Закон… Прямо сказать, иной раз понятия «по закону» и «по справедливости» расходятся в диаметрально противоположные стороны, и вот как тут прикажете быть?.. «По закону»… А по закону ли бить в спину? Не по тому закону, что в умных книжках прописан, а по нравственному закону, по закону чести, который стоит выше всех прочих?.. По закону ли?!.. Вот лежит сейчас у него в машине этот «криминальный элемент», накрылся пледиком, отогревается, разомлел от включённого обогрева, дрыхнет… вроде… И ведь вряд ли Джокер не понимает, что он таким обазом оказывается полностью открыт, хоть прямо сейчас бери, вези, сажай, да хоть в той же Охте утопи — и он ничегошеньки не успеет сделать… Настолько доверяет?.. И кем он, подполковник Завьялов, после этого будет?.. Предателем, так получается?!.. Роман Евгениевич постепенно осознавал, что он, даже не смотря на весь ворох прилагающихся к Камолову статьей, ударить в спину Джокеру, который старше его Артёма всего-то на восемь лет, уже не сможет, даже если все законы будут давать неоспоримое право на это. Неправильно это будет, не по человечески и не по совести.