Дверь закрывай

...Она вышла из лифта и остановилась перед опечатанной квартирой. Потянула из кармана ключи. Собравшись с духом, аккуратно отклеила гербовую бумажку и следом уже увереннее открыла замок. Внутри было темно, но рука быстро отыскала выключатель. Где-то внутри перфорированных алюминиевых листов, причудливо обёрнутых вокруг провода, вспыхнул свет, ярко озарив пространство и украсив стены и пол рядами ровненьких и одинаковых точек. Светильник это был, вот что. Стараясь не повторять своей недавней ошибки, Есеня аккуратно обошла вокруг него, заглянула в ванную, где был ещё более строгий порядок и почти стерильная чистота. И вернулась в комнату, осмотрелась. Диван у стенки, крошечный кухонный уголок, квадратный столик с магнитофоном, комод с телевизором, зеркальный и как будто до сих пор мокрый пол, небольшой стеллаж с книгами. Поверхности чисты, за исключением нескольких безделушек. В стенном шкафу и на полках всё, действительно - в идеальном порядке. Что-то спрятать здесь было практически невозможно. Кандидатура для обыска оставалась прежней - ящички комода. Их уже проверяли не раз, но вдруг, ученица сыщика окажется удачливее? Захватив со столика резиновые перчатки, она тщательно натянула их на пальцы, внезапно, вспомнив про моток струны, что всё ещё лежал в кармане брюк. Надо быть осторожнее и не оставлять следы своих пальцев на чём-попало. Главное: чтоб никто не узнал, что она сюда вернулась: в опечатанную квартиру, без ордера, стянув у коллег реквизированные ключи. Внезапно, обострился слух и сообщил, что за спиной открылась запертая дверь. Внутрь ворвался лёгкий сквознячок. Есеня замерла в том положении, в котором была, низко нагнувшись над очередным ящичком. Похолодела. А следом почувствовала на себе - особенно, на самой выдающейся части тела - чей-то внимательный взгляд. И вспыхнула. - Бахилы надень, - посоветовал голос со знакомым ехидством. Она резко выпрямилась, обернулась. В дверях стоял наставник. - Ты... - Я сколько раз говорил? Дверь закрывай, - строго отозвался он. Ученица недоумённо моргнула. А Меглин щёлкнул замком и шагнул в комнату. Присвистнул: - Н-да... Мир роскоши и эпатажа. - Голову береги, - посоветовала ученица, возвращаясь к своему занятию. Услышала за спиной гром алюминиевых листов, улыбнулась. Похоже, кто-то и поныне предпочитал набивать свои собственные шишки. Новоприбывший никак не прокомментировал свою оплошность, и судя по тяжёлым шагам, осматривал помещение традиционно, по периметру. В душе, вместе с радостью от его появления, как прежде воцарилось облегчение и спокойствие. Рядом с ним она ничего не боялась, была уверена в правильности своих догадок и действий. И была просто обязана что-то найти. - Что, понравилось по чужим ящикам рыться? - раздалось за спиной. - Нашла что-нибудь? - Пока - нет, - с вызовом отозвалась преемница. И не удержалась - силой задвинула упомянутый ящик. Обернулась, заявила: - Но, я найду. Это же он, правильно? - Нет, не он, - возразил наставник. Остановился, скрестил локти на груди, склонил голову на плечо. И судя по снисходительной гримасе, вознамерился слушать её доводы. И посмеиваться в усы. - Ну, почему? - воскликнула Есеня. - Он - компульсивщик, на учёте с две тысячи шестого, запущенный случай! Любимая женщина изменила, продалась - решил отомстить всем, таким же шлюхам. История с бывшей - его сценарий, в чистом виде! Она тяжело дышала. Наставник выразительно закатил глаза. - Ты мне протоколы тут не пересказывай! - громыхнул он. - Глаза разуй и смотри! Глазами, если нутро молчит! Что видишь? И так, как ученица подавлено молчала, как двоечница у доски, Меглин раздраженно выдохнул: - Ну, вот же! Вот! Всё - перед глазами, здесь! Он сердито прошёлся по комнате, задев плечом авангардную люстру. Есеня поникла головой, ожидая справедливых упрёков. Но за металлическим грохотом услышала только хрустальный перезвон каких-то крошечных мелодичных колокольчиков. Оказалось, наставник уже склонился над столиком и с величайшей осторожностью открыл маленькую музыкальную шкатулку. А за ней - другую, третью, на комоде, на книжной полке. Квартира наполнилась мерзкой, звенящей на все лады какофонией. Есеня скривилась, закрыла себе уши. А Меглин положил палец на кнопку небольшого пузатого магнитофона и угрожающе поинтересовался: - Включать? - Это не он! - догадалась ученица. - Он же музыки не любит! - Ну, наконец-то! - выдохнул сыщик. - Родила. Он шагнул к холодильнику и достал из него запотевшую винную бутылку. Вытянул пробку и немедленно сделал глоток. Наверное, обжигающе холодный? Её передёрнуло. - Да, - довольно причмокнул наставник. - Он же их... из шума - в тишину. Из грязи - в чистоту. - Так, он их не наказывает? - поразилась Есеня. - Вытаскивает? Спасает? Они все для него.. близкие? Кто-то, кого он уже, однажды... спас? - Ну, конечно, - пророкотал собеседник, медленно надвигаясь на ученицу. - Слово-то какое хорошее, "спасение". Да? Спасти - не грех... Та вздрогнула, поспешно опустила глаза. - Чужих-то, зачем, спасать? - продолжал Меглин. - Не заслужили чужие. Своих он спасает. Своих... Тех, кто испытание прошёл. Кто достоин... Она беспомощно посмотрела на него. Попробовала отступить, шагнуть назад, и упёрлась спиной и локтем в книжную полку. И, будто утонула в любимых глазах, что очутились так ошеломительно близко. На выдохе приоткрыла губы, потянулась навстречу. А он сделал новый глоток из горлышка и пророкотал: - За спасение души...