Дворняга

Инуи часто смотрелся в свое отражение в глубоких лужах обочин и разваленной плитке родного серого города. И в грязной, волнующейся от ветра и дождя воде, все, что он видел, – это черно-серое небо, вершины уродливых, безвкусных новостроек, что будто костыли подпирали низкие, густые облака, и в посреди всей городской суеты на фоне быстро идущих по своим делам людей Сейшю видел маленькую вислоухую дворнягу с самыми большими печальными глазами. Это случилось с ним давно, момент, в который он перешел дорогу не тому человеку не в тот момент, когда он встретил старую кошёлку - ведьму, что сделала из него посмешище - маленькую собачонку - дворняжку, чье бессмысленное скитание по улицам маленького города приносило всем только едкое чувство отвращения. К тому моменту он уже был одним из немногих людей на земле, кто знал о том, что магия абсолютно реальна, но подвластна лишь единицам, и он был одним из тех, кто мог умело ей пользоваться. К большому сожалению, ему не помогли его выдающиеся познания, и вместе с человеческим обликом он потерял и всякие возможности в магии, зато обрел бессмертие, что, правда, только усугубляло боль его утраты. Сейшю и сам не понял, как остался на улице совсем один, не понял, где все, кто звали его другом, кто были дороги ему, почему же они не могут его найти и поскорее расколдовать? Но время шло, и теперь он точно знал, что все, кто мог его найти, уже давно забыты в тесных деревянных коробках под слоями проклятой кладбищенской земли и неприметными могильными плитами, ведь так он бродит уже слишком много, по человеческим меркам, лет. Пес много думал о том, какая же природа у этого заклинания, почему оно такое сильное и можно ли как-то выкрутиться, используя лишь то, что у него есть, а именно четыре маленькие, худые лапки и короткий пушистый хвост, что предательски весело вилял, когда чужие теплые руки останавливались и приятно гладили короткую золотую шерсть. Хоть Инуи даже слишком часто мечтал о теплой еде и уютной кровати, он раньше никогда не позволял забирать себя домой. Где-то глубоко в душе он все еще верил, что сможет вернуться обратно и прервать печальную жизнь бездомной псины, поэтому никак не мог позволить себе быть прирученным кем-то, потерять свое имя и притворяться тем, кем никогда не являлся, и все здешние люди согласились с выбором этого странного малыша, перестав даже пытаться взять его на руки. Его любили очень сильно, называли самым умным псом из всех, подкармливали и никогда не гнали. Так было не всегда, и пес это помнил, был безмерно благодарен и в ответ гонял крыс, что все норовили поселиться в мусорных баках за его любимой, небольшой и посредственной, но очень уютной забегаловкой. Инуи постепенно свыкся со своим обликом, рано или поздно это все-таки должно было случиться, но, пожалуй, он считал, что теперь главным упущением в его жизни было то, что как бы он жалобно ни просил, вишневого пирога дворнягам никогда не достается. Признаться честно, ему было очень страшно, что он толком и не помнит, какой вкус был у того самого вишневого пирога, что он каждый раз брал в качестве своеобразной награды в этой обшарпанной забегаловке в одинокие вечера, когда его смена на работе была особенно неудачливой. Он скучал по этим временам очень сильно, но выбирать ему не приходилось, и осталось лишь дорожить каждым моментом мимолетного счастья, что были ему доступны в теле бездомного, никому не нужного пса. Шло время, но Инуи не старел, зато он чувствовал, как с каждым годом проведенным так, его память все больше мутнеет, а рассудок будто бы рассыпается и калейдоскопом своих осколков противно звенит в ушах, и вот, смотря на вывеску магазина, что открылся на месте той самой его любимой забегаловки, он понимал, что больше не мог прочитать, что написано на только повешенной вывеске. Две большие заглавные черные буквы, значения или даже звучания которых он не мог более вспомнить, напоминали те самые пироги, только перевернутые, а между ними знак, для которого Инуи не может даже найти слов, чтобы его описать, дальше еще одна буква, похожая на длинноного сенокосца, если смотреть на него спереди или на две горы, если быть попроще, потом какая-то круглая буква, дальше буква подобная старому фонарю с двумя лампочками, потом снова тот круг, буква странно напоминающая человека, что делает шаг вперед, прижимая к груди руками что-то для него одного важное, и буква, что напоминает маленькую извивающуюся змею. Маленький пес с золотистой шерсткой, сидящий напротив того самого магазина, так долго смотрел на вывеску, что и не заметил, как большие стеклянные двери раскрылись, и туда-сюда начали мельтешить разные люди: грузчики, планировщик, дизайнер, кто-то еще, и почему-то Инуи захотелось громко полаять, мол: «Что вы тут шумите, так рано, спать же мешаете!» - И тебе гав-гав, - донесся голос откуда-то сбоку, и чья-то большая шершавая рука принялась гладить спину дворняги. - Как тебе магазин? D&D MOTORS, моя гордость, не поверишь, как долго я хотел его открыть. Надеюсь, малыш, что ты так громко лаешь потому, что он тебе очень понравился, потому что мы с тобой, кажется, теперь будем соседями. Он хотел было ответить "Нет, мне нравился запах пирогов и остатков мяса, что мне полагались за отлов противных крыс", но, когда прокрутил это все в своей маленькой голове, он понял, что перестал понимать смысл этих слов, а изо рта вырвалось только что-то странное между лаем и рыком. - Так ты у нас злюка, да? - Инуи пришлось задрать голову чтобы увидеть пустые, но такие добрые глаза незнакомого ему великана. - Буду звать тебя И-ну-пи, запоминай. "Нет не будешь", – могла бы подумать маленькая дворняжка, но под таким взглядом в голове все как будто бы мутнело гораздо сильнее, чем прежде, и он не придумал ничего лучше, чем сделать пару шагов вперед, навстречу большим теплым рукам, что с таким энтузиазмом гладили его непослушную грязную шерсть.