♡︎
23 октября 2021 г., 22:21
ренджун сидит в библиотеке и усердно работает над своей курсовой. странный выбор со стороны студента двадцать первого века сидеть с горой книг и делать из них выписки, вместо того, чтобы просто загуглить нужную информацию. но как утверждал ренджун:
— в этом вся романтика учёбы.
и отчасти он был прав. за окном бушевал ветер, холодный, пробирающий до костей, срывающий золотые листья с деревьев, поднимающий их вихрем с дорог. тучи медленно сгущались, темнея и готовясь обрушить ливень на бедных людей, пытающихся как можно быстрее закончить свои дела и спрятаться дома от непогоды. ренджун поднял голову и посмотрел в окно.
«я наверняка не успею добежать до общежития, но смогу переждать дождь здесь», — подумал он и слегка улыбнулся, через минуту вновь возвращаясь к работе.
в библиотеке было уютно. мягкий свет, приятный запах книг и кофе — что ещё нужно для счастья?
— привет, я могу сесть рядом? — спросил голос откуда-то сбоку.
— да, конечно, — ответил ренджун, не поднимая головы.
— спасибо, — знакомые нотки послышались в этом голосе, и парень поднял голову, встречаясь взглядом с одногруппником.
— джемин! чего же ты сразу не сказал, что это ты?
— я думал, ты сразу поймешь, что это я, — слегка надувшись ответил юноша. — всё ещё считаешь, что это романтично — разгребать книги?
— да. подожди. а ты здесь какими судьбами?
— скоро дождь, до дома далеко, а это ближайшее место, где тепло, есть кофе и место для сна.
— ах, понятно. я думал, ты решил поработать над своей курсовой.
— я уже закончил её, вчера вечером.
— так быстро, — удивился ренджун и с восхищением взглянул на друга.
— я взял отличную тему. искусство шекспира, сонеты.
— звучит интересно, хотя и не совсем моё направление. я больше люблю романы.
— ты просто не слышал его сонетов. я ведь прав?
— зато я читал гамлета и могу сказать, что не очень-то он меня и поразил. хотя его монолог действительно легендарен, здесь спорить просто бессмысленно.
— тогда слушай! — улыбнулся джемин.
— Мои глаза в тебя не влюблены, —
Они твои пороки видят ясно.
А сердце ни одной твоей вины
Не видит и с глазами не согласно.
Ушей твоя не услаждает речь.
Твой голос, взор и рук твоих касанье,
Прельщая, не могли меня увлечь
На праздник слуха, зренья, осязанья.
И все же внешним чувствам не дано —
Ни всем пяти, ни каждому отдельно —
Уверить сердце бедное одно,
Что это рабство для него смертельно.
В своем несчастье одному я рад,
Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад.
джемин говорил уверенно, с выражением, выдерживая нужные паузы. в его исполнении сонет был похож на песню, самую прекрасную на всем свете и при этом самую грустную. сердце ренджуна замирало и рвалось на части от такого исполнения.
— это было великолепно, — всё, что он смог сказать, потому что мысли путались, переплетались, создавая огромный клубок.
— сто сорок первый сонет, мой самый любимый, — с гордостью сказал джемин. — он очень актуален каждый день, и в этом его прелесть. понимаешь, шекспир использовал те слова, что никогда не уйдут, пропадут или исчезнут — мы пользуемся ими, а потому его сонеты бессмертны. безумно умный ход, согласен?
— да, — ренджун улыбнулся. ему нравился такой джемин: спокойный, ласковый, погруженный с головой в любимую тему. — ладно, мне надо работать, — немного замялся он. — романы чуть больше, чем сонеты, — со смешком добавил он.
джемин тоже усмехнулся. он был очарован. впервые он видел такое неподдельное восхищение его исполнением шекспира, впервые он видел такого необычного человека, как ренджун, и впервые он захотел нырнуть с головой в его внутренний мир. всего три минуты понадобилось, чтобы влюбиться. но теперь, кажется, понадобится вечность, чтобы от этого чувства скрыться.
***
дни быстро бежали, сменяя друг друга, и ренджун никак не мог за ними угнаться. осенний холод окончательно вытеснил солнце, а дожди и ветер всё чаще стали навещать людей, срывать с них шапки, ломать их зонты, забираться под свитера и обжигать холодом кожу. даже теплый кофе не всегда мог помочь сохранить позитивный настрой. мир, казалось, медленно погружался в сон, реальность тормозила и вот-вот должна была совсем остановиться. ренджун грустил. ему всё также нравилось проводить время в библиотеке и делать в ней задания, готовиться к семинарам и просто отдыхать, но теперь ему не хотелось уходить домой. совсем. улица пугала его, своей темнотой, нелюдимостью, огромными лужами-морями и голыми скрюченными деревьями. но кое-что спасало его. вернее, кое-кто. джемин ворвался в его жизнь стремительным, пробирающим до костей, ветром. он носил ему кофе и булочки, когда ренджун слишком долго сидел за работой, помогал искать нужные книги и расставлять их назад на полки. он тоже стал делать домашние задания в библиотеке, и это сближало. неловкие улыбки. прикосновения-ожоги. помощь с курсовыми и научными статьями. много кофе. мягкий свет. нежность. оба парня будто попали в волшебный мир, и ни один не хотел выходить из него. только вместе. — джуни, — шепотом позвал друга джемин. — да? — в той же манере отозвался он. — не хочешь прогуляться на выходных? — хитро улыбнулся юноша. — я не против. — это будет свидание. — что? — ренджун резко поднял голову от тетради, а книга с громко захлопнулась, вновь пряча нужные страницы. окружающие дернулись и обернулись на звук, слегка раздраженно смотря на парочку. юноша неловко поклонился и прошептал извинения. — какое свидание, джемин? — знаешь. я никому ещё не читал шекспира. ты первый. и я хочу, чтобы ты был последним. — послушай, — начал было ренджун, но его тут же перебили. — нет, это ты выслушай меня. у меня душа рядом с тобой поет. с тобой так хорошо, спокойно, комфортно. ты удивительный, джуни, разве ты не понимаешь? я могу часами с тобой говорить о своих любимых сонетах, днями и ночами слушать о романах, которые ты читал, перечитывать по сто раз каждую твою курсовую, каждую рецензию, каждую научную работу. я готов всю жизнь быть твоим, носить тебе кофе и книги, я готов в собственном доме обустроить библиотеку, чтобы ты был рядом. сейчас безумно холодно, но из-за тебя я пылаю, ты мое солнышко, мой огонь, и я готов горы свернуть ради тебя, прочесть все твои любимые произведения, изучить биографию каждого твоего любимого автора. — джемин, — снова попытался перебить его юноша, но его рот тут же накрыла теплая мягкая ладонь. — ты мне безумно нравишься, ренджун. прошу. одно свидание. я не смею грезить о большем, если ты этого сам не захочешь, — парень аккуратно убрал руку с чужого лица и начал заламывать пальцы от волнения. — посмотри на меня, — не приказ, а мягкая просьба. — джемин, ты мне тоже нравишься. понравился с самой первой встречи. и я согласен на свидание. и даже больше, чем на одно. — ренджуни, — юноша подорвался с места, уронив с грохотом стул, и, подойдя к уже-больше-не-просто-другу, обнял его, крепко прижимая к себе. — твое сердце так бешено стучит, — со смешком заметил джун. — все из-за тебя, солнце. ты. ты мне очень сильно нравишься. — как и ты мне. так что, куда мы пойдем на наше свидание?
