Сквозь пальцы

Тут, в замкнутом, полностью изолированном от мира за стенами убежище не смотрели новостей. Новости извне огорчали — а те, кто жил здесь, не хотели огорчаться. Не хотели думать о катаклизмах, уничтожающих планету; не хотели видеть, как мир пожирает последняя война. Война, которую развязали те несколько тысяч, что с комфортом сейчас наслаждались жизнью под полностью автономными куполами на островах, не нанесённых на карты. Однако все огромные плазмы (тут не прочь были посмотреть фильмы довоенного мира), смартфоны (внутренняя связь работала, естественно) и ноутбуки включились одновременно. Мужчины, женщины и дети золотого не миллиарда даже, а миллиона, заинтригованные, примкнули к экранам. Он улыбался им, белозубый и шокирующе — для золотого миллиона с очень, очень давним золотом в крови — чернокожий. Сжимал в руках саксофон и молчал, ожидая — и получая — всё их внимание. — Леди и джентльмены, — пророкотал он глубоким, низким, бархатным голосом очень хорошего джазмена, — позвольте напомнить вам одну старую сказку. Про погрязший во грехе мир, ковчег и тех, кто спасся. Ваш мир под куполом — что он, как не новый Ковчег? Но в этот раз, леди и джентльмены, там, наверху, решили иначе. Мир выживет, он справится… А вас, обитатели ковчега, я, Габриэль, приглашаю на эксклюзивный — как вы любите — камерный… апокалипсис. И чистая высокая нота саксофона слилась с истошным воем аварийных сирен.