В холодной стране

Тарталья всегда мечтал уехать в Питер, сбежать из родного села и пуститься в свободное плавание.Так он и поступил, наперекор всеобщим упрёкам и отговорам, никого не слушая и окончательно забив на чужое мнение всё, что можно забить. Все родные и близкие вторили, что этот угрюмый город не для такого солнечного парня, как Чайльд. Плохая погода, ужасная экономика, разве можно мечтать о таком? Но Тарталья мечтал. Мечтал о угнетающей атмосфере и грязных улицах, о всепоглощающем отчаяние и тоске, которые поглотили бы и его. А всё по одной просто причине. Никто не знал настоящего Аякса, никто не мог подумать, что такая жизнь приходится ему по душе куда больше, чем бесконечное веселье и радость. Оказавшись здесь, он наконец вдохнул полной грудью, морозным и влажным воздухом опаляя лёгкие, и улыбнулся легко и искренне. Начал курить и топить своё горе во всём, в чём только можно. Эта боль нравится ему по-своему. Парень разорвал все отношения с прошлыми знакомыми и друзьями, сжег все мосты и уехал молча, оставив лишь записку для братьев и сестры. Сейчас он ни о чем не жалеет и не думает, правильно ли поступил. Культурная столица России, город белых ночей, дождей, мостов, а ещё город встреч и город мечты. Прекрасно звучит, но вот Тарталья предпочитает называть его городом торчков, проституток, маньяков и долбоебов, с улыбкой размышляя, что из всего выше перечисленного больше ему подходит. Ни одного дня здесь не проходит без происшествий, новостные ленты пестрят заголовками с расчленёнкой и наркотиками, на которые давным давно перестали обращать внимания. В целом Питер часто называют непригодным для жизни городом, однако есть же в нём что-то манящее, что вдохновляло творцов столетиями, манило мечтателей и романтиков. Вот и Аякса заманило, да так, что и мысли о переезде в его голове не возникает уже долгие 5 лет. Обшарпанные стены архитектурных творений, что когда-то блестели словно золотом, сейчас лишь блеклое напоминание былых времён, когда хоть кому-то было до них дело. Может культура исчезла вместе с краской из этого города, из этой страны, а может лишь ушла в затишье, чтобы однажды воскреснуть алым фениксом краше прежнего. Питер - город убитых, погасших во всех своих проявлениях людей, так считает Тарталья, скитаясь по узким угрюмым улочкам днями и ночами. Здесь ему самое место, осталось либо потерять всякое рвение, либо воскреснуть новым пламенем. Быстрым шагом он направляется в сторону своего обшарпанного, но любимого дома, уверенно наступая на лужи со звонким всплеском и пачкая кроссовки. Плевать на промокшие ноги, как и плевать на угрюмых прохожих, чьи лица мельтешат рядом с ним. В наушниках играет что-то бодрящее, но угнетающее одновременно, а холодный ветер проскальзывает под черное худи, вызывая мурашки. Холод Чайльд любит, привык к нему с детства, ведь в его родной деревне температура была куда ниже, да и мороз помогает взбодриться. Только в такие моменты он чувствует себя по-настоящему живым. Он запрокидывает голову к серому небу и стоит так пару минут, уже находясь у родного подъезда. Несколько капель падают на щёки, покрытые мелкими веснушками и подобно слезам скатываются вниз. На телефон приходит оповещение, громким звуком вырывая рыжего парня из раздумий. Сообщение от Кэйи. «Хватит стоять у падика, как наркоман, дождь собирается», — гласит смска. Кейа в привычной для себя манере выражает заботу о друге, что вызывает ласковую улыбку и легкий смешок. Тарталья поворачивает голову к окну их квартиры, и смеётся сильнее, замечая, как за занавеской скрылся синеволосый парень с недовольной моськой. Заходя в квартиру, Аякс кидает портфель в комнату, с упоением слушая матюки соседа, когда тот со свистом пролетает мимо него. — Почему так долго? — складывает недовольно руки, вышедший из зала Кэйа, хмуря тонкие брови. Длинные синие волосы собраны в низкий хвост и покоятся на плече, не особо опрятно, по-домашнему. Большая выцветшая футболка принадлежит, скорее всего, самому Чайльду, но это мало кого волнует. В их квартире, будто в Советском союзе, всё общее, а всё что плохо лежит, с лёгкостью может и пропасть. — А что, успел соскучиться? — улыбается Аякс, специально выбешивая соседа. — Конечно, сидел весь этот час и думал, успею ли я сменить замки на двери до твоего прихода. — Я бы снова залез через окно. — вспоминает рыжик одно новогоднее происшествие, снимая куртку. — Да ладно, не дуйся, я купил тебе сладенького. Зрачки Кэйи расширились при упоминании сладкого. Тарталья знал, на что падок сосед и заранее подготовился. В этот момент из другой комнаты вылетает зеленоглазый блондин, горящими глазами исследуя прихожую. Ободок с рожками выглядит толи нелепо, толи мило в скупе с распущенными волосами и неопрятным сонным видом. — Ты сказал про сладкое? — подходит блондин ближе, бегая глазами по парню, в поисках упомянутых угощений. — Разве ты не должен спать? — спрашивает Тарталья, примирительно поднимая руки вверх и демонстрирует, что у него ничего нет. — Я спал, но потом услышал, как ты пришел… и про сладкое, — бубнит Тома, проверив содержимое карманов соседа и проведя «обыск». — Так где оно? — В портфеле, — отвечает Чайльд, уже привыкший к этому дерьму. Тома наконец отходит и поворачивается в сторону зала, в глубине которого и валялся портфель. Кэйа уже давно не стоял рядом, по-тихому свалив в поисках заветного сокровища. Блондин метнулся в комнату, где в скором времени разразится целая война. Аякс выдыхает устало, направляясь на кухню, чтобы сделать себе чай. В этой квартире он единственный, кто равнодушен к сладкому, а потому участия в баталиях никогда не принимает. На самом деле, его забавляет приносить в дом всякие вкусняшки и наслаждаться зрелищем, всё равно ведь эти сладкоежки придут к ничьей и поделят всё поровну. Эти взрослые парни, ведут себя, словно дети, нещадно напоминая Чайльду любимых братьев и сестру, по которым он безумно скучает. Он чувствует, будто вырос с ними и любит, как часть своей семьи, поэтому тепло улыбается, когда потрёпанные соседи заходят в кухню. — Ну что? — спрашивает Тарталья, заранее зная ответ. — Ничья, — в голос вторят парни, недовольна морщась и усаживаясь за стол, деля приз на пополам. Аякс наливает всем чай и треплет по голове парней, что через несколько минут расплываются в лучезарной улыбке и забывают о битве. За окном сгущаются тучи, небо темнеет, а ветер усиливается, колыша сухие ветви деревьев. В такую погоду не хочется выходить из дома, а сидеть с кружкой тёплого чая на диване, укутавшись в одеяло. Так и поступают сожители небольшой, но уютной квартирки, выключая везде свет и выбирая вечерний фильм. Кэйя занял центральное положение на тесном диване, обложив себя подушками и укутавшись в одеяло, подобно большой хинкалене. — Подвинься, — говорит Тарталья, садясь слева от него и включая фильм. Длинные ноги свешаны через подлокотник из-за нехватки места, ведь Кейя так и не подвинулся. Рыжий нагло облокачивается на хинкалину всем весом. — Тебе не кажется, что Тома сегодня какой-то не такой? — задаётся вопросом Аякс, прислушиваясь к шагам на кухне, где блондин насыпает чипсов в тарелку. — Напряженный немного. Может из-за погоды? — отвечает одноглазый, сильнее прижимаясь к тёплому соседу от холода. — Он что дед, чтобы ему из-за погоды херово было? Кэйа пожимает плечами, уткнувшись в экран телевизора. Конечно, он тоже заметил изменения в поведении соседа и тоже переживает, однако он из тех людей, что предпочитают не лезть в чужую жизнь. — Захочет, сам скажет, ты же знаешь, — действительно, в их квартире всегда так. Все троя не любят говорить о своих проблемах, скрывают всё что лежит на душе за масками клоунов и молчат как партизаны. Может, именно поэтому они и сошлись характерами, кому, как не им понимать друг друга. Конечно, они готовы в любой момент прийти на помощь, поэтому и стараются открываться и быть честными, но старые привычки, годами складывающиеся их личности так просто не отступят. Когда они вместе, каждый может быть самим собой, без притворства и лжи, именно поэтому Аякс спокойно разложился на друге, забыв о своей фирменной улыбке. Тома заходит в зал, ставя тарелки с едой на кофейный столик перед диваном и запрыгивает по другую сторону от Кэйи примерно в туже неудобную позу, что и Чайльд. Ободок был небрежно скинут на пол, чтобы не мешал утыкаться лбом в плечо синеволосому и укутывающее его одеяло. — Хей, Тома, у тебя случаем суставы не болят? — улыбается Альберих, щуря шутливо единственный глаз. — Вообще… колени немного, — честно отвечает блондин, прикрывая глаза. Секундное молчание сменяется диким смехом и недоумением зеленоглазого. Что на этот раз послужило причиной истерики у этих двух, ему остаётся только догадываться. — Если бы я не видел твой паспорт, то действительно подумал бы, что тебе 60, — смахивает слёзы Тарталья, размахивая длинными ногами в приступе смеха. — Как ты так хорошо сохранился для своего возраста? — подхватывает Кэйа, задыхаясь. — Умываюсь кровью девственников по субботам, — сухо отвечает Тома. — Почему по субботам? — не унимается синеволосый. — Вы крепко спите в этот день, — заулыбался блондин, кидая ответку двум весельчакам. — А я то думал, почему так херово на утро. — успокаивается Аякс, нервно хихикая. — Реально, мог бы и меньше крови выкачивать, ха-ха, или высасывать. Что ты там делаешь с нами ночью? Не жалко тебе наши девственные тушки? — Вот так и доверяй людям после этого, — выдыхает облегченно Чайльд, наконец прекративший биться в истерике. Один фильм сменяется другим, когда уже все трое собравшись в кучку замерзших клубков, засыпают в обнимку на тесном диване. Просыпаться будет болезненно, ведь все конечности определенно затекут, но проблемы это будущие, так что думать о них сейчас никто не намерен. И действительно, Тарталья просыпается с невероятной болью в шее и широких плечах, удивляясь лишь тому, что не сломал себе ничего в таком положении. Не менее трудной задачей становиться выбраться из клубка рук и ног, что обвили его со всех сторон. Так уж получилось, что Аякс самый теплый из троицы и холода переносит легче, всё же в отличие от них, родился и вырос он в России, чем из раза в раз пользуются друзья, чтобы погреться. Когда на кухне уже собираются все, Тарталья вновь переглядывается с Кэйей, намекая на угрюмость их соседа. Тот явно обеспокоен и кажется, немного напуган, словно не решается о чем-то сообщить. На него никто не давит, терпеливо ожидая явно плохих новостей. — Ребят, я должен вам кое-что сказать. — Ну наконец-то, — выдыхает одноглазый, беспокойно смотря на блондина. — В чем дело? — спрашивает Чайльд, хмуря брови. — Я хотел, чтобы вы узнали первыми, но не мог так сразу решиться сказать об этом, — неловко чешет затылок парень. — Ты гей? — не сдерживает шутки Кейа, стремясь разрядить обстановку. — Как и ты, — подхватывает рыжий. — Как и мы все, — заключает Тома. — Но сейчас не об этом. В общем, я уезжаю из страны. — Что?! — в один голос кричат парни, округляя глаза в удивлении. — Мне предложили работу, это очень выгодное предложение, я не могу отказаться от него. Точнее, я думал, что не могу, но я не хочу бросать вас. Я запутался, не знаю что мне делать. Парень обреченно выдыхает, опуская голову на стол. Выглядит действительно подавленно и его можно понять. Жертвовать жизненными перспективами из-за двух дебилов, к которым успел привязаться глупо, но и предавать дружбу совсем не хочется. Два голубоглазый парня переглядываются, посылая друг другу какие-то невербальные знаки, а потом оба подходят и кладут руки на плечи друга. — Ты серьезно? — улыбается Кэйа ласково. — Это же отличная возможность, мы рады за тебя. — Не нужно переживать за нас, мы без тебя не помрём, знаешь ли, — кивает Тарталья. — А вдруг помрёте? — не верит блондин. — Ну так это ж круто! — восклицает Чайльд, получая в ответ укоризненный взгляд от Альбериха. — Слушай, мы ведь друзья, обязательно будем списываться, видеться иногда, скайп там или ещё что. Мы поддержим любое твоё решение, что бы ты не выбрал, так что быстро убрал эту щенячью моську и вернул свою очаровательную улыбку. Слова работают, лучше любого лекарства, и Тома расцветает на глазах, улыбается широко и искренне, пусть и в разрезе глаз блестят слёзы.