call out my name

      Итэру весло с острыми ржавыми гвоздями заезжает прямо в бёдра, оставляя рваные раны; крио-попрыгунья своими шипами чуть ли не насаживает животом насквозь; на Драконьем Хребте он валится с ног от усталости и получает серьёзное обморожение — если бы не Паймон, чёрт знает когда бы его холодное бездыханное тело под метелью и снегами нашли.       Всего этого можно было легко избежать. И заражения от грязных гвоздей, и уродливого шрама под рёбрами, и целой недели (что просто несоизмеримо много для Итэра) лежания в постели из-за жуткой простуды.       Достаточно было сказать: «Сяо».       С-я-о.       Но Итэр никогда не говорил. Даже когда ощущал — вот-вот — и всё. Крепко жал в руках меч и сцеплял зубы, упёрто молчал и никогда не просил помощи. С-я-о.       Перед такими, как он, нельзя показываться слабым. Итэр… он всего лишь дерется с хиличурлами или разрушает лагеря похитителей сокровищ. Его дела и жизнь и наполовину не стоят Сяо. Поэтому молчал. Потому что знал — тот придёт.       Сяо… По правде, Итэр безумно скучал по нему. Бегал около постоялого двора Ваншу и каждый раз смотрел куда-то вверх или многозначительно бросал взгляды на хозяйку — но та только качала головой. Хотелось… хотелось еще раз увидеть глубокий янтарный взгляд. Напускную серьёзность. Смущённые и немного неловкие движения, которые, Итэр был уверен — Сяо думал, что прекрасно скрывает. Хотелось принести ещё разок ему любимый тофу и смотреть, как тот мило его ест.       Мысли о Сяо отвлекали его частенько, особенно когда он был в Ли Юэ и особенно — по ночам.       Впервые за очень много недель Итэр решил поспать по-человечески и остановился в постоялом дворе Ваншу. Спать на траве под открытым небом или в палатках, несомненно, по-своему прекрасно и имеет свой особый шарм, но никакие путешествия не сравнятся с большой мягкой кроватью, тёплой ванной и вкусной едой.       Итэр расслабляется. Впервые за всё те же много недель. Ему думается, что в последний раз было что-то подобное, когда он виделся с Сяо — он принёс для него тофу, они тихо сидели на балконе и так же тихо говорили. Тогда Итэр, набравшись смелости, погладил Сяо по руке. Тот не оттолкнул; Итэр с замиранием сердца заметил лёгкую улыбку на его губах.       Итэр улыбается счастливо — чистого постельного белья и мыслей о своей глупой влюблённости хватает, чтобы почувствовать себя хорошо. Он скучал, но знал — они ещё увидятся. Обязательно. Может, даже завтра, пока Итэр будет в Ваншу. Кто знает?       Малышка Паймон оказалась на удивление понимающей — оставила Итэра одного отдыхать и сама полетела на кухню доставать ночных гостей и повара; что же, это не его забота.       Итэр отчаянно хочет упасть в кровать, но он ещё не мылся, а грязная одежда на постели отдыху способствовать не будет. Глядит на часы — только половина девятого, Паймон пообещала не трогать его до двенадцати. До того времени он ещё успеет помыться и уснуть.       Выходит из ванной — уже девять. Почему-то он сейчас немного нервничает, но старается успокоиться, подсушивает волосы элементальными силами и садится в невероятно мягкую и приятную постель.       Так хорошо.       Опять в голове Сяо. Сяо, Сяо, его нежные и неловкие касания к ладони, по волосам, Сяо, который думает, что Итэр ничего не замечает, Сяо, так тяжело смотрящий вдаль, и так тепло смотрящий на Итэра. Сяо, который разрешает себя обнимать и коротко целовать в щёку (это было только раз, но Итэр никогда не забудет расширенные зрачки и слегка розовые щёки адепта). Мыслей — рой, Итэр утыкается лицом в подушки и думает, что будет, если он поцелует Сяо. Тот смутится? Оттолкнёт? Ответит?       Хотелось думать, что ответит. Прижмёт к себе немного грубо и подтолкнёт к стене, устроит руки у него на бёдрах и снова поцелует, напористо и чувственно.       У Итэра горит лицо от этих мыслей. Он слегка ёрзает на кровати и теряет тяжёлый выдох в подушке. Надо же — так завестись от одних только глупых и наивных мыслей.       У него никого давно не было и он не уверен, что хотелось бы кого-то так сильно, как Сяо. Влюблённость перекрыла в нём все привычные устои, поэтому если Итэр чувствовал себя одиноко, он теперь шёл к адепту.       Архонты, как же он скучает.       Итэр тянется вниз, к своей сумке, и достаёт аккуратный маленький пузырёк. Спасибо прекрасным горничным Ваншу, которые всегда знают, что может понадобиться постояльцам.       Растягивать себя впервые за долгое время и ещё и в одиночку непривычно, немного странно. Итэр в последний раз переводит взгляд на закрытую дверь и снова утыкается лицом в подушку.       Теряется в тихом стоне — двумя пальцами нашёл то, что искал. Рукой в масле Итэр ведёт по уже текущему члену и возвращается назад.       Сяо, Сяо. Это невыносимо трудно — любить кого-то, кого ты не достоин. А так хочется. Так тянется. До дрожи в коленках хочется к Сяо, к его нависающей тьме, к его мягким рукам и всколоченным волосам.       Итэр плавится стонами в подушку. Та вся мажется в его слюне, но сейчас это точно последнее, что его волнует — стыдно будет потом. Сейчас в голове — сияющая пустота и огромными неоновыми буквами: С-я-о.       — Да чтоб тебя… — чертыхается Итэр, двигая пальцами всё так же медленно. Хочется растянуть миг короткого удовольствия, ведь завтра всё вернётся назад — монстры, защита, ответственность. Ноль времени на себя и свои переживания.       Колени разъезжаются в стороны, а член трётся прямо о простыни. Итэр стонет особенно громко, почти скулит чужое имя, которое так сильно въелось в подкорку сознания.       — Сяо… — вырывается у него в момент, когда сперма влажным пятном остаётся на постели.       Итэр садится на кровати и переводит дух.       Смотрит пустым взглядом перед собой и утирает подступившие слёзы, пытается поправить трясущимися руками спутанные волосы.       — Какой стыд, — в голос заключает он и хмыкает — как же он легко поддался своему изголодавшемуся по теплу телу.       Но вдруг понимает: что-то заставляет занавески на окнах дёргаться. Итэр хмурится — ставни закрыты, нигде продувать не может. Он накидывает на себя мягкий халат для постояльцев и медленно, наготове идёт ближе. Останавливается прямо около ширмы.       Даже во тьме, освещаемой одной лишь луной, видно — за ширмой кто-то есть.       Итэр хмурится ещё сильнее, накапливая на кончиках пальцев элементальную энергию. Бежать к мечу бесполезно — слишком далеко, а проникнувший враг в этот момент легко его собьёт в спину. Но почему он не напал раньше, когда… Впрочем, наверное, появился здесь только что. Итэр хватает статуэтку на тумбочке и сжимает её покрепче.       Он резко отодвигает ширму.       Стул с одеждой.       У Итэра вырывается лёгкий смешок. Надо же. Пора прекращать видеть во всем угрозу. Он уже было разворачивается — нужно поменять постель, сходить снова в ванную…       — Ты меня звал.       Статуэтка падает из рук.       Итэр смотрит перед собой — Сяо. Всё тот же Сяо с нечитаемым выражением лица, со сложенными руками на груди. Любимый и привычный.       — Сяо! — радостно улыбается Итэр, позабыв обо всём. Он уже хочет броситься его обнимать, но осознание тяжёлым камнем падает на голову. — З… звал?..       — Да. Ты меня позвал — я пришёл. Кажется, я чётко дал это понять ещё в первую нашу встречу.       Итэра начинает мелко трясти. Это значит, что Сяо всё видел? И слышал? Здесь даже дураку всё понятно будет. О Архонты.       — Сяо, это… — на языке вертится «это не то что ты подумал». А что ещё тут подумать можно? Поэтому Итэр молчит.       — Ты очень часто выглядел так, будто бы тебе нужна моя помощь, — продолжает адепт, смотря куда-то в сторону. — Но ты… ты никогда меня не зовёшь, — Итэр готов поклясться, что в его голосе еле слышна нотка обиды. — И позвал теперь.       — Сяо, — во второй раз пытается сказать что-то Итэр, но все слова кажутся такими глупыми и неуместными. Адепт не выглядит злым или расстроенным, у него… Красные щёки? И, кажется, подрагивают руки.       — Итэр, — Сяо внезапно кладёт ладони на плечи Итэра и притягивает его к себе поближе. — Итэр. Пожалуйста, скажи, что тебе нужна моя помощь. Я помогу. Пожалуйста, — адепт звучит отчаянно. Не так, как привык слышать его Итэр — с надрывом и почти сквозь дрожь.       — Нужна, — Итэр льнет к груди Сяо и утыкается в неё, внезапно ощущая себя так легко-легко. — Ты мне нужен. Помоги мне.       Сяо, казалось, до этого держался с последних сил, потому что на последних словах поднимает лицо Итэра на себя за подбородок и целует. Напористо и чувственно. Как тот хотел. Как тот себе всегда представлял.       Итэр запускает руку в жёсткие волосы адепта и гладит его по голове. Они целуются нежно и так жадно, будто бы в следующую секунду их не будет друг у друга. Сяо проникает языком в рот Итэра, жмёт его к себе за бёдра и опускает халат с его плечей.       — Сяо, — тихо зовёт Итэр, смущаясь. Их лица так близко, что они делят одно тяжёлое дыхание на двоих. Адепт гладит его по распущенным волосам и в следующую секунду наматывает их на кулак.       — Ты не будешь против?.. — точно так же тихо спрашивает он, срываясь на нежные касания по плечам. Чёрт знает, на чём держится выдержка Сяо.       — Я никогда не против, если это ты, — отвечает Итэр, мягко улыбаясь. Сяо резко выдыхает и почти рычит, оттягивая его за волосы назад.       Итэр сдавленно мычит, поддаваясь укусам Сяо на шее. Тот усилием воли оставляет еле заметные следы, которые сразу же зацеловывает, пока Итэр не всхлипывает и не просит: «Сильнее».       У адепта тут же сносит остатки самообладания. С полурычанием-полустоном он подхватывает Итэра на руки и садит на кровать, нависая сверху, не обращая внимания на влажное пятно на нём.       — Когда я увидел, как ты… — с придыханием говорит он, стаскивая с Итэра такой ненужный сейчас халат. — Ты… твои волосы. Твоё лицо. Такое красное и умоляющее. Твоё тело…       Сяо замолкает, опять взяв себя в руки, а Итэр улыбается и пытается стащить с него майку. Он даже не старается думать, что было бы, если бы Сяо… Впрочем, сейчас это неважно. Ничего не важно, кроме обнажённой груди адепта и его ловких рук на своей талии.       — Ты разговорчивее, чем обычно, — шутит Итэр и в ту же секунду ойкает от ощущения прохладных пальцев где-то внизу.       — А ты податливее, чем обычно, — отвечает Сяо, целуя его торс.       Итэр хочет ещё что-то сказать или возмутиться, но теряется в стоне — Сяо собирает капли масла с его бёдер и вводит сразу два пальца.       — Я думал о тебе, — вырывается из Итэра. Сяо выгибает бровь в немом вопросе — «Правда что ли?». — Я думал о тебе… каждый день. Я приходил сюда, только чтобы увидеть тебя.       Сяо подтягивает Итэра к себе ближе и закидывает его ноги себе на талию, оставляет смазанный поцелуй на коленке и свободной рукой ведёт по полувставшему члену.       — Я так скучал, — продолжает Итэр, стараясь контролировать своё дыхание.       Сяо всегда говорит мало, но Итэру этого и не нужно — он склонен проявлять себя через действия, поэтому нежный короткий поцелуй от Сяо и взгляд глаза в глаза говорят сами за себя.       — Пожалуйста, — просит Итэр, в нетерпении ёрзая на месте. — Не сдерживайся, пожалуйста.       Сяо хмурится. Он быстро расправляется со своей одеждой и отбрасывает её куда-то в сторону, склоняется над лицом Итэра и вводит пальцы снова.       — Сяо… — снова просит Итэр, обхватывая его лицо ладонями. — Я т-так тебя люблю.       Сяо не отвечает, прячет лицо в чужом изгибе шеи и двигает тремя пальцами быстрее. Итэр срывается на стоны и прижимает к себе Сяо сильнее, невольно прогибается в спине навстречу чужой руке.       — Сяо, пожалуйста, я хочу уже… — договорить ему не дают — адепт затыкает его грубым поцелуем и входит, сжимая талию до отметин.       Итэр стонет прямо в губы, и Сяо нагло этим пользуется — проникает языком в рот и целует мокро и глубоко, что у Итэра почти звёздочки перед глазами. Вместе с этим он начинает двигаться, и каждое движение отзеркаливается отчаянным стоном Итэра.       Сяо водит рукой по чужому члену, подстраивается под свой ритм, всё так же не поднимая головы; до Итэра сквозь пелену удовольствия доходят чужие хриплые вздохи и мычание, и почему-то это будоражит сильнее всего.       — Быстрее, — скулит Итэр, сжимая руки на плечах адепта; наверняка потом останутся царапины от ногтей.       Сяо просить дважды не нужно. Он издаёт что-то похожее на рык и входит так быстро и резко, как может. Он чувствует, что уже на пределе, рука на члене Итэра водит рвано, без ритма — он уже не может. Адепт хочет выскользнуть из тела Итэра, но тот будто бы знает, что тот задумал и только сильнее тащит его к себе за плечи, сильнее цепляется ногами за его спиной, не позволяя.       Итэр громко стонет его имя, выгибаясь в спине, и тут же обмякает на простынях. Сяо изливается внутрь и держится на дрожащих руках над Итэром, последними силами стараясь на него не свалиться.       Итэр немного пододвигается на кровати и позволяет Сяо лечь рядом. Он крепко его обнимает за талию, игнорируя всякие телесные жидкости на них.       — Как теперь просить работниц поменять постель… — вздыхает он, утыкаясь Сяо в шею.       — Это правда? — неожиданно говорит тот, слегка приподнимаясь и смотря прямо в глаза Итэра.       — Что?       — То… что ты сказал.       — Если ты о том, что я тебя люблю, то да.       Сяо ложится обратно и молчит. Шестерёнки в его голове вертятся так громко, что Итэр клянётся — он их слышит.       Первым тишину нарушает сам Итэр.       — Если ты боишься, то… Просто знай, — он тихо выдыхает, собираясь с мыслями. — Каждый раз, когда я тебя вижу — у меня сердце улетает куда-то в кювет. Я просто… хочу быть рядом, понимаешь?.. Я так люблю наши разговоры, даже если говорю только я, а ты просто сидишь около меня. Я очень ценю тебя и твоё присутствие. Мне большего и не нужно.       — Ты достоин лучшего. — коротко говорит Сяо, смотря куда-то в сторону.       — Но ты и есть лучшее, что со мной только случалось.       Сяо ничего не отвечает, но спустя несколько холодных минут обнимает Итэра и осторожно кладёт его к себе на грудь — он уже спит. Невесомо целует его в лоб и укрывает одеялом.       Паймон этой ночью почему-то так и не возвращается в их номер.