Затишье перед бурей

Снова холод, снова университет, но в мобильнике теперь красуется номер Найла. Гарри пришёл к кафе за час до назначенной встречи. Окружённый кучей своих бычков от сигарет, он, оперевшись на дерево, наблюдает за суетящимися студентами вваливающимися в небольшое кафе. Листья, срывающиеся с дерева над ним, путаются в шоколадных кудрях. Гарри с интересом наблюдает за рыжей девушкой уронившей свой напиток прямо на выходе из заведения. Она неловко извиняется перед бурчащей тучей людей пытавшихся войти внутрь, но встретивших препятствие в виде по странному не осеннего фраппучино, атаковавшего порог. Гарри представил её в роле осенней феи, такой тёплой, но несущей в себе холод фраппучино. Тёплые тона в сочетании с холодной температурой, это он любил в осени. Лист клёна, в элегантном вальсе спустившийся будто с небес, и упавший прямо под ноги, невольно напомнил Гарри о волосах Луи. Темнее остальных жёлтых листьев в этой аллее, но всё ещё не утерявший свой тёплый карамельный тон. Интересно, Луи любит кленовый сироп? Острые углы листа похожи на черты лица и взгляд Томлинсона. Не понимая зачем, но Гарри решил его оставить себе. Теперь листок нашёл себе новый дом в книге Артура Хейли. — Гербарий делаешь? Громкий голос Найла заставил Гарри вынырнуть из омута мыслей. Ирландец как и при первой их встрече был взъерошенный и с дурацкой улыбкой от уха до уха. Он по дружески хлопнул Гарри по спине и захохотал. — Привет, ты давно тут стоишь? — Гарри знал что нет. Он бы заметил. Всегда замечает. Кудрявый запустил длинные пальцы в шевелюру, дабы избавиться от листьев, что та успела собрать. — Я- нет, а Луи уже десять минут тут курит. — Блондин показал большим пальцем за спину Гарри, за которой находилось дерево и скамейка с другой стороны. Гарри мысленно обматерил себя за свою невнимательность. Фигура сидящая на скамейке обошла дерево и дала слабому солнцу упасть на бледное лицо. Луи сделал глубокий вздох и небрежно обнял Найла, проигнорировав Гарри. — Привет. — всё чего удостоился кудрявый, в сочетании с таким же холодным, сканирующий взглядом. — Привет, ты меня тоже не заметил? — Заметил. — ладно, всё с ним ясно. До этого момента Гарри не считал себя отталкивающим человеком. Непонятно почему, но это заставило его ухмыльнуться шире. — У тебя красивое пальто, сочетается с осенней листвой на закате. Жаль что сейчас не закат. — лицо Гарри застыло в игривой ухмылке. — О, да ты романтик. — сарказм не смог перекрыть небольшого удивления в голубых глазах. — А ещё оно сочетается с брауни. Я хочу брауни, а мы пришли обедать, а не обсуждать ебучую погоду. — Найл с наигранным вздохом замахал руками и почти вприпрыжку пошёл в сторону кафе. — Ты любишь кленовый сироп? — неожиданно вырвалось у Гарри, пока они размеренной походкой следовали за Найлом. — Нет. — А разве Лиам и Зейн к нам не присоединятся сегодня? — Гарри попытался разбавить молчание, поставив свою чашку кофе на тот же деревянный столик за которым они сидели вчера. — Не-а, пташки сегодня уехали пораньше. Папаня Лиама подарил им квартиру, сейчас туда завозят мебель.- У Найла за обеими щеками по булке, и сквозь ирландский акцент слышно лишь половину слов, но Гарри благодарен ему за хоть какой-то ответ. — Они вместе? — Гарри следил за Томлинсоном, с Лиамом и Зейном в придачу, неделю, но не замечал что они настолько близки. Ну, счастье любит тишину. — Нет, просто живут вместе и ебутся каждый вечер, по мужской, крепкой дружбе. — Луи сказал это настолько монотонным тоном, что Гарри даже на секунду воспринял его слова всерьёз, пока Найл не начал задыхаться в приступе смеха, стреляясь изо рта крошками. — Они красивая пара. — Гарри не может отрицать как по королевски они выглядят вместе, если посмотреть на них как на чету. — Очень. Всем бы такую дружбу. — Найл запил злосчастную выпечку чаем и звонко засмеялся, заражая своим смехом Гарри, и к удивлению, Луи. Когда Луи смеётся, у него появляются морщинки возле глаз, и ещё сильнее очерчиваются идеальные скулы. Свет падает на его волосы, делая Луи похожим на бледное ноябрьское солнце. Гарри однозначно не видел никого красивее Томлинсона. Заметив на себе изучающий взгляд, Луи перестал смеяться и продолжил игру в гляделки. — Скажи, Гарри, — Луи произносит его имя медленнее чем остальные слова, будто смакуя, — тебя мамочка не учила не пялиться на людей? Я хорош, но держи себя в руках. — Луи откинулся на стуле скрестив руки, наблюдая за фисташковыми глазами, и полностью игнорируя Найла, который затаил дыхание, сдерживая ещё один приступ смеха. Гарри дружелюбно улыбнулся, не разрывая зрительный контакт. — Мама меня много чему учила, я готовлю превосходные завтраки. Этот навык намного полезнее.— С такой же улыбкой и хрипотцой в голосе, Гарри практически прошептал, но он уверен что вышло громче. — Размороженный бекон с кленовым сиропом? Или что там у вас в деревне называют завтраком? — Не попробуешь, не узнаешь. Может когда нибудь, мне выпадет честь накормить «деревенским» завтраком Луи Томлинсона. Если он конечно же, сам им не станет. — Улыбка Гарри начала становиться маниакальной, а Найл подавился и теперь яростно кашляет, но даже он не способен прервать игру в гляделки. — Флиртуешь со мной? — Ледяные глаза заблестели озорством. — Иногда надо воспринимать слова буквально, а не выискивать пошлый контекст. Тебя папочка этому не учил?- Гарри смешит насколько буквально Луи должен воспринять его обещание сделать того своим завтраком. Глаза цвета сумрачного неба, за долю секунды превратились в бездонные океаны. Гарри наблюдал за коктейлем эмоций, в некогда стальных глазах. Найл был бордовый от смеха. — У меня много талантов, Гарольд. Я бы продемонстрировал, но боюсь запачкать руки в кленовом сиропе. Гарри больше не мог сдерживать смех. Они с Найлом в дуэте хохотали под усмехающимся взглядом Луи, всё так же сидящего в расслабленной позе, с ухмылкой. Найл, Луи и Гарри втроём вывалились из кафе после часа рассказов Найла про философский подтекст в звёздных войнах. Луи изредка пытался вставить своём мнение, за что был регулярно послан нахуй, а Гарри просто слушал. Его завораживали рассказы Найла. Оказывается он обожает философию. Скорее всего, Луи и Найл уже опоздали на пару. На улице заметно потемнело. Поздняя осень даёт о себе знать холодом пускающим рой мурашек по спине. — Чувак, приходи к нам завтра! Закажем в мою каморку пиццы и порубимся в фифа! Ты же умеешь играть? — Найл энергично жестикулировал и улыбался. Гарри наблюдал за тем как Луи, с не зажженной сигаретой в рту, уходит, не попрощавшись. — Да, конечно умею, спасибо что приглашаешь. — этот вечер он очевидно потратит на изучение правил фифа. Распрощавшись с Найлом, Гарри направился в сторону своей машины. Сегодня ему здесь делать нечего, несмотря на то что здешняя атмосфера его захватывает больше чем его съемная однушка. Старая дверца форда с треском закрывается, и Гарри выходит из машины на парковке не далеко от своего жилья. Каждый день, по дороге домой, он покупает скудный ужин в безымянной китайской забегаловке через дорогу. Колокольчик над головой приветливости зазвенел, и девушка за кассой ему приветливо улыбнулась. — Добро пожаловать! Вегетарианскую стеклянную лапшу с собой? — она нравится Гарри. У Оливии, судя по имени на бейджике, отличная память. — Да, пожалуйста. Оплата наличными. — Как вас зовут? Вы сюда недавно переехали? В последнее время каждый день заходите. — Оливия, заметив смятение на лице клиента, потупила взгляд. —Простите, просто сегодня тяжёлый день, поговорить толком не с кем. — Всё в порядке, я Гарри. Приехал на учёбу. — А я Лив! Надо бы поменять бейджик, не терплю имя Оливия.—Лив забавно поморщила носик, вызвав у Гарри улыбку. — Очень приятно. У вас прекрасная лапша. — Благодарю, её готовит Чарли. — Лив захихикала на то как Гарри наигранно удивлённо поднял брови. — Знаю, лапша китайская, но Чарли ничем не хуже, иначе это было бы расизмом. Они вместе засмеялись. Лив ассоциируется у Гарри с тёплой выпечкой. Он не знает откуда взялось это сравнение в китайской лапшичной. Энергичная, дружелюбная, даже несмотря на огромные синяки под глазами. Должно быть, она студентка, а здесь подрабатывает. Одетая в цветастый свитер, с прикрепленным бейджиком, она выглядела очень тёплой, похожая на летнее солнце, полная противоположность Луи. Гарри не знает откуда взялось и это сравнение. — Давно здесь работаешь? — вентилятор над головой, работающий совсем не к месту начал издавать неприветливые звуки. Гарри предпочёл игнорировать его, мысленно сочувствуя Лив. — С прошлого года, как только в колледж поступила.— он угадал. —Учусь на фотографа, ерундовая специализация, но мне нравится. —Пару секунда спустя, чья то большая рука просунула коробку с лапшой в окошко отделяющее кассу от кухни. Лив положила её в бумажный пакет и протянула Гарри. — Хорошего дня, Гарри, и приятно познакомиться! — она широко улыбнулась. Ссутулив спину, Гарри вернулся в свою квартирку. Шершавый пол, облезлые обои. В гостиницах ему нравилось куда больше, но он не привык к роскоши. Осторожно, словно боясь потревожить, Гарри лёг на пыльное ложе, не утруждая себя снятием обуви, и закурил. Детектор он открутил ещё неделю назад, при въезде. На грязном потолке пляшут тени. Тени его жертв. Они преследуют его, выводя руками замысловатые узоры, напоминающие восточные танцы. На их лицах навсегда застыла та же гримаса, что они демонстрировали за секунду до того, как избавить мир от своего жалкого существования. Они что-то кричат, но он не слышит, будто поставив их на беззвучный режим, как надоевший телефон. Они мечутся, ищут выход, но его нет. Ни для кого. Нет, ему не жаль. Пусть смотрят на то, как он живёт. Он жив. То- чего не удостоились его сестра и отец. Плотно закрытые шторы пропустили сквозь себя небольшой умирающий луч света. Гарри зажмурился. А когда вновь открыл глаза, увидел перед собой взгляд жены его первой жертвы. Её пустые глаза не выражали ничего кроме презрения. Он не помнит их цвет. Она- цена которую пришлось заплатить её мужу. Она не должна винить Гарри. Он делает то что должен. Она лишь жертва обстоятельств. Как жаль что она запуталась в обвинениях и никогда не поймёт что в её смерти виноват не Гарри. Ему плевать. — Уйди…— прошептал он, перед тем как пустить облако дыма в потолок, прогоняя видение прочь. Гарри продолжил смотреть равнодушными глазами на, теперь уже пустующий, потолок. Он не знает куда они уходят. Они всегда возвращаются.