Храбрый защитник

«Что такое мир? Мир — это то, что нас окружает… Есть два мира. Я нахожусь в первом. В этом мире есть любовь, правда, добро. Есть мой отец, который желает, чтобы я вырос порядочным человеком, которому он сможет доверить наследство. Здесь есть исповедь, вера, надежды. Но нет выбора. Так же есть второй мир. Это обман, зло, страх. В нем есть убийства, пьянство, распутность. Этот мир пугал, но не тем, что содержал в себе, а тем, что находился так близко…»

29 сентября 1919 года.

Самый обычный день. Самая обычная прогулка. Джисон часто после школы обходил все закоулки своего городка, пока шел домой. По маленьким улочкам проходили дамы в элегантных шляпках, мужчины в острых козырьках стояли возле какого-то заведения и курили. Машины, которые только начали появляться, проезжали мимо, оставляя за собой неприятный запах. Каменные дома в стиле модерна рассказывали каждый свою историю. Джисон жил в одном из таких, поместье их семьи не выделялось среди других, единственным отличием являлась подкова, которая висела над дверью. Дорога домой занимала мало времени, но Джисон превращал это в путешествие на полтора часа, поэтому отец постоянно спрашивал его: почему он так долго был в школе? На что тот отвечал, что класс задержали после занятий. Для отца Джисон являлся умным, послушным, вежливым и тому подобным, что относилось к статусу «мальчик из порядочной семьи», но являлся ли он таковым? На этот раз, гуляя, Джисон забрёл на неизвестную ему ранее улицу. Своим мрачным видом доверия она не приносила, поэтому Джисон, сделав быстрые выводы, поспешил найти выход. Только немного поняв, где он находится, сзади разнесся свист: — Эй, парень! Случаем, не потерялся? Может, помочь чем? — какими заманчивыми предложения бы ни были, голос — доверия явно не внушал. Обернувшись, Джисон увидел двух парней. Их намерения помочь казались шуткой, чем, по сути, и являлись. — Ну… Чего молчишь? Ты кто такой и что тут забыл? — парни начали подходить. Единственное, что сейчас хотелось — это убежать или молить о пощаде, но ни на одно из этих действий смелости не было. — Ты глухой или немой? В любом случае, ты меня уже бесишь, — последнее, что увидел Джисон перед тем, как закрыть глаза, это агрессивно настроенный парень, который сжал кулаки. Да… Так просто… Джисон не трус, не слабак… По крайней мере, он так считает. Он просто не хочет нарываться на ещё большие проблемы. — Что тут происходит? — послышался голос откуда-то сбоку. — То, что не должно тебя волновать, проваливай. Джисон открыл глаза и увидел парня, но… Он не выглядел, как школьник. Точнее — на вид это был парень лет семнадцати, но его голос, взгляд и уверенность говорили о нём, как о взрослом человеке. — Меня это волнует, так что объясняй. — Этот дурак перешёл нам дорогу, мы должны разобраться с ним, так что не лезь. — Что-то этот дурак не похож на человека, который осмелился бы перейти вам дорогу. Оставьте его. — А ты, я смотрю, в людях разбираешься — Ага, по тебе, например, сразу видно — умственно отсталый, — он особенно протянул последнее слово, и тут же завязалась драка. Джисон, почувствовав свою свободу, решился убежать. Убежав достаточно далеко, как ему показалось, он остановился, чтобы отдышаться. В голове пронеслось «обошлось», но чья-то рука на плече говорила об обратном. — Бегаешь ты, конечно, быстро… Что же ты так от них не убегал? — это оказался тот «храбрый защитник». На его лице было несколько ссадин после драки. — Зачем ты полез, разве не страшно? — наконец, сказал Джисон после неловкого молчания. Он искренне не понимал принципов таких людей. Зачем этот парень рискует своим здоровьем и жизнью ради незнакомца? — У меня к тебе такой же вопрос. Почему просто стоял? — Не твоё дело, — Джисон просто развернулся и ушёл. Придя домой через несколько часов, он зашёл в свою комнату и лег на кровать. Задумавшись, он уснул. Следующее утро прошло в обычной рутине. Весь день семья готовилась к религиозному празднику. Они были верующими: мать целыми днями не выходила из комнаты, читая разные заповеди, отец спонсировал храм и каждый день посещал его, а сын… Сын просто должен был так же верить и слушать родителей. Отец подошёл к Джисону и, обняв, сказал: — На вечернюю молитву пойдем в храм, — сын хмыкнул «угу» в плечо отца. Они разошлись. Вечером они всей семьей пришли на праздничную молитву. В эти годы отвергали религию, но, на удивление, в храме было много людей, у каждого из них свой мир, свое понимание, но все они верят в Бога. Джисон бы хотел задуматься, верит ли он, но был ли в этом смысл. Молитва стала привычкой, поэтому пока желания что-то менять — не было. Внутри было очень светло, красивые узоры украшали стены храма. Пение молитвы смешалось с разговорами прихожан. Из-за большого количества людей, было очень душно. — Тебе может показаться, что я слежу за тобой, но это не так, честно. Это был голос человека, которого увидеть здесь вообще никак не ожидалось. — Если ты преследуешь меня, чтобы услышать от меня спасибо, то я готов, только отвяжись. — Ничего мне от тебя не нужно… — Здравствуй! Джисон, познакомишь меня с другом? — в разговор вмешался отец. Он знает всех, с кем общается его сын, поэтому новый человек рядом с Джисоном — это что-то интересное. — Здравствуйте! Я — Минхо, «спаситель» вашего сына. — Что? — мужчина был в непонятках. — Эм… Пап, ко мне приставали местные хулиганы, а этот молодой человек меня защитил. — Ого… Спасибо, Минхо. Придешь к нам на трапезу? Отказы не принимаются, так что ждем. Отец ушел в толпу. — Что ж, ужин мне обеспечен. Не хочешь выйти, подышать воздухом? — Д-да… пожалуй… На улице было уже достаточно темно, тишину прерывало лишь пение сверчков. Свежая прохлада и запах осени придавали свою атмосферу. Но человек, находившийся рядом, не давал ей насладиться. — Ну, как ты уже понял, я — Минхо, а ты — Джисон? Приятно познакомиться, — он протянул руку, но второй глупо смотрел на нее, не собираясь что-то делать. — Ага… Какого черта, Минхо? — Я вот смотрю и уже не уверен, что это ты стоял там как беззащитный ребенок и был готов к избиению. Что же ты сейчас такой смелый? Джисон снова стоял. Он не знал, что ответить и надо ли вообще. Кто такой Минхо, чтобы объяснять ему все? Никто. Поэтому он ушел. Дома было тихо. Джисон лежал в своей постели и думал. В его голове было много мыслей, было просто страшно. Затушив свечу, он повернулся на другой бок. Он бы хотел жить по-другому, хотел не бояться говорить всё прямо, смотреть проблемам в глаза, а не бегать от них, но не мог. Его пугало это так же сильно, как и люди, которые всему этому следуют; так же сильно, как и Минхо. Но как бы сильно он ни пугал, Джисон всё-таки думал о нём. Минхо был тем самым вторым миром, на первый взгляд, что-то обычное, но такое пугающее… Но что этот второй мир забыл в храме… Разве такие верят в Бога… Эта мысль завела Джисона в тупик, и он уснул. Следующий день. Выходной. Джисон проснулся от луча солнца, который светил ему прямо в глаза. В комнату забрался приятный аромат чего-то жаренного. На кухне был слышен разговор матери и служанки. За завтраком отец спросил его, почему Минхо не пришел на ужин, на что Джисон ответил «не знаю», пожав плечами. Он надеялся, что больше никогда с ним не встретится, но его надежды были тщетны. Вечер, вся семья в сборе. Джисон чувствовал спокойствие, как будто всё, что было до этого — сон. Это спокойствие прервал громкий стук в дверь. Открывать пошёл отец. Какой шок испытал Джисон, когда тот привел его «храброго защитника» — Минхо. За столом было некомфортно только Джисону. Все активно общались, в том числе и Минхо. — Понимаете, я считаю, что жить нужно здесь и сейчас. В любой момент может что-то случиться, — сказал Минхо отцу Джисона. — Смотря, что ты подразумеваешь под «здесь и сейчас»… Я считаю, жить нужно правильно, чтобы потом не жалеть. — Но ведь пока мы живем «правильно», мы не сможем почувствовать других чувств, эмоций… Вы не сможете почувствовать именно ту боль, пока не наступите на гвоздь, и не сможете почувствовать именно то, счастье пока не выпьете кружку хмельного. — Что ты несёшь?!.. — хотел возразить отец, но его прервал Джисон, который резко встал из-за стола и ушёл в сторону выхода. На ночном небе сияли яркие звезды, с каждым днём на улице становилось холоднее, поэтому выйти без верхней одежды было плохой идеей. — Может, перестанешь уже убегать, — этот голос раздражал, но так радовал тем, что хотя бы кто-то не оставил его наедине со своими мыслями. — Тебе не надоело молчать? — Я просто живу! Зачем мне говорить свое мнение, зачем слушать критику, я хочу жить спокойно! Я просто пережду этот период, а потом буду что-то делать. Понимаешь?! — Ты не живёшь… Ты существуешь. Действовать надо сейчас, потом будет поздно. — Это мне говорит человек, которого избили? Чем тебе это помогло?! — Это тебе говорит человек, который отстоял своё мнение. Я чувствую себя живым, я могу управлять своей жизнью, а что можешь ты?.. Правильно, ничего. — Я… — Джисон заплакал. Это была горькая правда. За всю свою жизнь он ни разу не чувствовал свободы. Минхо обнял его. На удивление — это были сильные и тёплые объятия. Джисона редко обнимали, какая-либо близость в их семье была только «по праздникам». Что-то внутри сжалось, это чувство он никогда не забудет. — Ты интересен мне, Джисон, в своих целях, но ты был интересен, — Минхо отстранился. В этот раз ушел он. Прошла неделя. С того момента Джисон ни разу не видел Минхо. Он пытался найти его, но всё было бесполезно. Минхо стал двигателем прогресса. За эти три дня Джисон понял, какими мотивами живет Минхо. И, так как он не смог найти его в жизни, Джисон решил найти его в себе.