Ночь откровений

Анна впервые за более чем три четверти века отдавалась страсти в объятиях мужчины. Дело приближалось к развязке, еще немного и можно будет упасть Ивану на грудь, обнять его и делать то, что делают все влюбленные – лежать, прижавшись друг к другу, и болтать о разных милых глупостях или же просто молчать, наслаждаясь поцелуями, тишиной и покоем. Вдруг Анна наклонилась вперед, схватилась за решетку изголовья кровати и с силой вырвала из нее две резные перекладины. Взглянув вниз, она увидела ошарашенно глядящего на нее Ивана. – Аня, что … что с тобой? Подняв голову, Анна увидела причину удивления Ивана – из зеркала на нее смотрела страшная маска какого-то клыкастого африканского божка. «Твою мать, Жан же предупреждал, что такое может случиться если потерять контроль, и Ваня сейчас меня видит.» – подумала вампирша и запаниковав бросила деревяшки, резко спрыгнула с человека, мгновенно оказавшись в углу комнаты. Рухнув на пол, она обхватила руками колени. – Не смотри на меня! – крикнула Анна и уткнулась головой в колени: «Впервые за 74 года встретила нормального человека и так облажалась». От пережитых эмоций и обиды на происходящее столетняя вампирша расплакалась. «Черт, клыки не втягиваются. Сейчас Иван отойдет от шока и на нервах хрен знает что натворит. Что же делать? Может быть опять прикусить его, чтобы позабыл все, что увидел?» Пока Анна лихорадочно размышляла, Иван подошел к ней, сел сбоку, обнял вампиршу за дрожащие от плача плечи и неожиданно для нее поцеловал ее в щеку. – Все хорошо, девочка моя, все хорошо. Я рядом и все в порядке. Ты испугалась, мой вампирёнок, но я с тобой и в обиду тебя никому не дам, – прошептал он ей на ухо. «Ему было страшно за меня и его не пугает, что я вампир!» – с удивлением и некоторой надеждой подумала Анна и прижалась боком к Ивану. – Для человека, который только что увидел чудовище, ты ведешь себя слишком спокойно, – ответила переставшая паниковать вампирша. – Ты не чудовище, а добрая, красивая и храбрая девушка, и клыки тебе очень идут. – Маньяк, – фыркнула вампирша, – в клубе было полно клыкастых косплейщиц, а ты запал такую как я. – Аня, не надо сравнивать бриллиант со стекляшками. Я вообще думал, что такие девушки как ты только в кино бывают, – мягко ответил Иван, целуя вампиршу и вытирая её глаза платком. – И вообще, как я должен был себя вести? Наверное, я как последний мудак должен был кинуть тебя в одну сторону комнаты, сам прыгнуть в другую, схватить пистолет и дрожащими руками тыкать им в тебя и бормотать «что ты такое?». – Я бы тебе сказала: «Не бойся, тебе ничего не угрожает», – успокоившаяся Анна с облегчением почувствовала, что клыки вновь стали обычными. – Вот, молодец, перестала плакать. Аня, ты мне сегодня жизнь спасла – что мне может угрожать? Иван дотронулся до подбородка девушки и повернул ее голову к себе лицом. – Аня, нам нужно серьезно поговорить. Давай не будем сидеть на полу, для этого в номере есть более подходящие места. Анна кивнула и обняла Ивана за шею. Он взял вампиршу на руки, встал и, дойдя до кровати, сел на ее край, посадив девушку себе на колени боком. – Вань, ты все не так понял. Я… – начала было Анна. – Аня, я не сошел с ума, не пьян и не под наркозом. Расскажи мне правду. Я дополню и если ошибусь, то ты меня поправишь. Договорились? – Договорились, – тяжело вздохнула Анна. – Начинай. – Да, я вампир, – с некоторым вызовом сказала девушка. – То, что ты вампир, точнее, что твоя семья вампиры, я понял еще утром, когда мы завтракали. – Это не было моим желанием – так получилось. – Тебя смертельно ранили, и дед Слава обратил тебя. Продолжай, Аня. – Вся моя семья питается кровью, но мы не отнимаем чужие жизни. – В этом нет необходимости. У вас в семье есть врач-хирург, который обеспечивает всех вас донорской кровью. Судя по вывеске «Музыка и время» в этом доме ваша семья проживает с 1859 года. А раз вы постоянно живете в Смоленске, то у вашей семьи договор с властями города. Все его пункты я не знаю, но вкратце его суть должна быть такова: они сохраняют вашу тайну и дают возможность жить как люди, а взамен вы никого не убиваете и если охотитесь, то без причинения здоровью жертв вреда, сливая примерно поллитра крови. – Литр. Жан опытным путем установил, что литр – это максимум, сколько единовременно можно слить. Человеку несколько дней будет хреново, но потом никаких болезней возникнуть не должно. И да, ты прав: при постоянном доступе к донорской крови в этом нет особой необходимости, – ответила Анна. – Главная сейчас среди следящих за договором – заместитель мэра по ЖКХ... – Бредихина Ирина Витальевна. И они не следящие, а хранители. Хранители мира и равновесия. – И в психушку Зеленцова отправили они. Так? – Получается так, – тяжело вздохнула Анна. – Теперь, Ваня, ты понимаешь, что знания о нас для тебя опасны. Хранители могут с тобой сделать также как с Зеленцовым, если не хуже. Вань, я не хочу, чтобы с тобой произошло что-то плохое. – Аня, я не полоумный дед Никиты, который кричал о вас на всех углах и бегал по инстанциям. Я прекрасно понимаю, когда можно говорить, а когда лучше промолчать. – Теперь, Вань, рассказывай, как ты догадался или кто тебе все-таки про нас рассказал? Или же ты московский коллега Ирины Витальевны? – Нет, Аня, никакой я не хранитель, и до приезда в Смоленск в существование вампиров не верил. Обо всем я догадался сам, но помогли мне все вы: как члены твой семьи, так и мадам Бредихина. Больше всего информации я получил от тебя и Женька, меньше всего – от Ольги. Но триггером стал Жан. Анна удивленно изогнула бровь. – И что же Жан сделал не так? – Жан вел себя правильно, просто когда мне делали МРТ, я от скуки спросил медсестру про врача, и Ларису было не остановить. Дословно повторю: «Жан Иванович – гениальный врач. Если тяжелый случай и Жан Иванович на работе, то он человека с того света вытащит, а если он дома и на работу не успевает, то можно сразу в морг катить». Также Лариса мне рассказала про его чудесную способность по вкусу крови определять группу, резус, уровень холестерина, сахара, неделю беременности и еще многое чего. Аня, скажи мне – будет обычный человек с такими способностями прозябать в провинции в рядовой городской больнице и жить в комнате старого дома позапрошлого века? Для рядового провинциального врача у Жана запредельный уровень профессионализма. – Про Ольгу, к сожалению, ничего не скажу, – продолжил Иван, – когда в ее театре мы всем отделом переодевались и гримировались, с ней общался Захар. – Ее страсть театр. Ольга очень хороший театральный педагог и режиссер, да и как актриса она сделала бы честь любой московской, питерской или парижской сцене. – Но вынуждена руководить студенческим театром в провинции. Аня ты тоже настоящий профи, и самое место тебе у нас в управлении. Ты в рядовом райотделе, Жан в районной больнице и Ольга с троглодитами в грязной обуви на сцене – все вы микроскопы, которыми забивают гвозди. – Значит капитана мне дали не за красивые глаза и длинные ножки? – съязвила Анна и легонько толкнула Ивана локтем. – Не обижайтесь, Анна Петровна, – парировал ей Иван. – Вань, мы же договорились, что Анна Петровна я только на работе и только в присутствии коллег, – примирительно ответила вампирша и прижалась головой к его плечу. – Слушаюсь, товарищ капитан, – мягко ответил человек. – Ань, а сколько раз тебе давали капитана? – В первый раз еще до обращения. Потом став вампиром сначала раз в семь-восемь лет, потом раз в десять-одиннадцать лет перехожу из одного РОВД и другое. Обычно переводят на другой конец города. Каждый раз прихожу младшим лейтенантом или лейтенантом и заканчиваю капитаном или майором. Через полгода должна была переходить в другой райотдел. – А было так, что ты пришла в отдел, а там старики, которые работали с тобой молодыми? – Пару раз было такое. В таких случаях я говорила, что я двоюродная или троюродная племянница и полная тезка той Анны Петровны Остроумовой, с которой они работали и что мне родственники и знакомые говорят, как мы с ней очень похожи. Потом я выслушивала рассказы про то каким я была хорошим следователем. – В этих рассказах у тебя был нимб над головой, а за спиной ангельские крылья? – И огненный меч в руке – хоть иконы архангела Михаила пиши, – невесело усмехнулась Анна. – Потом спрашивали, почему моя родственница так неожиданно уволилась и пропала. На это я отвечала, что у Анны Петровны был рак в последней стадии и тетушка не хотела быть источником пересудов. Затем я выслушивала соболезнования и слова сочувствия. «Опять ты, Аня, расклеилась. Видимо тебе, вампирёнок, было тяжело видеть стариками и старухами тех, с кем ты работала и дружила, когда они были молодыми парнями и девчонками.» – подумал Иван. – Теперь Аня, про то, что было сказано про вампиров. – Лично я ничего не говорила, – уже спокойно ответила Анна. – Ты не сказала ничего и даже наоборот: когда я достал капу, ты версию с вампиром высмеяла. Про вас говорил Женек в своем блоге: что в зеркале вы отражаетесь, что солнечного света не боитесь, что чеснок, кресты и серебро вам не страшны... – Иван осторожно взял Анну за мочку и внимательно посмотрел на маленькую серебряную сережку – их единственную одежду в этот момент. – В день вам достаточно ста – ста пятидесяти миллилитров крови, укушенный вампиром человек вампиром не станет, а после укуса человек потеряет сознание и не будет ничего помнить ни про укус, ни про то, что перед этим укусом было, – ответил Иван и подумал, что говорить Ане об ее укусе на своей шее пожалуй пока не стоит. – И, наконец, что у каждого из вас своя уникальная способность. – Ну этот дебил у меня получит – зло ответила Анна и подумала, что этому чертовому сопляку, растрезвонившему о вампирах на весь белый свет, еще достанется и не только от нее. – Ань, не надо. Во-первых, аудитория его канала подростки. Ну кто поверит малолеткам, которые на ютубе насмотрелись какого-то клоуна с искусственными клыками? У него образ фрика, и его никто всерьез не воспринимает. Так что он делает все правильно: если хочешь спрятать что-то ценное – положи это на самое видное место. А во-вторых, ты не забывай, что он еще молод – ему и двадцати нет. Я, например, в его годы был еще большим обалдуем. Это пройдет, и лет через десять-двадцать он будет нормальным членом вашей семьи. – Если только доживет. Вань, а я что сказала? – У тебя было много оговорок, начиная от «я тебя принесла, то есть дотащила» и «я такого не помню» про события тридцатилетней давности до «мечтала о платье в стиле «чарльстон» и чтобы войны не было» и «на чем бы я не сидела с этой иглы я уже не слезу». Ты двое суток была на ногах и при этом ничего не ела и ни капли не устала. Но самое главное – как ты себя вела, когда Женек пытался повеситься. Посмотри как это выглядит со стороны. Брат висит в петле, чужой человек бросается его спасать, а любящая сестра делает вид, что все нормально. Ты так делала, потому что ты точно знала, что с ним ничего плохого не произойдет. И потом ты рассказала причину попытки самоубийства Женька – явно для того, чтобы уязвить его побольнее. Ведущий вечеринок в ночном клубе может быть кем угодно, но не девственником-романтиком. – Этот малолетний дебил проверял регенерацию. – Да, регенерация у вас просто бешеная. Я заметил, как ты клеила пластырь на уже зажившую ладонь. Иван взял в руки ладонь Анны и резко оторвал пластырь. – Смотри, Ань, все чисто, а ведь осколок стекла глубоко зашел тебе в руку. У обычного человека рана кровоточила бы до сих пор. Анна забрала у Ивана пластырь, скатала его в клубок и щелчком метко отправила в корзину для мусора. – Все новички начинают проверять регенерацию, когда узнают об этой нашей особенности. Колем себя, режем кисти рук, отрезаем пальцы, но до повешения почти никто из нас не доходил. Только Жан и только в научных целях. – Ты потом Женька в стену швырнула? – Ты упавшую раму увидел? – Да, когда мы зашли в комнату она была на стене вместе с картиной, но когда я зашел опять, она уже была за пианино. Аня, скажи, регенерация отнимает много энергии? – Если баловаться ей как Женек, то очень много, и голод будет очень сильный. – Поэтому ты так нервно реагировала, когда Женек вызвался провожать меня до двери? – Он контролирует себя еще недостаточно хорошо и мог тебя укусить. Я его отчитала и еще разок приложила, но все равно прости, что так могло получиться… – Ладно, Ань, проехали. Надеюсь, он сделал выводы. – Теперь завтрак, – продолжил Иван. – Вы послали за продуктами Женька как самого «свежего», а он не придумал ничего лучше как устроить студенческую вечеринку. То, что он купил, люди на завтрак не едят, по крайней мере люди ваших профессий, социального статуса и уровня доходов. – Тогда завтра утром заедем в продуктовый, закупимся и ты у нас дома покажешь, что едят на завтрак пенсионеры, следователи, врачи и примкнувшие к ним студенты. – Аня, а ты съешь то, что я приготовлю? – Ваня, извини, но нет. Я верю, что приготовленное тобой будет вкусным, но у нас ЖКТ практически атрофирован. Максимум, что мы можем сделать – это пожевать и выплюнуть. – Но ведь Женек же ел как ни в чем ни бывало. – А потом он в уборной весь вечер страдал, – ответила Анна, а Иван подумал, что теперь понятно, почему у них в туалете была перекрыта вода и не было бумаги – вампирам это просто не нужно. – Ну тогда есть отличный способ его наказывать – не бить, а заставлять его есть человеческую пищу. – Хорошо, так и сделаем. Причем на сухую без подсолнечного масла, – усмехнулась Анна. – А жидкости вы пьете? – Вода, минералка и пустой чай, но немного и нечасто. – А кофе? – От кофе и какао лучше отказаться. Еще можно пить спиртное, но оно не пьянит. – Вань, расскажи, как ты догадался про хранительницу? – Ты опять подсказала. Из гаражей мы ехали мимо памятника, и я спросил тебя кому он. – И я тебе ответила, что это памятник Петру Бредихину, построенный стараниями нынешнего заместителя мэра, – сказала Анна. – Дальше уже было делом техники. Ирина Витальевна тщеславна, и в википедии, и на сайте администрации вашего города есть несколько статей посвященных семейству Бредихиных и их работе на благо Смоленска. – В 1749 году дедушка заключил договор с действительным статским советником Бредихиным Петром Александровичем, который стал первым хранителем Смоленска. – Но то, что Ирина Витальевна является куратором вашей семьи, мне окончательно стало ясно, когда наркоконтроль задержал деда Славу и Жана. Было несколько вариантов, но Бредихина мне представлялась более подходящей кандидатурой, и я позвонил ей. – Поэтому сегодня утром ты мне сказал, что если твоя гипотеза верна, то дедушку и Жана скоро отпустят? – Да. Я сказал Ирине Витальевне, что наркоконтролем задержаны Святослав Кривич и Жан Дешам и что конфискованное наркотическое средство – это важный компонент лекарства от рака, который уже помог при лечении одного пациента. – Спасибо за то, что помог с освобождением дедушки и Жана и извини, что, я утром сорвалась на тебя, – Анна поцеловала Ивана. – Дед Слава сказал, что Бредихина хотела на семью повесить попытку убийства Барановского, но ее убедили, что Женек к этому непричастен. Это тоже ты? – Да. Мы с Ириной Витальевной поговорили и про Женька. Я рассказал все, что произошло в клубе и смог донести до нее, что Барановский жив и здоров, отпечатков пальцев Женька на ноже нет, Женек помогал Барановскому одевать бронежилет, а сам удар был несильный и нанесен точно в пластину бронежилета. – Откуда ты узнал, что у нее рак? – Аня, вам запрещено причинять людям вред, и изготовление и распространение наркотиков подпадают под этот запрет. Значит наркотик вам понадобился в медицинских целях. Поскольку что-то типа отказа почки Жан может излечить в обычном порядке, то остается рак. Ань, скажи, Жану удалось создать лекарство? – Да, дедушка позвонил мне и сказал, что их отпустили с двумя дозами наркотика, из которых Жан изготовил четыре укола лекарства. Один укол был сделан деду Шумилина. У него была клиническая смерть, но сейчас он медленно идет на поправку. Второй укол сделали Ирине Витальевне, завтра она сдаст анализы, и узнаем, что сильнее – панацея Жана или рак в последней стадии. – Ну теперь про самое простое и быстрое – про то, кто когда был обращен и какой уникальной способностью обладает. Начнем с Жана. Про его способность я уже сказал, а обращен он был в 1812 году во время смоленского сражения – ну когда еще француз мог осесть в вашем городе? – Ты немного ошибся – дед Слава обратил его, когда французы отступали из Москвы. – Странно. Более логично забрать у врага доктора, когда идут активные боевые действия, а не во время преследования остатков его армии. Ну ладно. Теперь Ольга. Ольга – единственная из вашей семьи, кто живет отдельно от вас. Характер у нее тяжелый, – тут Иван прошептал Анне на ушко. – Во время МРТ Лариса жаловалась на то, какая у Жана Ивановича стервозная бывшая жена, которая раз в несколько дней приезжает к нему поскандалить. – Характер у нее действительно тяжелый, но Ольга посещает Жана не ради скандалов. К нам она заходить не любит и поэтому за кровью приезжает на работу к Жану. – Святослав Вернидубович вряд ли стал бы ее обращать. Поскольку она бывшая жена Жана, то обращал ее он, точнее это она вынудила Жана обратить ее. Судя по стилю одежды Ольги, сделано это примерно в 1890-х годах. – Бинго! – Анна захлопала в ладоши. – Ольга вынудила Жана обратить ее в 1894 году, и развелись они незадолго до войны. – Ее способность – гипноз – я испытал на себе. Спасибо тебе, что не дала ей действовать в полную силу. – Способность ее да, неприятная. – По этой причине ты с ней в контрах? – Не только, – Ана сделала недовольную гримаску. – Но не будем об этом. – Кто обращал деда Славу, я не знаю, но судя по отчеству Вернидубович родился он самое позднее во время крещения Руси, то есть ему тысяча лет или больше. Про его способность увы, сказать ничего не могу. – Дедушку никто не обращал. Он единственный среди нас первородный – сам стал вампиром, тогда как мы все были обращены и в документации хранителей числимся как новорожденные. И тут Анна услышала сдавленный смех Ивана. – Что такое? – Ань, извини, просто представил двухсотлетнего Жана в пеленках. Вампирша тоже усмехнулась и продолжила. – Сколько ему лет он и сам не знает, но больше тысячи – это точно. А так он умеет летать. «Ну теперь понятно, кто открывал окно в номере.» – подумал Иван. – Надо будет взглянуть на это. Теперь Евгений Дятлов. Женек обращен недавно – чуть меньше месяца и способностей у него пока нет. В отличие от Жана и тебя он был обращен случайно. – Женек обращен неделю назад и это было действительно случайно. Способности у него нет и единственный его талант – это попадать в неприятности. «И втягивать в них всю семью.» – подумала Анна. – Теперь, Аня, ты. – Что ты скажешь про меня? – Ты сказала, что в детстве мечтала о платье в стиле «чарльстон» и чтобы войны не было. Стиль «чарльстон» – это двадцатые годы. До наших палестин мода в советские времена доходила с десятилетним отставанием, то есть твое детство пришлось на предвоенные тридцатые. Дальше война, освобождение города, работа в угрозыске и борьба с бандитизмом. Обращена ты была после 1944 года и не позднее 1947 года, когда с бандитами было покончено. – Сорок шестой. Дед Слава обратил меня после того, как я собой закрыла его от пули. – Теперь относительно твой способности. Когда мы допрашивали Барановского ты прикоснулась к нему и спросила про парня в черной куртке, а ведь до этого он про парня в черной куртке ничего не говорил, – ответил Иван. – Твоя способность – контактная телепатия. Аня, скажи, когда ты держала Зеленцова за руку, ты увидела друга, который приехал с Шумилиным? – Дед Никиты видел его со спины. Высокий, рослый, широкоплечий, возможно бородатый – это все. Теперь я задам тебе вопрос. – Спрашивай. – Ваня, вот ты все так хорошо разложил по полочкам, – вампирша несколько отстранилась и посмотрела человеку в глаза. – Как сказал один смоленский классик: «Работа у меня такая», – улыбнулся Иван. – Я еще не договорила. Почему ты во время следствия так… – Тупил? – Да, причем сильно. – Аня, во-первых, у нас сначала было мало информации, и мы вместе считали, что Барановский может быть преступником, а вы всей семьей подозревали еще и Ольгу, потому и приехали к ней ночью. Во-вторых, я не ноут и не могу быть многозадачным. Параллельно с работой мне пришлось решать загадку вашей семьи. Ну а в-третьих, в тот день, когда мы допрашивали Барановского, я догадался, что вы вампиры, – сказал Иван. «Хорошо, что он ничего не говорит про мой укус в гараже.» – подумала Анна: «Это сейчас мы нашли в сумке Шумилина трубу с его отпечатками и кровью Зайцева, а тогда и это убийство повесили бы на нас.» – После того как я узнал про вас, мне нужно было разобраться в ситуации, и мне под горячую руку попал Барановский. Когда мы вечером приехали к дому Зеленцова, я уже был спокоен. «Когда ты узнал, что я вампир и что я умею читать мысли, тебе стало страшно и непонятно, но ты справился с собой и все для себя решил.» – подумала Анна. – Ну а что было потом, ты сама знаешь – костюмированная вечеринка, информация о поездке Шумилина в Ярославль и Мытищи и поимка Никиты. Вот тут я уже действовал более адекватно. Завтра ты увидишь, как я могу работать в полную силу. – А почему в доме Зеленцова ты мне не сказал, что я вампир? – Потому что ты еще не была готова открыться мне, и в ответ я услышал бы: «Ваня, что с тобой? Пять минут в этом доме и ты уже бредишь. Какие вампиры?». Поэтому вместо твоего обращения я рассказал про несчастную любовь. – Да, ты прав. Тогда я бы так и поступила, – ответила Анна и подумала: «Но если бы я знала, что ты любишь меня такой, какая я есть, то я бы открылась.» – Аня. – Да. – Никита Шумилин ваш … – тут Иван замялся, стараясь покорректнее сформулировать, чтобы не обидеть Анну, – коллега? – Нет, он человек, и я завтра выясню зачем он притворяется вампиром. – Последний вопрос. Скажи, а что все, кто знает про тайну вашей семьи, думают про вампиров? – Самая радикальная позиция у хранителей. Для них мы нелюди и чудовища. Даже договор дедушкой и Бредихиным был заключен как договор между людьми и нелюдями, а сами они официально называют себя Хранители мира и равновесия между людом смоленским и вампирским нелюдом. Поэтому закон такой жестокий – голову за голову. «Видимо в отношении вампиров у хранителей действует презумпция виновности, и все преступления, связанные с обескровливанием людей, предъявляют им. Убийства в Вешках хранительница, не задумываясь, повесила на семью Ани. Если преступление не было бы раскрыто, то дед Слава должен был отдать на казнь двух членов семьи. С большой долей вероятности это были бы Женек как позднее всех обращенный и Ольга – отрезанный ломоть семейства. Убийства в Ярославле и Мытищах хранители также могли повесить на семью вампиров. Вот по этой причине Аня пыталась получить информацию по ним. То, что я в гостинице принял за флирт было её попыткой меня прочитать, а взломать мой ноут пытался Женек - благо живет через стенку от бара. Потом в гараже мы нашли труп Зайцева. Если бы о трупе сообщили в отдел, то на семью повесили бы третье убийство, а это уже Анна. Вот поэтому, когда Аня увидела меня рядом с трупом она запаниковала, укусила меня и спрятала мертвеца в машине. С Аней мы приехали в больницу Жана, и они вдвоем отправили меня на МРТ. Пока я проходил процедуры и болтал с Ларисой, Жан и Анна спрятали труп Зайцева в морге. Сбрасывали труп за городом двое. Машина есть у Ани, но мы постоянно с ней были вместе. Лариса сказала, что машина есть у Ольги. Из членов семьи Ольга общается в основном с Жаном, а у него доступ к моргу. Значит сбрасывали труп Ольга и Жан.» – подумал Иван. – Вань, о чем задумался? – Аня, я догадывался, что жизнь вампира, соблюдающего договор с людьми, не сахар и что радости и веселья в ней очень мало, но не думал, что у вас все настолько сурово… – Я хранителей прекрасно понимаю и не осуждаю. Нам чтобы жить нужно пить человеческую кровь, а они – люди и их кровь является нашей пищей. Ваня, ты не обижайся, но как бы в нашей семье не пытались этого отрицать, но в пищевой цепочке мы, вампиры, объективно стоим выше вас, людей. «Блин, зачем я, дура, это сказала? Ему же это больно слышать.» – с сожалением подумала Анна, заметив как передернуло Ивана. – Хранители это понимают и боятся нас. Поэтому какими бы мы человечными и законопослушными не были, сколько хорошего мы бы людям ни сделали и какие бы мы услуги хранителям ни оказывали, в их глазах мы, вампиры, были и остаемся хищниками, охотящимися на людей, и бездушными монстрами. С их точки зрения мы лишь притворяемся людьми и только и ждем как впиться кому-нибудь в шею. – Значит официально вы нелюди. – Иван немного промолчал и добавил. – Аня, если тебе это важно, то человечнее тебя я в своей жизни мало кого встречал, и ты больше человек, чем многие люди. – Спасибо, очень важно, – ответила Анна. Обняв Ивана, вампирша крепко прижалась к нему и тоже замолчала: «Ты даже не представляешь, насколько мне это важно». – Ань, а вы пробовали питаться чем-то иным? – Пробовали. Все пробовали. Дед Слава пил кровь домашних животных, я пила свиную кровь. Первое, что Женек сделал, когда стал вампиром – достал на рынке литр коровьей крови. Дальше всех пошел Жан, который перепробовал кровь лесных зверей и птиц. – И как? – Анна опять недовольно поморщилась. – На вкус отвратительно, но главное не это. Человеческая кровь утоляет голод, способствует регенерации и если выпьешь больше суточной нормы, то придаст дополнительные силы. Если бы кровь каких-либо других существ давала нам хотя бы четверть того, что дает человеческая, то мы бы давно перестали пить кровь людей. Фактически нет никакой разницы между той же свиной кровью и водой - одинаково бесполезно, – тут Анна тяжело вздохнула. – Только человеческая кровь и с этим, к сожалению, ничего не поделаешь. – Ань, а что про вампиризм думают члены твоей семьи? – У каждого свое мнение. Что думает Ольга, я не знаю – с ней я почти не общаюсь. Женек – молодой, и у него еще туман в голове. Жан убежден, что мы другой биологический вид. Дед Слава считает, что мы нелюди и что жестокий закон нужен, чтобы мы сохраняли в себе остатки человечности и старались вести себя как люди. – Ань, а что думаешь ты? – Для меня это как инвалидность. Представь, что ты попал под машину и очнулся в больнице живой, но, например, без ног. То есть ты такой же, но фактически ты инвалид, и чтобы перемещаться тебе нужны пандус и коляска. Так вот я такой же инвалид, но для жизни мне необходимо пить кровь. Вань, а ты сам что думаешь про нас? – О природе вампиров дед Слава размышлял тысячу лет, Жан – двести, ты – три четверти века. Кто я, знающий о существовании вампиров всего три дня, чтобы выносить свои суждения? Аня, не записывай меня в эксперты. – Ваня, ты всерьез думаешь, что мы, став вампирами, только и делали, что думали о нашей природе и на кухне устраивали диспуты? – Анна посмотрела Ивану в глаза и мягко улыбнулась. – Мы жили жизнью обычных людей и если и думали о природе вампиризма, то недолго. Каждый выбирал наиболее подходящую своим убеждениям идею и больше не забивал себе этим голову. И поверь мне твой взгляд – взгляд человека, который узнал о нас недавно, – очень интересен и важен. «Тем более если этот взгляд такой проницательный.» – подумала Анна. – Аня, я не подготовился, и мой ответ будет несколько путаным. – Ничего пусть будет путаным. Потом когда-нибудь сформулируешь и выдашь на-гора стройную концепцию. – Ну хорошо. Аня, для меня вампир – это человек с набором дополнительных способностей. В физическом плане приобретается очень многое: бессмертие, здоровье, регенерация, сила и ловкость, что дает просто гигантское превосходство над обычными людьми. И тут начинается самое интересное – как вампир воспользуется этими преимуществами. Если внутри есть стержень, то будут такие вампиры как ты или Жан, который уже больше двухсот лет спасает людские жизни. И закон вам, в принципе, и не понадобится. Если стержня нет, то вампира в рамках будет удерживать жестокость закона. И это справедливо, потому что кому больше дается, с того и больше спрашивается. Ну а если у человека внутри гниль, то полученное превосходство его быстро развратит, и мы получим монстра. Если бы Никита Шумилин был обращен, он стал бы эталонным вурдалаком. – Вань, ты слишком благожелателен к нам с Жаном. Поверь, нам закон тоже необходим. И еще, ты рассказал про плюсы вампирского существования, а какие с твоей точки зрения минусы? – Ань, в жизни вас, вампиров, имеется достаточно не связанных с законом серьезных ограничений, но про них сегодня я не хочу говорить. – Почему? Мне это тоже интересно услышать. – Потому что если я буду рассказывать во всех подробностях, то ты опять расстроишься. Аня, ты сегодня уже плакала, а я не хочу тебя опять огорчать. Если хочешь, я расскажу, как эти проблемы можно решить. – А вот это интересно, продолжай. – Основными ограничениями для вампиров, которые живут среди людей, являются морально-этические проблемы питания кровью, проблема общения с людьми и бесплодие. Сейчас первые две решены частично. Вы пьете донорскую кровь и регулярно меняете место работы чтобы не вызывать вопросы относительно соответствия возрасту и чтобы не привязываться слишком сильно к людям. Если развитие генетики и работы по клонированию продолжатся нынешними темпами, то в недалеком будущем – лет через пятьдесят-сто – все изменится радикально. Люди не будут ждать очереди на пересадку донорских органов, поскольку медики начнут их печатать на 3D-принтерах под конкретного заказчика. Тогда же научатся клонировать кровь нужных группы и резуса. Подобные установки сначала появятся в богатых странах, потом у нас в Москве, затем в областных центрах. Постепенно они станут компактными и один из них «случайно сломается». Потом этот аппарат будет списан и переедет к вам в дом. Примерно к этому времени люди с помощью генетики научатся жить по несколько сотен лет, и вам с нами станет общаться гораздо проще. Может даже скрываться не придется – все будут знать, что вампир – это такой же человек, просто питается не синтезированными бифштексами, а синтезированной кровью. – Ты ничего не ответил про бесплодие, – напомнила вампирша. – Аня, если в будущем будут решены первые две проблемы, то и эта беда будет преодолена. Что касается ее решения здесь и сейчас, то я поговорю с Жаном. – У тебя появилась гипотеза как с Бредихиной? – с надеждой спросила Анна. «Вот она истинная твоя инвалидность, вампирёнок. Не необходимость пить человеческую кровь – можно обойтись донорской и не мучаться угрызениями совести, не боязнь потерять тех, кого любил, – любимого человека можно сделать вампиром и жить с ним вечно, а бесплодие. Три четверти века жить с желанием стать женой и матерью и осознанием невозможности этого. Бедная моя.» – с тоской и нежностью подумал Иван. – Нет, Ань, пока некоторые наметки, – ответил Иван. Он нежно поцеловал девушку и погладил ее по животу. – Поверь, я сам хочу, чтобы эта проблема была решена как можно быстрее. «Надо поговорить с Жаном и узнать чья была идея сбросить труп под видеорегистратор дальнобойщика. Если это Ольга, то у нас с Аней есть шанс.» – подумал он. – Кстати, я забыл сказать еще про одну проблему. Ты была права, а БГ был неправ – в каждой женщине не змея, а монстр. – Прости, это … неконтролируемо. – Все нормально, Ань. Просто этот монстр проявляется во время оргазма, и как я только что понял у вас, вампирш, это проявление уж очень реалистичное. – А ты и не довел… – глухо ответила Анна и густо покраснела. – Значит у меня появилась еще одна цель в жизни, – сказал Иван и потянулся к Анне. Вампирша увернулась от поцелуя человека, посмотрела Ивану в глаза и спросила: – Ваня, скажи, вот все, что ты мне сегодня сказал – это правда? – Ань, почему ты спрашиваешь, если можешь просто прочитать меня? – Иван взял руку девушки и приложил ее к своему лбу. – Я ничего не скрываю. – Я тебя не слышу… – И как давно? – Сегодня вечером точно. – Редкий случай, когда жалеешь, что твои мысли не читают. Аня, я все, что вечером говорил и думал – правда, – сказал Иван и тут же его кольнуло: «а почему бы не сыграть?». – Хотя нет, я тебе соврал. Я до смерти боюсь, что злая вампирша, съедающая на завтрак, обед и ужин по одному московскому следователю, мне оторвет голову, – и вновь потянулся к девушке. «Решил поиграть, ну что ж поиграем.» – подумала Анна, увернулась от поцелуя, и, воспользовавшись своей силой, припечатала Ивана к кровати. – Мы у еды не отрываем голову, – оседлав Ивана, Анна выпустила клыки. Вдруг неожиданно вампирша подмигнула человеку и нежно поцеловала его. – Испугался? – перешла на шепот Анна. – Нисколько, – прошептал в ответ Иван. – Ты самая лучшая в мире девушка с изюминкой в виде оригинальной диеты и острых зубок, – и человек и вампирша вновь слились в поцелуе. – Ты хочешь как в первый раз? – Да. Не будем экспериментировать. – Все-таки ты современная амазонка. – Вань, когда я тебя попрошу, закрой, пожалуйста, глаза. – Хорошо. Только мебель больше не ломай.

--- Примерно час спустя ---

– Вань, а что имел в виду, когда звал в Москву? – Трудоустройство у нас в управлении, ЗАГС и поставки донорской крови. Потом я уйду на более денежную и спокойную административную работу, а ты мне родишь пару полувампирят – мальчика и девочку. – Это твое предложение руки и сердца? – Если ты не сторонница новомодных веяний в виде кольца и вставания на колено, то считай, что да. – Я подумаю и отвечу тебе после завершения дела. – Аня, я не досказал: если поиски с донорской кровью затянутся, то стакана крови в день не жалко. – Никогда, – Анна приподнялась на локте и посмотрела Ивану в глаза. – Я никогда не буду питаться твоей кровью. – Даже если будешь голодать? – Даже если я буду голодать, а ты останешься последним человеком на Земле. Твоей никогда – и это не обсуждается. – Это еще одна причина, почему ты с Ольгой на ножах? – Да, и эта тоже. Когда у Ольги очередное увлечение, она перестает брать у Жана кровь. «Надо сделать так, чтобы Ольга не увидела у меня укус, иначе она будет его припоминать Ане по поводу и без.» – подумал Иван. – Хорошо, давай все обсудим после завершения дела. Завтра у нас очень тяжелый день с кучей разъездов, – Иван поцеловал вампиршу. – Аня, я тебя люблю, спокойной ночи. – Спокойной ночи, Ваня, я тебя тоже люблю. Они лежали и молчали каждый о своем. «Высокий, рослый, широкоплечий мужик и задрот Никита. Ведущим в этой паре однозначно является незнакомец, а Никита выполняет его приказы. Завтра Аня на допросе прочитает Шумилина, и мы узнаем кто он. Хотелось бы, что он оказался человеком. Тогда мы быстро закроем дело, и я увезу Аню в Москву. Если он окажется вампиром, то надо будет сделать все, чтобы он был мертв, а Аня выжила.» – думал человек. «Иван смертен, он уже угасает и с каждым днем будет угасать все больше. А потом Ваня уйдет навсегда, а я останусь без него и тоже навсегда. Я не хочу его потерять! Пару лет будем пытаться забеременеть, и если я не смогу родить, то обращу его. Протянем лет сто-двести, а там генетики что-нибудь придумают, и все у нас с Ваней будет хорошо.» – думала вампирша, крепко прижавшись к Ивану всем телом и уткнувшись лицом в его шею. В конце концов природа взяла свое, и они уснули. Если бы любопытный месяц заглянул в окно номера, то он увидел бы на кровати не столичного сноба и язвительную провинциалку, и не бессмертную вампиршу и смертного человека, а мужчину и женщину, которых свел вместе круговорот событий и которые полюбили друг друга. Впереди у Ивана и Анны был тяжелый день.