Гюнтер 2

      Гюнтер, Елис и их маленький сын Моррис счастливо жили в своей полуподвальной комнатушке. Мальчик рос не по дням, а по часам, и Гюнтер справедливо подумывал, что им нужно жилье попросторнее. Однако на приличную квартиру средств не хватало. Как уже ранее было сказано, Гюнтер не бедствовал, но содержание семьи, предшествующий выкуп омеги из борделя, расходы на его лечение, поездки по санаториям и прочее изрядно проредило бюджет. К тому же Гюнтера не столь давно угораздило заключить одну сделку, которая провалилась с треском, поставив его и его близких перед перспективой полного финансового кризиса. В общем, для переезда в новый дом требовалось сперва разжиться деньгами, и сумма была не маленькая.       Однажды Гюнтер ушел куда-то на ночь глядя, буркнув на вопрос омеги, куда это он собрался, что по делам. Елис справедливо заметил, что хорошие дела ночью не делаются. Гюнтер в ответ на это лишь хмыкнул и, не говоря больше ни слова, ушел.       Его не было пару дней, и Елис начал серьезно волноваться. Утром второго дня в дверь позвонили, Елис кинулся открывать, но вместо Гюнтера увидел на пороге незнакомого мужчину. Это был Лейбниц, старый знакомый Гюнтера. Узнав, что того два дня нету дома, он посоветовал Елису сохранять спокойствие и оставил ему свой адрес и телефон, просив звонить сразу, если что-то случится.       — Старина Гюнтер сам никогда помощи не попросит, гордый он, — пояснил Лейбниц. — Ну а ты звони, не стесняйся. Кто его знает, во что старина Гюнтер может вляпаться.       — Спасибо, — поблагодарил Елис.       — Бывай, — Лейбниц поднял руку, развернулся и был таков.       Этим же вечером Гюнтер вернулся домой особенно мрачный и молчаливый. На все расспросы уклончиво отвечал, что искал подработку.       — Я получил заказ, — сказал он наконец. — Если дело выгорит, у нас будут деньжата чтобы переехать в дом попросторнее.       — Заказ? — взволнованно переспросил Елис. — Это ведь не значит, что тебе надо кого-то убить?       — Ничего криминального, — ответил Гюнтер, изрядно покривив душой.       Елис был вынужден сделать вид, что поверил. Хотя раз речь шла о большой сумме денег, то становилось ясно, что честным путем ее вряд ли заработаешь. Он пытался себя убедить, что Гюнтер наверняка нанялся в охрану какой-нибудь шишке или что-то в этом же роде. Но интуиция подсказывала, что все совсем не так.

* * *

      Гюнтер продолжал таинственно отлучаться. Елиса с каждым разом беспокойство терзало все сильнее. Он буквально всеми фибрами души ощущал, что его альфа впутывается во что-то нехорошее, и предчувствие скорой беды обострилось в нем настолько, что он не находил себе места. Все попытки выпытать у благоверного, чем же он занимается, оканчивались полным провалом.       Елис решил не сдаваться и, считая, что поступает правильно, взял свои немногочисленные сбережения, хранимые на черный день, и обратился в агентство некой мадам Вуу, занимавшейся частным сыском и чаще всего принимавшей заказы на доказательство супружеской измены. Мадам выслушала просьбу Елиса, взяла предоплату и вызвала расторопного мальчика-бету по имени Япи. Этот невзрачный мальчонка был ее лучшим шпионом. Он заверил господина, что сделает все в лучшем виде и отправился с ним домой. Там он поразнюхал все, что было необходимо, изучил вещи Гюнтера и установил пару жучков для радиосвязи. Когда же работа на дому у объекта слежки была закончена, он не отказался от предложенного Елисом чая с вишневым пирогом и, ничуть не стесняясь, умял его добрую половину. После откланялся и исчез обустраивать пункт наблюдения снаружи. Вскоре вернулся Гюнтер. К счастью, он вроде бы ничего не заподозрил.       Выследить Гюнтера оказалось довольно просто. Он и не думал скрываться, но посещал места столь дурные и криминальные, что Япи все его прежние дела показались детскими шалостями. Следуя за Гюнтером на свой страх и риск, он молил всех известных богов, чтобы не попасться в лапы каким-нибудь извращенцам. Удача, видимо, все же была на его стороне, и Япи не только не угодил в крупные неприятности, но и разнюхал, что Гюнтер собирается разобраться с главарем какой-то очень влиятельной банды по заказу его конкурента и даже адресок записал.       Как оказалось, это был не первый подобный заказ, однако он был первым высокооплачиваемым предприятием, к тому же очень рискованным. Гюнтер собирался подготовиться и отправиться на дело незамедлительно. Япи проследил за его подготовкой и проводил до места назначения, где Гюнтера ждала засада. Было ясно, что кто-то из приближенных заказчика его сдал. Сообразительный Япи не стал ждать, чем все кончится, и рванул обратно, чтобы доложить Елису, а после отчитаться перед мадам и впредь постараться больше не связываться с такими опасными заданиями.

* * *

      Елис был в ужасе. Он не знал, что ему делать, но сообразил главное: отправил Морриса к соседям, просив никому чужому не открывать и не сообщать о том, где находится ребенок. Прибежав домой, быстро разыскал номер Лейбница и набрал его дрожащими руками.       На его счастье, тот оказался дома. Елис постарался вкратце изложить ему ситуацию и назвал адрес, доложенный Япи. Лейбниц все понял и велел ему оставаться на месте, а лучше пересидеть где-нибудь у знакомых, но Елис заявил, что тоже идет спасать Гюнтера. Не успел его старый приятель сказать, чтобы он не ходил туда один, а дождался хотя бы его, но Елис уже бросил трубку и кинул Япи:       — Веди меня туда.       — Господин, это опасно! — воскликнул мальчик. — Я бы ни за что не пошел туда снова ни за какие деньги.       — Я все понимаю, — кивнул головой Елис. — Но и ты пойми меня: Гюнтер — самый важный человек в моей жизни кроме моего сына. Я не представляю, как смогу жить без него.       — Пожалуйста, не ходите, — продолжал упрашивать Япи, хотя видел, что это бесполезно. — Ну хотя бы ради вашего сына. Эти люди убьют и вас, и что тогда с ним будет?       — Да это безответственно с моей стороны по отношению к Моррису, — согласился Елис, — но я никогда не прощу себе, если не попытаюсь сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти Гюнтера.       — О, господин… Ну и что же вы собираетесь делать?       — Попытаюсь договориться.       — Договариваются, когда есть, что предложить, — мудро заметил мальчик.       — Ладно, я что-нибудь придумаю.

* * *

      Япи благополучно довел Елиса до места, где еще недавно прогремела битва между Гюнтером и подчиненными главаря банды, известной как «Красные пескари», взял скромную плату и был отпущен с миром. Напоследок они с Елисом пожелали друг другу удачи, но Япи подозревал, что понадобится настоящее чудо, чтобы господин выжил.       Елис не придумал ничего лучше, как зайти с парадного входа. Он заявил стоявшей у дверей охране, что желает поговорить с главным и никуда не уйдет, пока тот его не выслушает, ибо знает, что у него находится его гражданский муж. Еще бы немного и Елиса с треском выкинули, а то и дух вышибли бы вон, но по чрезвычайному везению босс как раз проходил мимо. Увидев шумящего у его парадного омегу, он изволил поинтересоваться, в чем, собственно, дело, а после любезно пригласил Елиса в дом.       Главарь «Красных пескарей» Сэтто Аиччино оказался человеком знатного происхождения, высокообразованным и столь элегантным, что это совсем сбило Елиса с толку. Главаря отпетых негодяев он представлял совсем не таким.       Сэтто гостеприимно усадил его на диван в гостиной, угостил вином и внимательно выслушал все претензии, согласно покивал головой, а после с некоторой грустью в голосе сообщил, что Гюнтера отпустить он никак не может. Того в ближайшие часы, как только он освободится от дел, ждет казнь, ибо он планировал покушаться на его жизнь. Все, что Сэтто может сделать для омеги, так это позволить разделить его участь. Он настоятельно рекомендовал Елису уйти с миром, пока он добрый, но Елис уперся рогом и велел вести его к Гюнтеру. Раз уж это последняя возможность им побыть вместе…       Сэтто посмотрел на него с неподдельной досадой и даже, как показалось Елису, тихонько вздохнул.       — Что ж, будь по-твоему, — кивнул он и вызвал своего главного подручного.       Верный подручный главаря, известный как Хамон «Висельник», вырос словно бы из ниоткуда, легонько приподнял омегу с дивана и подтолкнул вперед. Под меланхоличным взглядом Сэтто они прошествовали в коридор, длинный и извилистый, один из поворотов которого оканчивался дверью в подвал.       Подвал начинался с подсобных помещений, наполненных хозяйственным инвентарем и съестными припасами, продолжался чем-то вроде каптерок и заканчивался самым настоящим узилищем на несколько камер с толстыми, основательно сделанными решетками. В самой дальней находился Гюнтер. В полутьме помещения его практически не было видно, но Елис даже не сомневался, чувствуя, что тот именно там. Он поспешил вперед, Хамон остановился, проводил омегу взглядом и, похотливо пялясь на его попку, с чувством сказал: «Я бы вдул».       Тут же подошли тюремщики — два здоровенных амбала, карауливших Гюнтера. По кивку Хамона они запустили в камеру Елиса, не преминув напомнить ее прежнему постояльцу, чтобы тот не выкидывал фокусов. Когда за Елисом со скрипом захлопнулась дверь, тот в свете фонаря одного из тюремщиков, решившего подсветить радостную встречу, увидел лицо совсем незнакомого ему Гюнтера, бледного и растерянного.       — Ты что… — буркнул он и захрипел от вставших в горле комом слов.       — Я знал, что ты попадешь в беду, — быстро начал Елис. — Я не мог этого так оставить и выследил тебя.       — Где ребенок? — беспокойно спросил Гюнтер.       — Не волнуйся, с ним все в порядке. Я оставил его у… — Елис спохватился и покосился с опаской на маячившую сзади охрану. — Он в надежном месте. О нем позаботятся, — спешно добавил он.       — Зачем ты сюда пришел? — прохрипел Гюнтер, пытаясь отстранить кинувшегося ему на шею Елиса.       — Но ведь это наша последняя возможность побыть вместе, — ответил Елис, вешаясь ему на шею.       — Эй, Гюнтер, тебе скоро кирдык! — загоготали охранники. — Омежка пришел попрощаться с тобой, так прощайтесь, а то не успеете.       — Дурак, — констатировал Гюнтер и, понимая, что хуже уже не будет, наплевав на все, принялся страстно целовать его к явному удовольствию охраны. В процессе он привычным движением ласкал его пониже спины. Елис в ответ сладко постанывал так, словно бы это было не последнее свидание перед смертью, а прелюдия перед долгой и приятной ночью.       Тюремщики беззастенчиво подсвечивали сей интим фонариком и явно были не прочь понаблюдать весь процесс до конца. Елис, источавший сладкий запах для Гюнтера, невольно возбуждал и их.       — Где ты такого только отыскал? — смеясь, спрашивали они своего узника.       — В борделе.       Помиловаться еще им не дали. Вскоре подошли еще двое стражей, и Хамон напомнил о том, что босс велел казнить наемника до обеда, и лично ему ну ни в какую часть тела не впилось оттягивать это. Так что Елиса оторвали от любимого мужа и швырнули в угол камеры, чтобы оставить на потом.       — К сожалению, твоего омегу нам тоже придется грохнуть, — сказал Хамон, обращаясь к Гюнтеру. — Но чтобы добру зря не пропадать, мы, пожалуй, сперва развлечемся с ним.       — Только попробуй, тронь его! — взревел Гюнтер, вскакивая с места и пытаясь разорвать сковывающие его цепи.       — Ха! — отреагировал Хамон, глядя на то, как охранники выволакивают Елиса на середину камеры и спускают штаны, обнажая не слишком мытые с виду мужские достоинства. Гюнтер почувствовал, как его переполняет бешенство. Неизвестно, чем бы это все кончилось, но Елиса вдруг осенило. Он повернулся в его сторону, улыбнулся и произнес:       — Ты уже не раз спасал меня, теперь моя очередь. Не волнуйся, я ведь профессионал. Мне не составит труда ублажить их всех, — с этими словами он уверенно взял стражей за самое дорогое и приступил к делу. Елис был достаточно опытен и знал, как ублажить этих мужланов, не доводя до самого главного. Руками и ртом он вытворял такое, что Гюнтеру сделалось дурно, а у Хамона носом пошла кровь. Кто-то из охраны, пошло хихикая, заметил, что у них обоих стоит колом.       — Эй, хочешь напоследок ему вдуть? — потешался Хамон над Гюнтером, хотя сам уже был на грани. Ради такого он решил немного повременить с казнью и хорошенько сперва оттрахать омегу прямо у него на глазах. Ему казалось, что это будет чертовски забавно. Успевший довести до полного блаженства охранников Елис был оттащен им и нагнут над валяющимся в камере бревном, неизвестно кем и когда здесь забытым. Штаны вместе с нижним бельем были варварски содраны и порваны во всех всевозможных местах. Отметив, что задница омеги уже достаточно влажная, он пристроился сверху поудобнее и собирался уже засадить, как вдруг внезапно стена камеры, высовывающаяся на сторону улицы, с грохотом разлетелась, обнажая зияющий проем, наполненный дымом, пылью и летящими во все стороны осколками щебня.       На фоне зияющей дыры, заслоняя идущий с улицы свет, возвышались неясные фигуры. Хамон и его соратники, взятые врасплох и опьяненные запахом омеги, ничего толком не успели сделать, как были атакованы мощным залпом орудий. Когда дымная завеса развеялась, и стало возможным разглядеть лица, оказалось, что это были Лейбниц и его сослуживцы, примчавшиеся спасать Гюнтера и его не в меру отважного омегу.       На вопрос как они так быстро их нашли, Лейбниц только хмыкнул. Разъяснять все равно не было времени, и они вместе с Гюнтером, лишившимся почти всей одежды еще при поимке, и оставшимся без штанов Елисом, оставив стражей валяться кучкой искореженных тел, рванули в пролом, пока Сэтто не поднял на уши всю свою банду.

* * *

      После славной драки вся компания отправилась на съемную квартиру. Штаб-квартиру, как называл ее Лейбниц. Там необходимо было пересидеть какое-то время, чтобы окончательно убедиться, что никаких сюрпризов больше не будет. Как ни странно, это были вполне приличного размера апартаменты с кучей комнат. В таких квартирах иногда устраивались небольшие бордели или большие гулянки.       Лейбниц со товарищи сложили в стороне оружие и экипировку и устроились в гостиной, откупорив пару бутылок крепкого «Черного Джо». Они предлагали выпить и Елису, но Гюнтер без всяких разговоров утащил его в спальню, безошибочно выбрав комнату с самой большой кроватью. До самой ночи оттуда раздавались душераздирающий скрип и громкие стоны. Ребята только посмеивались, Лейбниц крикнув через дверь, чтобы они не вздумали сломать ему кровать, отправился спать в соседнюю комнату. Он сильно подозревал, что Гюнтер, разгоряченный всей этой историей, случившейся с ними, замучает омегу если не до смерти, то близко к тому.       Гюнтер, раззадоренный произошедшим в камере, а также перепсиховав про себя из-за появления любимого омеги в бандитском логове, выпускал пар на всю катушку. Елиса явно надо было примерно наказать за подобные выходки. Гюнтер вставлял ему по полной, и драл, ничуть не сдерживаясь. Даже вся шайка охранников не отделала бы его так, как он. Елис, понимая, что, несмотря на лучшие побуждения, виноват, стоически терпел, делая все, что прикажет муж. Не щадя своего хрупкого тела, как когда-то во время работы в борделе.

* * *

      Утром ребята проводили счастливую парочку до дома. Елис держался бодрячком, хотя и шел, пошатываясь и потирая натруженный зад. Он ни о чем не жалел, только чувствовал себя виноватым за то, что оставил надолго Морриса у соседей. Те, конечно, о нем позаботятся, но все же…       Он торопился домой, несмотря на все уговоры, что надо быть осторожнее, и спешка сейчас ни к чему. Но он летел впереди всего отряда, картинно представляя, как будет расстроен Моррис, и как будут костерить его соседи за такое долгое отсутствие.       У самого дома они остановились. Гюнтер первым вошел внутрь, чтобы убедиться, что все безопасно, а Лейбниц наклонился к уху Елиса и с заговорщическим видом прошептал:       — Со стариной Гюнтером надо держать ухо востро. Присматривай тут за ним, а то, неравен час, он опять в историю влипнет.       Елис вздохнул. Он почему-то был абсолютно уверен, что так и случится, и что впереди их еще ожидают приключения.