Фем-сонг

В то место, что мы зовем домом, я возвращаюсь на рассвете, как обычно. Рассвет — наше время, полдень ночных зверей. Ты стоишь у окна, прижавшись щекой к стеклу, и я знаю, что ты заметила меня — серую тень в паутине рассвета. И я знаю, что стекло не нагрелось и не запотело от твоего дыхания. Ты умерла в Миннесоте в конце восемнадцатого века, но я все равно люблю тебя. Превращаться в человека, как обычно, больно и страшно, но тебе нравится смотреть на это, а мне нравится доставлять тебе удовольствие. Но прежде, бесшумно ступая по гулкому полу, я подхожу ближе и холодным носом провожу по холодной коже, задирая мятую ночную сорочку. У тебя странный запах — но его невозможно спутать, невозможно забыть. Боль ломает меня через колено, выкручивает, как мокрую тряпку, и ты немигающим взглядом смотришь, как из волка рождается человек. А потом стряхиваешь холодными пальцами клочки серой шерсти, прилипшие к горячей, влажной коже. Я дрожу. Эта новая, не успевшая загрубеть кожа чертовски чувствительна, и ты знаешь это, как никто другой. Мне кажется, что твои следы остаются на ней навсегда, как отпечаток ладони в незастывшем бетоне. Следы зубов — на бедре повыше колена. Следы губ — на шее и бусинами к груди. Следы языка — в ямочке под ухом, вокруг пупка и ниже. У тебя холодный язык и холодные пальцы, и вряд ли мне когда-то захочется другого. Я плавлюсь в твоем холодном огне, до визга, до прикушенных губ, до горячих слез под плотно сжатыми веками. Любительница рискованных игр, ты задергиваешь плотные шторы в последний момент, когда солнце готово ударить в тебя осиновыми кольями лучей. Ты засыпаешь, а я иду по твоим следам, прочерчивая пальцами твои пути на своем теле. У меня горячие руки, и это совсем не то, и я терпеливо жду, когда сядет солнце и ты проснешься, чтобы заново расплавить меня, насадить на пальцы, заставить рычать, стонать, подставляться, как волчица в течке. Уходя на охоту, я буду думать, что ты, возможно, ждешь меня, прижимаясь щекой к стеклу. Век оборотней короток, а вампиры могут жить вечно. Но пока я с тобой, ни один охотник на нечисть не окажется у тебя за спиной. Потому что там буду я. Твое сердце не бьется уже лет двести, но мне кажется, что это не имеет значения.