Вызов

Эйвери стукнул по двери костяшками пальцев и тут же ввалился в комнату, не дожидаясь формального «Войдите». Между собой в Ближнем круге было принято не церемониться. — Эйк, какого черта? — возмутился полуодетый Грейбэк и плюхнулся в кресло. То пискнуло, но выдержало. В Мэноре предпочитали мебель старинную и добротную. Будь Эйвери наблюдательней, он бы заметил, что на лице Грейбэка при этом отразилось не только возмущение, но и нечто такое, что у любого другого означало бы испуг. Однако в пугающегося оборотня в их среде не поверил бы даже младенец. Но Эйвери наблюдательностью не отличался. Да и дедуктивными способностями тоже. — Как-то странно у тебя тут пахнет, — констатировал он, широкими шагами пересекая комнату и распахивая окно. — Ликер, что ли, глушил? На тебя не похоже. — Мохито, — буркнул Грейбэк. Эйвери оценил шутку и заржал. — Ты давай одевайся, — посоветовал он. — И вообще, чего на завтрак не пришел? Первый раз вижу, чтобы ты старания малфоевских эльфов проигнорировал. — Аппетита нет, — все так же мрачно отрезал оборотень. — Ты сегодня в ударе, — сказал Эйвери, проржавшись. — Ладно, хватит дурака валять, пойдем, там Долохов вернулся! Ох и погуляем! Русская водка — это тебе не мохито! — Я… попозже подойду, — отозвался Грейбэк, глаза которого оживленно заблестели про слове «водка». Но с места не двинулся. Эйвери покосился на брата-УПСа с подозрением. — Слыш, Фенрир, — спросил он осторожно. — Может, тебе кефирчику, а? Или там водички минеральной? Странный ты какой-то… Грейбэк, не вставая, дотянулся длинной рукой до его жилета, зацепил пальцем за карман и подтащил приятеля поближе к себе. — Эйк, дорогой, — сказал он проникновенно, дыхнув соратнику в лицо вчерашним перегаром. — Как только мне что-нибудь понадобится — я тебе скажу, обещаю. Договорились? — Конечно. — Отпущенный на свободу Эйвери, морщась, перевел дыхание и одернул жилет. — Как скажешь. Я ж только пригласить… — Вот и замечательно, — Грейбэк откинулся на спинку кресла. — Я посижу и приду. Подумать мне надо. У нас, у волков, день новолуния… э-э, надо начинать с размышлений. Об… э-э, стае, ее судьбе и, э-э, своей роли в ее жизни. Понимаешь? — Само собой, — сказал ничего не понявший Эйвери и скрылся за дверью, где окончательно перевел дух и решил, что имеет право на «штрафную» порцию водки. За вредность. Оставшись один, Грейбэк поднялся, взял с кресла какой-то белый комок и сунул в карман. Потом выругался, умылся, торопливо оделся и поспешил спасать дары далекой России от алчных глоток сотоварищей. С Малфоем он столкнулся на повороте коридора, ведущего к большой мэнорской столовой. — Я тебя убью, — сквозь зубы сказал он на ходу. — За что опять? — спросил Люциус, небрежно помахивая тростью. Рыкнув, одной рукой Грейбэк прижал его к стене, а другой сунул под нос тот самый белый комок. — Вот за это! — зло сообщил он. — Если уж ты ходишь трахаться в белых перчатках, так не забывай их где ни попадя! Мало того, что вся комната твоими духами провоняла, так еще и это! Я думал, ты заинтересован в сохранении тайны! — Заинтересован, заинтересован, — сказал Люциус, отводя от себя Грейбэкову лапищу. — Но я в тебя верю. Ты из любой истории выкрутишься, как и я. Так что, считай, это просто вызов твоим дипломатическим способностям. — Что-о? — протянул Грейбэк недоверчиво. — То, — сказал Люциус деловито. — Вызов. Как вот это, например. И, остановившись на пороге столовой, поцеловал его. Шум голосов и звон бокалов мгновенно умолкли, и, слушая обалделую тишину, Грейбэк подумал, что всякий раз при общении с Малфоем его дипломатические таланты подвергаются очень серьезному испытанию.