лай на мясо

не подходи ко мне, я весь в крови от: дельфин, запись

— я пытался. — я вижу. тэхён ставит газировку на асфальт, мягкий от подтаявшего снега. вытягивает руки. те пахнут химикатами: утром на них попал сухой шампунь с пионом и пролился лимонный сок. от такого яда можно схлопотать лейкоз. тэхён в двух кофтах, как в коконе, поэтому руки сразу же устают висеть в воздухе. — ну. показывай. чонгук ломается, но вытягивает лапу в ответ. тэхён неспешно её обхватывает, задирая рукав. кривится улыбкой: — на ней живого места не осталось. — улёт, да? — да. запястье крепко (это наверняка больно) обмотано пищевой плёнкой. раз на шесть, кажется. если бы не стретч, то руку чонгука защипало бы от сухого шампуня и лимона. тату-новинка вся светится краснотой. тэхён прикасается к стретч-плёнке, немножко её растягивая. задумчиво произносит: — домашний кролик набит в домашних условиях. — это заяц, — спорит довольный чонгук. — чешется? — спрашивает тэхён. — очень. и жжётся. тэхён снисходительно смеётся, раскатывает рукав и отпускает запястье. теперь тоже хочется себе кролика в комнату. чонгук заваливается на стену закрытого диско-клуба. оба ждут остальных. — тебе же пить нельзя. чонгука пробирает аж до костей, но он не сдаётся: — да ничего, газировка тоже очень вкусная. забирает ту, что остывала на асфальте, и пассивно-агрессивно её пьёт. дурак. зубы сладкие. тэхён устраивает привал рядом с пятидесятипроцентным скидочным ценником, приклеенным к стене. напротив диско-клуба построили маркет, а там вечные распродажи. чонгук допивает газировку со значком чупа-чупса. закашливается и талантливо отбивается, когда тэхён начинает хлопать его по спине. — без резких движений, — предупреждает тэхён, — а то кожа нагреется и татуировка поплывёт. чонгук махом сносит его кепку, открывая вид на белые волосы. обычно он сравнивает их с моющим средством, а саму жизнь тэхёна — с неисправным краном, который хотят раздробить гаечным ключом, а не починить. но это по пьяни. тэхён небрежно надевает красную кепку обратно. выглядит круто. как соломенное пугало, но круто. надавив на тату, чтобы причинить себе боль для смелости, чонгук говорит: — с таким цветом волос ты похож на медвежонка. — йоу-у-у, — вдруг кричит невыносимо весёлый чимин. он тащится со стороны парикмахерской, позвякивая клёпками на обуви. и почему-то кричит не тэхёну с чонгуком, а кому-то другому. смотрит туда, где блестит магазин прокатов костюмов. получает оттуда резвое: — йоу, чимин-а! это юнги. у него в капюшоне сувенирная копилка нэко, — он наконец собирается купить себе мобильный. джин и намджун подключаются к выкрикам. хосок на ходу жуёт токпокки с кетчупом, поэтому пропускает ход. — на медвежонка? — потом, — рубит чонгук и несётся к пацанам, сгребая всех в одну кучу. намджун, вожак, старается его убить, но чонгук намертво к нему цепляется. умрут они только вместе. — он слегка двинутый на голову, — отбивая кулаки, комментирует тэхён. — йо. и тебе йо. а тебе — йоу. хосок душевно салютует острым токпокки. — знаем, — соглашается джин, раскручивая в пальцах шапку. — я всё знаю. чего не знаю, того не существует. намджун смеётся над ним, и они дерутся, пока не проливается первая кровь. у джина, в общем-то, слабые сосуды, поэтому первая кровь всегда принадлежит ему. чимин достаёт ватные диски, которыми смывает косметику. джин пихает их в нос и падает на асфальт. ноги длинные, подбородок упирается в колено. юнги валится рядом. потом остальные. давление сильное, кричащее и вымазанное в подтаявшем снегу. — эх, — грустно вздыхает тэхён. он единственный может нормально говорить, потому что никто его не придавливает. — весна, а чё-то ничего не распускается. ни листочка, ни цветочка. — а я кто? — оскорблённо надувается хосок. — надежда. — глубоко, — чонгук восхищённо моргает. — а я?! — почва для синяков, — безмятежно предлагает тэхён. чонгука устраивает. он неистово смеётся, и его смех поглощает воздух хуже церковной крысы. тэхёну целую секунду нечем дышать. после долгой тишины он ворчит: — дебил. я был серьёзен. и чонгук смеётся ещё громче. кое-как поднявшись и не разбив копилку нэко, они (не сговариваясь) идут в маркет. как по стрелочке. перед этим натыкаются на качели, на которых делают перекур, валяются в тающих сугробах, набивают льдом шапки и бросаются ими друг в друга. — а где наша еда? — он, — джин, вытаскивающий косметический красный диск, тут же сдаёт хосока, — при мне сожрал ваши порции. не донёс. больше ему не доверяйте. теперь останавливать кровь приходится ещё и из губы. колечко в ней вымокло. — монстры, — жалуется джин. они мирятся, решают поесть и рассаживаются перед лотками с уличной едой. вентилятор, к которому привязаны ленты, дует в лица, над головами висит деревянный прямоугольный оберег. он постукивает при ветре. тэхён наблюдает за тем, как чонгук стачивает кимбап и мандарин. потом просит ёнджуна — старого друга и юного торговца, — выключить маленький убийственный вентилятор. а лучше сдать на детали. или уничтожить. — сколько можно, — вспыхивает ёнджун, щёлкая полотенцем. хосок вздрагивает и ставит тарелку на колени. — начало дня — а тут всегда стабильность. сотни ебланов с идиотскими комментариями об этом чудесном вентиляторе. он мне жизнь спасает. попробуйте поработать среди жареного мяса — мигом передохнете от пекла. чонгука приходится вытаскивать за шкирку; он не хочет расставаться с едой, а остальные не выносят рассерженного ёнджуна. вдогонку прилетает кожурой от мандарина. — когда-нибудь, — тяжело дышит намджун, — мы научимся ходить по гастрономам. в маркете пустовато. по итогу денег юнги хватает лишь на тонику, ножницы и пару тянучек. остатки копилки нэко летят в мусорный бак. чимин ворует кисть для покраски, тэхён вскрывает вход на крышу маркета. они прячутся за большими буквами; чонгук виртуозно красит юнги, пока другие закуривают. — теперь ты листочек. кислотный какой-то. — бля-ять, — юнги откидывается. — вы сказали, что получится не так ярко. они устраивают гонку бутылочных крышек, чтобы его развеселить. потом их сгоняют с крыши. джин натягивает на юнги свою шапку. та целеустремлённо впитывает краску, зато его не продует. магазин прокатов костюмов открыт. хосок берёт себе ведьмину шляпу, чонгук находит неудобные кроличьи зубы. намджун наряжается в плащ ангела из сверхъестественного. — как уродливо мы выглядим, — замечает чимин с широкой улыбкой. — ни дай боже попасться ёнджуну. — пойдём ко мне, когда начнёт темнеть, — предлагает тэхён. март хлюпает под ногами. джин и намджун накупают выпивки. тэхён ловит грустного чонгука на лестничной площадке, прижимаясь к его виску: — у меня остался лимонный сок. и совсем немного гранатового. слышит счастливый вздох и добавку: — мне всё равно завтра на работу. большие кроличьи зубы падают в пустой стакан. тэхён напивается до состояния, при котором начинает обращать внимание на гладкость стен и шершавость обоев. химикатами совсем не пахнет. на тёмной кухне, где только блестяшки от зажжённых сигарет, тихонько смеются и обсуждают свидания. тэхён лежит на спинке дивана, а чонгук — на самом диване. оба хрипят. похоже на лай. тэхён нащупывает руку и аккуратно целует стретч-плёнку, ощущая радость: в его квартире поселился кролик. блестяшки от гаснущих сигарет перемещаются на балкон. славно. — то есть медвежонок, — тут же вспоминает тэхён. — ага, — он смущён. кто бы мог подумать. — ты немного пахнешь кровью и лимоном, а теперь ещё с белыми волосами. прям похож. — ты обычно не говоришь таких вещей. — я пытался... — чонгук пережимает неуверенность и стягивает тэхёна на себя. — ...пытался показать, что ты мне нравишься. не так страшно это слышать. тэхён скручивается на чонгуке, чувствуя себя гаечным ключом, который чинит жизнь. признаётся: — я вижу.