Смятение

В конференц-зале за большим столом сидели трое: Альфред, Артур и Яо. Напротив них сидел Япония, скрестив руки на груди и внимательно слушая слова Америки. — Япония, мы предъявляем тебе ультиматум: либо ты добровольно складываешь оружие, либо… — Либо что? — перебил Кику, резко посмотрев на Джонса. Тот, не ожидая подобной реакции, нахмурился и серьëзно произнëс: — Либо мы примем крайние меры. Подумай, Япония, твои союзники повержены. Поражение блока Оси предопределено. Будь благоразумным — сложи оружие. — Я был бы последним глупцом, если бы пошёл на уступки, — твëрдо ответил Хонда, вставая с места. — Я слишком много вложил в эту войну не для того, чтобы сдаться. И мне совершенно не интересно, на какие меры вы пойдëте. — Япония, опомнись! — вдруг прикрикнул Артур. — Ты — один, совершенно один, тебе никто не поможет. Сдайся по-хорошему, это в твоих же интересах. — Англия-сан, позвольте мне самому решать, что в моих интересах, — Кику резко перевëл взгляд на Кëркленда. — Я не принимаю ваш ультиматум. И сдаваться не собираюсь. Я и раньше был один, мне никто не помогал, и сейчас тоже разберусь сам. С вашего позволения, — Кику поклонился и, развернувшись, вышел из зала. — Возмутительно! — фыркнул Англия. — Что этот мальчишка себе позволяет! — Этот мальчишка старше тебя, Артур, — зевая, напомнил Китай. — Ты тоже хорош! Почему ты молчал? — Англия посмотрел на Яо. — А смысл? Я говорил с Кику. Много говорил. Но как видишь, меня он не послушал тогда и навряд ли бы послушал сейчас, — Яо вздохнул. — Но надо же что-то делать! Нужно сбить спесь с этой островной страны, которая возомнила себя непонятно кем! — Артур, ты тоже островная страна, — вновь напомнил Яо, чуть приподняв уголки губ. — Да успокойтесь, — сказал Альфред, сняв очки и устало потерев переносицу, — что ж, если Япония не хочет сдаваться, значит, придëтся заставить его сдаться. — Каким образом? У тебя есть идеи? — Китай скрестил руки на груди. — Я… У меня есть приблизительный план, — голос Альфреда стал тише. — Будь добор, изложи его, — усмехнулся Артур, поправляя галстук. — И давай быстрее. — Потом. Этот план ещё дополняется. Мне тоже пора, — Америка засобирался и, не говоря больше ни слова, вышел из зала. — Вот он странный в последнее время, — озадаченно сказал ему вслед Артур. — Наверняка опять что-нибудь выдумал, — Китай закрыл глаза. — Надеюсь, это «что-то» поможет. У меня больше нет сил сдерживать натиск японцев. Между тем Америка, крайне взволнованный, вошёл в офис президента. Босс, увидев Альфреда, обрадовался, но тут же принял серьëзный вид и спросил: — Ну, что, как прошли переговоры? — Япония не приняла ультиматум, — мрачно ответил Джонс. — Что ж, этого и следовало ожидать, — президент встал со стула. — Япония сделала свой выбор. А мы сделали свой. Готовься. Глаза Альфреда расширились до нездоровых размеров. Сердце забилось в бешенном ритме, гулко отдаляясь в ушах. На Кику сбросят атомную бомбу. И не одну. Это смертоносное оружие, которое способно снести всë на своём пути. И выживет ли Хонда после такого — неизвестно. Альфред, который с удивлением слушал разработчиков этого оружия, а потом воочию увидел этого самого «Малыша», содрогнулся. Казалось бы, вспоминая Пëрпл-Харбор, потери американцев, измученное лицо Китая, Джонс ни на минуту не сомневался в правильности этого решения, в глубине души всё же надеясь, что Кику одумается. Но теперь, когда момент исполнения приблизился, а Кику так и не одумался, в душе поселилась смутная тревога. Как это скажется на здоровье Японии?.. Набрав в лëгкие побольше воздуха, Альфред подошёл к телефонному аппарату и набрал номер. — Кику?.. — спросил Альфред, но в ответ получил лишь молчание. — Кику, я знаю, что ты меня слышишь. Я тебя в последний раз прошу — одумайся. Поверь, если ты не сдашься — тебя ждут серьëзные проблемы. Я не шучу! Но в ответ опять тишина. — Япония, чëрт тебя дери! — нервы Альфреда не выдерживали. — Ты понимаешь, что делаешь себе только хуже?! Брось уже все эти иллюзии! Начни мыслить реально! И на этот раз никто не ответил. — Ладно, если не хочешь — не отвечай, — более спокойным голосом ответил Альфред. — Просто знай, Я звоню тебе по одной причине: ты всё ещё не чужой мне, Кику. Уж слишком много было между нами. Я прощаю тебя за всё, что ты сделал, хотя мне и не следует этого делать. Поступай — как знаешь. — Америка-сан, — глухо раздалось на другом конце провода, однако продолжения фразы не последовало, собеседник положил трубку. Джонс почувствовал неприятное липкое чувство внутри. — С кем ты разговаривал? — спросил Трумэн, выходят из кабинете. — С Артуром, — соврал Джонс, даже не моргнув глазом. — Когда начинаем?