Место без прошлого

Они не были друзьями. Она бы согласилась с этим суждением, если бы сама заявила об этом, но он успел сделать это первым. С момента, как они сели в поезд: - Мы не друзья, Грейнджер. Так что давай не будем притворяться ради работы. - Не будем? - Нет, не будем. На этом всё и закончилось. Он смотрел в окно в течение всей поездки, наблюдая за осенними листьями, которые неторопливо пролетали мимо и за рядами посаженных деревьев, однообразно сменявших друг друга. Казалось, если он отвернётся, то упустит что-то крайне важное. Как будто это было так же занимательно, как комедия по телевизору, и он должен был успеть поглотить каждый её кусочек, перед тем как начнётся реклама. Остальная часть поездки была так же не богата событиями, как и любая другая поездка на поезде. И они вернулись в Лондон всё ещё не друзьями. *** - Мы видим друг друга только во время этим смехотворных поездок. Почему ты не можешь поговорить со мной? Я имею ввиду, не то, что бы вне поезда происходило что-то грандиозное. - Не могу? Или не буду? - Ну правда, какая разница? Ты сидишь, и ты пристально смотришь, и смотришь, и смотришь, а затем моргаешь, и снова смотришь. Он снова это делал. Смотрел. *** К тому времени, как на деревьях появились почки, они должны были делить между собой купе снова. И она решила, она думала долго и упорно и приняла сознательное решение - она больше не намерена тратить впустую четыре вонючих часа, проведённых в поезде, на полную тишину. И она говорила. Про всё и ничто. А он смотрел в окно. - Деревья такие красивые в это время года... - Я не могу поверить, что "Пушки Педдл" выиграли кубок Квиддича! Ведь это уже третий раз подряд?.. - У меня есть яблоня, я посадила её во дворе. Цветы просто великолепны. И так много яблок поспело!.. - Я прочитала эту книгу, она вышла совсем недавно. Персонажи были продуманы так хорошо и казались такими таинственными... Я думала, что вычислила их всех! И в конце концов оказалась абсолютно неправа! Понимаешь... - Я не могу сидеть здесь и говорить с тишиной, Малфой. Разве ты не можешь сказать хоть что-нибудь? - Хоть что-нибудь. Она улыбалась сама себе. За это время они могли бы уже сдвинуться с мёртвой точки. *** Кондиционер в вагоне работал на полную мощность. На одном из пассажиров был надет тёплый свитер; другой, лениво развалившись на кушетке, ухмылялся, как будто что-то забавное сидело перед ним. - Ты чего? - Да ничего. Просто наслаждаюсь сегодняшней тёплой погодой. Так необычно для этого времени года. Она бросила на него сердитый взгляд. - Ты считаешь, что я смешно выгляжу? - Нет, просто уморительно. Затем он отвернулся и уставился в окно. Опять. Он снова ничего не говорил, за исключением того, чтобы принять стакан вина у тележки с напитками, в то время как она проезжала мимо. *** - Почему мы не друзья? Прошёл целый год. Листья снова окрасились в жёлтые, пурпурные и ярко-красные цвета. - Потому что это не так. Ты и я? Мы просто не ладим. - Мы прекрасно ладим. Мы ездим в одном и том же уже купе в течение года, и ни разу не накричали, не оскорбили или каким-нибудь иным способом задели друг друга. - Так ты предполагаешь, что мы друзья. Это не было вопросом. - Ну, почему бы и нет? Он помолчал. - Так скажи мне, друг, почему ты так ценишь мою дружбу? Это из-за моей привлекательности? Или может быть это моё природное обаяние? Тебе любопытно узнать о размере моего банковского счёта? Или, может быть, тебе любопытен размер у меня в штанах? Она густо покраснела. - Нет! Я не хочу каждый раз сидеть в купе с незнакомцем! Я провела часть своего года с тобой и знаю тебя не больше, чем в первый день, как я вошла сюда. Он обдумал то, что она сказала: - Так если мы поговорим сегодня, ты перестанешь донимать меня? Смогу ли я смотреть на деревья в спокойствии? - Возможно. Может быть ты хочешь заключить пари? - Посмотрим. Они поговорили. *** Наступила зима. Из обогревателя дул обжигающий воздух, и она вспотела. - Неужели ты не можешь отрегулировать собственную температуру тела? Она ничего не ответила. - Я только заметил, что ты не способна справиться с температурой воздуха; на тебе свитер. Когда ты находишься под обогревателем, возникает потребность снять с себя слои, так ты расплавишься под своей одеждой. Она бросила на него сердитый взгляд. - Не то, что бы я не наслаждаюсь видом из окна. Все остальные укутаны, и вот ты здесь, в майке. Её взгляд стал ещё свирепее. - Я имею ввиду, можно подумать... Она тяжело выдохнула и что-то пробормотала. - Извини, я не расслышал тебя. - Бркрна. - Ещё раз? - Я беременна, хорошо?, - огрызнулась она. - Мне жарко, а потом мне холодно и мне жарко, а затем холодно, извини, но здесь ужасно жарко. Она обмахивалась рукой. - Не обязательно было огрызаться. - Он выглядел поражённым. - Мои поздравления. - Ну не говори таким потрясённым тоном! - В твоём голосе определённо нет радости, - заметил он. - А что, если я не рада? Он взял паузу, почти неуверенный, безопасно ли теперь было говорить хоть что-нибудь. - Только, пожалуйста, сдерживай свой рвотный рефлекс до минимума. Мы должны работать, ты знаешь. Он выглянул в окно. Ничего больше не было сказано. *** - Разве ты не должна быть толще? Она закатила глаза. - Считаешь ли ты любезность одной из своих положительных черт? - Но серьёзно. - Но я серьёзна. - Почему ты рассказала мне? - Кому ещё я могла рассказать? - Ты имеешь ввиду, что он ничего не знает? - Там нечего знать. - Почему ты рассказала мне, а не ему? - Это наше место, не так ли? Оно много всего содержит. Я посчитала, что было безопаснее всего сказать это здесь. - Так ты бы не рассказала мне, если бы мы не были здесь. - Наверное, нет. Он пристально смотрел в окно. *** - Могу я сказать кое-что? Она смотрела в окно: - Конечно. - Мои слова не покинут это купе? - Нет, если ты хочешь этого. - Я рад, что мы друзья. Даже если это и ограничивается только этим местом. Она взглянула на него: - Почему эти слова не могут покинуть это купе? - Потому что я бы никогда не сказал этого, если бы мы не были здесь. *** Она всё ещё не была толстой, когда он увидел её в следующий раз. - Могу я спросить кое-что? - Для человека, который так уверен в себе, спросить разрешения - это так мало. - Это не очень любезный вопрос. Я полагаю, что справедливо предупредить человека прежде, чем я могу оскорбить его. - Справедливо. Спрашивай. Он снова начал смотреть в окно: - Ты всё ещё встречаешься с ним? - С ним? Нет. - Ты хоть с кем-нибудь встречаешься? - Нет. *** - На что ты смотришь? - Когда я смотрю куда? - Когда ты смотришь в окно. - На руки. Она посмотрела вниз. - Руки? - Ты когда-нибудь замечала, что во время разговора жестикулируешь руками? - Это нормально. Ты тоже так делаешь. - Наши руки поняли друг друга ещё раньше, чем это сделали мы. Она улыбнулась. И он тоже. *** - Почему мы существуем только здесь? - Это гложет тебя, не так ли? - Два года. прошло два года и всего я видела тебя только восемь раз. За это время я оставила серьёзные отношения, была на двух свадьбах, потеряла ребёнка, дважды переехала и видела шесть концертов. И из всех этих вещей, одну вещь я всегда жду с нетерпением: прибытие этого проклятого поезда и пребывание с тобой четыре часа подряд, чтобы ничего не сделать для правительства и вернуться к своей отсутствующей жизни. Это больно. - И тем не менее ты всё ещё здесь, всё ещё сверлишь мой мозг, всё ещё ждёшь ответов. По-прежнему Грейнджер. Никогда не меняющаяся. - Ты ждёшь, когда я стану другой? Он посмотрел на неё: - В последние два года ты изменяла стрижку, я бы сказал, четыре раза. Прошлой зимой ты ходила на массаж лица. Ты делала маникюр пять или восемь раз за то время, пока мы были вместе. За последние два года я подстригал волосы двадцать четыре раза. Не только это, ещё я хожу на маникюр один раз в неделю. Я регулярно хожу на лечебные процедуры для кожи. Мы приходим сюда и выглядим так же, как и прежде. Но я вижу, что твой ум постоянно изменяется, мы общаемся даже во время молчания. Я люблю приходить сюда. У нас нет ни прошлого, ни будущего. Мы можем говорить всё, что хотим. Мы друзья, мы враги, мы можем быть любовниками или ненавистниками, как мы хотим. Ты можешь поцеловать меня, я могу заняться с тобой любовью, прямо здесь, прямо сейчас, и это никогда не покинет это купе. Пока мы здесь, мы находимся в нашем собственном мире. Мы избегаем наши миры, тюрьмы наших жизней и приходим сюда, где мы те, кем мы определили себя сами. Она была потрясена. - Если бы ты поцеловал меня, мы должны были бы принять это и вне этого поезда. - Мы должны принять это снаружи?, - он поднял одну бровь. - Я извиняюсь, но моё лицо слишком красиво, чтобы быть субъектом такого грубого насилия. Она захихикала: - Не совсем так. - А что, если бы я поцеловал тебя? - Тогда у нас не будет шанса на спасение. Я бы хотела вырваться из этого "места без прошлого" , места, куда мы приходим, чтобы только быть. Я хочу иметь и прошлое, и будущее. Я хочу увидеть место, где я счастлива больше четырёх раз в году. - А если бы я упустил эту возможность? - Тогда я думаю, что буду возвращаться на наше место, в наше пространство, к нашему купе, где мы такие, какие есть, и хотя наши руки и понимают друг друга, может быть наши сердца никогда не поймут. Он улыбнулся. Её руки упали, совсем уставшие от попыток понять и объяснить, что она хотела сказать. Но когда они опустились, они оказались не на её коленях, но в руках человека, находившегося перед ней; когда она подняла голову, он смотрел на неё. Удивлённый тем, где оказались его руки. И когда он придвинулся ближе, ему казалось. что он двигается не по своей воле; и когда он уже целовал её, его глаза были так же широко открыты, как и её, пока они не закрылись, вырываясь из его мира, его "места без прошлого".