Mon cherе

      Они трансгрессировали в одно из помещений и прежде чем, она увидела уличное крыльцо он разорвал поцелуй, чтобы вновь взглянуть ей в глаза. — Трансгрессировала когда-нибудь, целуясь? — довольно улыбнувшись тому, что снова её удивил, аккуратно отпер дверь, и пустил её внутрь. — Заходи. Сегодня это место наше до вечера. — Трансгрессирую в поцелуе я первый раз. И знаешь, мне понравилось, — ответила Нарцисса на вопрос мужчины, одновременно рассматривая цветы.       Это была одна из оранжерей ботанического сада. Одно из самых живых и красивых мест Санкт-Петербурга. В дождливую погоду посетителей не было, поэтому у них было время побыть здесь, словно в раю. Стеклянные стены и огромной высоты потолок. Всё внутри циркулировало кислородом, журчала вода и было полно цветов. Пока Нарцисса пребывала в эстетическом шоке, он запечатал дверь и наложил заклятие скрытности, чтобы никто не смог их потревожить. Когда всё было сделано он обернулся смотря на то, как она оглядывается по сторонам, буквально с открытым ртом. Для него нет ничего прекраснее, чем видеть на её лице улыбку. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которая попала в волшебную сказку. В помещении было немного пасмурно из-за серой погоды, поэтому он наколдовал немного света, добавляя солнечных лучей, которые заиграли на цветах и листьях. Боже, как же он хотел её сейчас. Спустя столько лет. Он успел забыть, что такое — быть с женщиной. Его руки огрубели от долгого нахождения в тюрьме, но он хотел сделать её счастливой. Пока та зачарованно рассматривала обстановку, забывая обо всем на свете и любуясь миниатюрным лесом, он подошёл сзади кладя ладони на живот нависая сверху припадая губами к нежной коже, слегка касаясь её вдыхая аромат её тела. Опьяненный ею нежно начал целовать шею не оставляя ни дюйма без внимания. Как же она вкусно пахла, а бархатная кожа ласкала его губы. — Ты мой райский цветок. Отныне, я хочу, чтобы ты только улыбалась. И была счастлива со мной. Ты этого достойна, моя mon ami, — прошептав у самого уха, втянул в рот мочку, нежно посасывая. Продолжая, поглаживать живот, прижимая всё ближе к себе, чувствуя, как наливается кровью член. Очутившись в прекрасной оранжерее, где вечное лето и цветы от простых ромашек, до странных экзотических. Ее удивлению не было предела, как же тут было красиво и тепло. Когда на ее животе оказались горячие руки мужчины, которые притягивали ее к себе, женщина сначала напряглась, разум твердил о том, что знает его всего ничего, но сердце говорило, что знает его вечность. Горячие, нежные поцелуи на тонкой женской шее заставили биться ее сердце быстрее. И доверяя чувствам, волшебница расслабилась. Что-либо говорить она сейчас была не способна, женщина положила свои руки поверх рук мужчины и нежно сжала их. Ее дыхание участилось, иногда с ее уст срывались тихие стоны. От такого трепетного и нежного отношения к ней, у Нарциссы отключился разум, и она отдалась во власть чувств. Она развернулась лицом к лицу. — Геллерт… — прошептала женщина и ее руки проскользили по его груди, по шее. Ладони оказались на мужских щеках и, приподнявшись на цыпочки притягивая мужчину к себе, Нарцисса накрыла его губы своими, увлекая мужчину в долгий глубокий поцелуй, прижимаясь всем своим телом к мужскому. И если бы он ее не держал, то она точно, упала бы. У нее дрожали коленки от волнения, а тело говорило само за себя, оно буквально кричало о желании. — Нарцисса, — он успел лишь произнести её имя, прежде чем его губами завладели её требовательные, чувственные, такие желанные как и она сама. Отвечая на поцелуй проникая языком в рот, крепко обнимал и гладил ладонями по спине, плечам. Пальцами распуская пучок и зарываясь в распущенные волосы, чуть надавливая на затылок. Второй рукой гладил спину, опускаясь всё ниже, но вовремя остановился и удержал себя, чтобы не показаться чересчур наглым и настойчивым. Всё располагало к близости, но он не хотел предаваться плотским утехам здесь. Он привёл её сюда, чтобы она смогла насладиться красотой.       Наконец разорвав поцелуй, жадно глотая воздух, припал снова губами к шее, покрывая поцелуями, давая ей возможность отдышаться. — Ты меня с ума свела. Смотри, я с тобой растерял весь свой грозный вид, — выпрямляясь смотря, на немного растрепанную от любви и желания женщину. Блузка смялась и пошла складками, губы опухли а глаза были затуманены от желания и похоти. — Ну вот смотри. Так и норовишь соблазнить меня прямо здесь, — наигранно поцокал, и перевёл шутя стрелки, улыбнувшись. — Я привёл тебя сюда показать насколько ты красива и достойна всего этого, — отошёл от женщины и разводя величественно руки в стороны покружился. — Все эти цветы, растения не сравнятся с твоей красотой, моя mon ami, — палочкой наколдовал волшебных зверей и птиц, которые наполнили оранжерею жизнью, — все это для тебя. Весь мир для тебя! Я весь твой, — довольно улыбнувшись раскрыл объятья, — ты хотела знать обо мне. Так вот я отвык любить. Я поклялся отомстить за смерть моей прекрасной единственной любви. Я был не я, если бы оставил всё как есть. Когда её не стало, для меня была единственная цель — завоевать весь мир. Чтобы все падали к моим ногам. Я нейтрально относился к маглам, но и не признавал их. Я остался один, ища сторонников и поддержку. У меня был единственный друг — Альбус Дамблдор. Полагаю, ты его знаешь. И у нас была связь. Сам не знаю, как такое случилось. Мы были молоды. Я думал, что он поддержит меня, но был предан близким мне человеком. Мир померк и я перестал доверять людям. Да, он был превосходен по силе и даже меня, тёмного мага смог победить в дуэли. Тогда я думал, что умереть от руки любовника, было бы самым лучшим концом, Цисси. Но увы. Он оставил меня в живых. Отобрал мой дар смерти и запер в тюрьме. С того момента я научился доверять и полагаться только на себя, — сделал быстрых несколько шагов подходя вплотную и смотря в глаза. — Не жди от меня признаний в любви. Не жди сладости до скрежета зубов. Я не привык много болтать. Но я буду доказывать делом подтверждать мою преданность тебе, и это и есть моя любовь. Самая искренняя, — сделал паузу, чтобы перевести дух, — я не всегда могу быть нежен. Я могу быть грубым, как в жизни, так и в постели. Я ревнив и беспринципен. Если ты моя — значит моя. Понимаешь ли ты меня? Готова ли ты меняться. Нет. Не меняться, будь собой. Всегда говори, что ты хочешь. Не надо со мной стесняться, а я подумаю смогу ли я это тебе дать, — улыбнулся, — ты ждала моей исповеди. Вот она. Это было в первый и последний раз. Теперь ты знаешь пожалуй столько, сколько должна. Остальное потом. Всего тебе знать не обязательно. Иначе, твоя психика может не выдержать, — закончив свое вероисповедание тяжело вздохнул, ожидая любой реакции на все то, что сказал.       Нарцисса подошла к Геллерту, взяла его за руки, сжимая их, она и без лишних слов, которые зачастую бывают пустыми, чувствовала его любовь. Мужчина ей открылся, а ему данное откровение далось сложно. Здесь и сейчас происходило нечто волшебное, словно сама судьба их снова свела и венчала. — Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Я верю тебе и доверяю. Я понимаю тебя. Я с тобой стала сама собой. Геллерт, я готово пойти за тобой на край света, в ад, Рай…. Куда угодно. Я хочу быть только твоей и отныне, я принадлежу всецело только тебе, любовь моя, — Мягко улыбнувшись, целуя руки женщины смотря прямо в глаза, всё знал наперёд. Он чувствовал её любовь. Вот так, за короткий срок в него можно было влюбиться. А что потом? Мужчина переживал, что в будущем может навредить ей, ранить её чувства своими отчаянными действиями, но он будет стараться делать её каждый день счастливым. И поэтому обнимая её и прижимая снова к себе, ему так нравилось, как она трепещет в его руках, а он словно голодный удав, готовый вкусить свою жертву в любую минуту. Понимая, что женщина ещё не насладилась окружающей красотой, он медленно повёл её мимо импровизированных полянок, где росли самые разнообразные цветы. Некоторые он знал, и с упоением делился с ней своими знаниями, на мгновение отпуская из своих объятий, чтобы та смогла рассмотреть поближе. Сердце щемило и распирало от чувств. Она любовалась цветами, а он наслаждался ей. Рассматривая все её достоинства так нагло, но сдержанно. Здесь они были одни и всё располагало к близости, но он не хотел торопиться. — Что планируешь делать, когда твой отпуск закончится? Тебе же надо будет вернуться в Лондон. К брату, семье. Наверняка ты не предупредила никого, — этот вопрос давно мучил его, с того самого момента, как он понял, что она должна быть с ним. Позволить ей остаться здесь он не мог, но и вернуться пока не было возможности. Он понимал, что не убережет её от нападок бывших мужей, а они не оставят её в покое. Он внимательно смотрел на неё, ожидая ответа. Нарцисса совсем и забыла о том, что скоро её путешествие закончится. Вопрос Грин-де-Вальда вырвал её из сказки. Женщина резко повернулась к мужчине, недовольно выдохнула и нахмурила брови. Она ещё даже не думала, о том, что будет дальше и как. Не хотела думать. Но стоило бы. Хотя решение лежало на поверхности. Она знала, что с этого момента, она там где он. — Милый, я буду там где ты, — проговорила волшебница и обняла мага. — Мой брат и сын знают, что я путешествую по России. Завтра же отправлю им письма, что со мной все хорошо и приложу колдографии, которые ты сделал. Цисси обнимала Геллерта, уткнувшись в его грудь лицом, и нежно гладила своими руками его спину. Такого единства с мужчиной она ещё не чувствовала. Её переполняли чувства и эмоции, наслаждаясь каждой секундой, и расстаться с ним даже на минимальное время она не готова. — Геллерт, я конечно очень хочу вернуться с тобой в Британию. Мы можем попробовать прибыть магловским способом. У меня есть дом на озере, в глуши леса, среди гор. Дом достроен, но внутри не до конца. Первый этаж с кухней, баром и гостиной готов и спальня готова с санузлом на втором этаже. Остальное доделаем… А если наложить чары скрытности, то этот дом никто не найдёт, да его и без магии трудно найти, — договорив, Нарцисса подняла голову что бы посмотреть в такие уже любимые глаза мужчины в ожидании ответа. Конечно же она хотела вернуться на родину. И уже в её голове зрел план об прощении амнистии, полной амнистии для Грин-де-Вальда. Учитывая, что он за много лет не совершил ничего ужасного. Обнимая за плечи и прижимая к себе, сердце разрывалось от того, что сейчас он пока никто. Беженец и скиталец, вынужденный прятаться от агентов министерства. Как же хотелось свободы, и сделать эту женщину счастливой. Утыкаясь носом в волосы изредка целуя в макушку, чувствуя, что она немного подрагивает в его объятьях. Посмотрев в глаза и слушая её предложения, молча раздумывал. Он не привык жить за чужой счёт и быть кому-то обязанным. Предложение Нарциссы звучало как надежда. Она хотела, чтобы он согласился, поэтому аккуратно подбирала слова. Он ценил её осторожность и деликатность, а так же заботу и переживания. Понимая, что отпустить её обратно в Лондон, одну, было бы слишком не красиво с его стороны, но и принять её щедрое предложение поселиться в её доме, причём это он должен поселить её в своём доме и дать ей лучшую жизнь, было неожиданно приятным. Когда женщина закончила говорить, он ещё с минуту молча смотрел на неё, любуясь, взгляд был настолько серьёзным, что на её бы месте любой испугался. — Mon cher! Твоё щедрое предложение, поселить меня в своём доме, вызывает уважения. Но это я должен подготовить наш дом, и пригласить тебя, как мою королеву, — он обнял ладонями её лицо и улыбнулся уголками губ. — Ты же знаешь, что я не из тех, кто приходит на всё готовое. И мне будет очень неловко жить за твой счёт. Понимаешь? — чувствуя, как женщина начинает паниковать и расстраиваться, не может допустить и мысли о том, чтобы она переживала. — Ты готова настолько сильно рисковать ради меня? Агенты повсюду. Если они найдут меня, то посадят, а ты снова будешь опозорена. Ты понимаешь, какие риски принимаешь? Я ничуть тебя не отговариваю, но ты выбрала великого и ужасного преступника, — ухмыльнулся сам себе а потом снова стал серьёзным. — Мой дом, твой дом. И в нем много чего предстоит тебе доделать. Много чего. Мы можем его использовать сейчас как убежище, а потом когда я подам официальное прошение о полной амнистии, перевезешь меня жить в замок. А домик на озере останется нашим местом, куда мы будем сбегать от людской суеты. — смотря в глаза мужчины не менее серьезно, говорила Нарцисса, когда он обнял ладонями ее лицо. Ее же руки лежали на мужской груди, медленно поднимались к шее мужчины, нежно обнимая его, она хотела целовать его снова и снова. — Я знаю милый, я знаю, — отвечала она на слова мужчины о неловкости ситуации, женщина понимала его и нисколько не хотела принижать его мужественность и самодостаточность. Волшебница знала, что он может обеспечить и ее, и ее сына если потребуется, и их ребенка, если они того захотят. — Как отреагирует сын на твой выбор? Что мне делать без магии. Я там даже трансгрессировать не смогу. Ох, mon ami, — не выдерживая этого взгляда снова крепко прижал к себе женщину, кладя щеку на макушку, поглаживая плечи и волосы. Сам не зная, что ему делать, не хотел отпускать её и вернуться — означало подписать смертный приговор. — Сын? А что он скажет, он взрослый и поймет меня. Драко прекрасно видел, как я страдала. А для любого ребенка важен тот факт, когда мама счастлива. Он примет тебя. За это можешь не переживать. И мой брат тоже примет тебя. Сначала по возмущается, но примет. Для Сириуса тоже важен факт моего счастья. Кстати Сириус нам и поможет с министерскими делами, с амнистией, — когда Геллерт прижал ее к себе еще сильнее, из уст женщины вырвался сладкий стон, сердце забилось сильнее, женщина оторвала свою ножку от пола и медленно провела ей по ноге мужчины. Обхватывая его ногой нежно, провела до его бедра и опустила так же медленно, скользя по его ноге вниз. — Ты же знаешь, я не отступлю от своего величия. Пусть теперь буду решать этот вопрос более гуманным способом, но для всех я ужасный и опасный. Ты замёрзла? Может вернёмся в отель? Выпьем и всё обсудим? — желание овладеть ею не угасало, и нужно было привести мысли в порядок, решив, что ему делать дальше и как поступить. — И да я готова рисковать ради тебя, тебя не посадят. Мы добьемся полной амнистии и ты будешь свободен. Так же ты вправе вернуть сою волшебную палочку, — чуть замолчав и подумав, Нарцисса добавила. — Я считаю, что ты вправе ее вернуть, Бузина по праву твоя и ничья больше, и я полностью тебе доверяю. Не знаю, как это объяснить, но я уверена, что все будет хорошо. Я выбрала настоящего мужчину, великого и могущественного, сильнейшего мага и чертовски сексуального, — на последнем слове волшебница засмущалась и ее щеки как всегда залились румянцем. Удивительно, но с Геллером, она чувствовала себя иначе. Словно впервые влюбилась, хотя оно так и было, таких эмоций Цисси еще не переживала. Ради него она впервые в жизни хотела действовать, ради этого мужчины. Будь на его месте Люциус или Северус, она бы и палец о палец не ударила, сама себя не узнавая, Нарцисса понимала, на что идет и отступать не собиралась. — Я знаю, что ты не отступишь, и верю тебе. Я поддержу тебя в любых начинаниях. Да, начинаю замерзать, давай вернемся в отель, только поцелуй меня, — договорила она прижимаясь к Грин-де-Вальду как можно сильнее.       Чувствуя, что теперь в доме, куда Нарцисса его решила привезти, требуется мужская рука, слегка усмехнулся находчивости женщины и её раскрепощенности. Она совершенно не боялась открыто говорить ему, тёмному магу о том, что нужно сделать ремонт. Это поражало и одновременно пугало. Ведь он не хотел так быстро становиться домашним, он ещё в полном расцвете сил, но рядом с этой женщиной все другие мысли отходили на второй план. Конечно, он хотел залечь на дно, завести семью, чтобы возвращаясь домой, его ждала любящая жена. Как долго ему пришлось ждать продолжение себя. Она прекрасно добавляла его, разбавляла, возбуждала. Читала его мысли, была осторожна. Это было самое главное, что та понимала его и поддерживала. Пожалуй она станет сильной опорой и прикроет тылы, а в тяжёлые моменты залечит раны. Только её он видел сейчас рядом с собой. Она вся его, в объятьях, так игриво поглаживает ногой бедро и жар её тела проникает через плотную кожаную ткань. Чертовка играет с огнём и сама прекрасно знала об этом. Было очевидно, что ей не хватало тепла и ласки. Ни один из мужей не давал ей то, что она заслуживала и это чувствовалось. Смотря ей в глаза понимая, что стоит вернуться, пока чары не рассеялись и пока она не наговорила ещё чего нибудь бередя его прошлое, опустил свои ладони на её бедра ловко поднимая обнимая себя ногами. Улыбнувшись, поймал её губы, вовлекая в поцелуй, вспоминая, что та не трансгрессировала целуясь, переместил обоих в его номер. Стоя уже в тёплой комнате отеля, держа свою единственную на руках чуть сжимая бедра, не в силах оторваться от мягких губ. Всё же они оба были голодные по любви и ласки, поэтому медленно опустив женщину на пол, провел ладонями по её ягодицам, сжимая их и шумно выдыхая прямо в рот готовый бросить её на кровать и растерзать, но всячески держал себя в руках. Задыхаясь от переизбытка чувств, разорвал поцелуй проводя носом по носу и чуть отстранился тяжело дыша. Чувствуя мужские руки на своих бедрах, Нарцисса получала наслаждение от этой ласки, когда мужчина с жадностью сжимал ее ягодицы, она прикрыла глаза, и не удержавшись тихо простонала от удовольствия. В миг, она оказалась на его руках, что еще больше возбуждало и будоражило ее желания, чувства и разум. Ее узкая обтягивающая юбка задралась на самый верх бедер, оголяя шелковое кружево чулок, одетых на стройные ножки женщины. Женщина обвила талию мужчины ногами и тут же была заключена в глубокий, требовательный поцелуй, как вдруг их затянуло пространство, хлопок и вот они в номере. Женщина теряла над собой контроль от любого прикосновения Геллерта, а сейчас, еще немного и она дошла бы до пика, вот так вот от одного поцелуя и крепких мужских рук на ее теле. Грин-де-Вальд разжигал в ней желание, огонь страсти. Женщина была готова взорваться, но мужчина отступил, опустил ее на пол и напомнил, про согреться. От чего Цисси засмущалась: «Возьми себя в руки, нельзя же так себя вести. Ну же Нарцисса, ты напугаешь Геллерта, нельзя же так откровенно хотеть мужчину. Нет… можно… И я ничего, не могу с этим сделать. Да гори оно все синим пламенем» — так думала женщина в тот момент про себя. — Тебе нужно согреться. Я надеюсь, ты не против, что я привёл тебя в свой номер, — улыбнулся. — Вина? — почти прошептав погладив ладонями по щекам женщины, которая выглядела смущённой и в тоже время возбужденной. Ещё немного и она сама на него наброситься, поэтому он сделав пару шагов назад подошёл к столику, беря графин в руки наполняя бокалы. — Зря ты упомянула про палочку, — резко погрустнел, — он заслуженно отобрал её у меня. Я заслужил это. Признаться, я жаждал смерти, — повернулся держа в руках бокалы и медленно подошёл, подавая даме его, — я надеялся, что он убьёт меня и это был бы счастливый финал моей жизни, — сощурился, — но он не смог этого сделать. Любил, наверно, — опустил взгляд на свой бокал, — и я не виню его за это. Но палочка. Его ведь убил Волан-де-Морт? — он поднял глаза, которые искрили слезами, но он не хотел показывать ей этого, поэтому поджав губы, играл желваками и молчал, — я не могу забрать её. Я не такой, каким ты меня считаешь. Я боюсь. Если заберу её, снова перестану себя контролировать, — посмотрел в сторону, снова морщась, чувствуя свою слабость и зависимость, — я не хочу быть таким больше, Цисси. Не хочу, — не смотря на женщину залпом осушил свой бокал о чем-то думая, сжимая его в руке так сильно, что стекло пошло трещинами и готово было вот-вот разбиться. Нарцисса понимала, что для него это все сложно и тягостно, но она не хотела ничего плохого сказать. Если Геллерт думал, что она его считает ужасным, то он глубоко заблуждался. — Я знаю, какой ты. Ты справедливый. И если ты не хочешь чего-то, то этого не будет, а если посчитаешь что-то сделать — значит, на то есть очень веские причины. Ты ничего не делаешь без причин, — проговорила волшебница, глядя в глаза Грин-де-Вальда, забирая бокал вина и делая пару глотков. — Кто убил Дамблдора? — переспросила волшебница у мага, удивляясь тому, что он не в курсе. — Альбуса Дамблдора должен был убить мой сын. Мальчик слишком юным парнем, попал в пожиратели смерти и все из-за глобального провала Люциуса. Люциус разбил пророчество, а Лорд решил наказать Его, и принудил вступить в свои ряды Малфоя младшего. И мой сын, испугавшись, уже за мою жизнь вступил в их ряды и получил задание от лорда. А я, испугавшись за жизнь сына…. Принудила его крестного, Северуса Снейпа, заключить со мной непреложный обет о том, что если Драко не сможет убить человека, а он не сможет. Я знаю своего сына, я растила его мягким, да он не любит маглорожденных волшебников, но на убийство не способен. И если бы Драко, не смог убить Дамблдора, то Волан-де-Морт убил бы моего сына. А я не могла этого допустить. Понимаешь? И тогда я пришла к Снейпу и он согласился. А нарушать непреложный обет нельзя. И тогда на Астрономической башне, Драко не смог, несмотря на все разногласия, он уважал директора. И Дамблдора убил Северус. Именно Северус выпустил непростительное заклинание в Альбуса в ту ночь.       Закончив очередной свой рассказ, Нарцисса допила вино в бокале, а пока Геллерт, о чем-то думал с очень серьезным видом, женщина забрала его бокал из рук и поставила на столик. Свой бокал она тоже поставила рядом. Подошла к мужчине. Она чувствовала, что должна сейчас что-то сделать, что бы Грин-де-Вальд понял, что она желает ему только лучшего, только того, что он заслужил поистине. — Милый, прошу тебя, выслушай меня. Я хочу что бы ты не боялся. Я верю тебе и верю в тебя. Ты уже не такой. Ты лучше, ты в миллиарды раз лучше других. У тебя есть сердце и я это знаю. Я знаю, какой ты по истине, твои откровения дорогого стоят, — Нарцисса заключила его лицо в свои ладошки, волшебник, что-то хотел сказать, но женщина его опять опередила. — Я всегда буду рядом, и помогу тебе, и с контролем, и с жаждой. Вместе мы все преодолеем. Геллерт, ты не один, нас теперь двое, — встав на цыпочки, она чуть касаясь его губ, оставила кроткий, но нежный, полный любви поцелуй на его губах. После чего отпустила его из своих объятий, нежно проведя руками по груди, плавно развернувшись и медленно отходя в сторону покачивая бедрами, направилась в сторону бокалов.       Стоял всё это время, почти не шелохнувшись слушая очередной печальный рассказ волшебницы, которая переживала, как мать за сына и вновь это уже до боли знакомое имя, Северуса Снейпа. Что же это за волшебник такой, который никогда не использовал запрещённых заклинаний, вдруг за крестника убивает человека. Да и ещё какого. Самого близкого и дорогого ему. Дамблдора. Ревность, обида и злость больно кольнули в груди, но он не подал вида, не став волновать женщину. Она и так отказалась от всего из-за горе — мужей. Один другого стоил и он точно знал, что ни того ни другого он соратником не сделает. Пребывая в своих мыслях тяжело дыша, посмотрел на неё, которая уже смогла подойти к нему, чтобы успокоить, остудить его пыл, уберечь от переживаний и у неё это хорошо получалось. Щурясь и продолжая молчать смотря на ту, которую выбрал королевой и той, что должна быть рядом, чувствуя её прикосновения на своих щеках. Она исцеляла его раны, заставляла забывать обо всем, что было в прошлом. Рядом с ней он хотел жить настоящим и научиться любить её, так как она заслуживала. Не дав вставить хоть слово, мимолетно накрыл её нежные руки своими, поглаживая и сжимая успокаиваясь, мгновенно забывая о мести, наклоняясь навстречу её губам, чувствуя дыхание вперемешку с алкоголем, но не успев вовлечь её в поцелуй, чертовка уже улизнула от него направляясь за бокалами. Его был пустой, а вот её ещё нет. Она играла с ним, возбуждала, сама того не понимая, что он принимает её игру. Забывая о Дамблдоре, палочке, Снейпе решая, что пора заканчивать эти игры, но все делать постепенно, медленно подошёл сзади кладя ладони на её такие хрупкие плечи. Женщина вздрогнула, но знала, что он подойдёт. Чуть сжав пальцы, наклонился, проводя носом по шее вверх выдыхая аромат, чуть прошептав на ушко. — Останешься сегодня у меня? — глупый вопрос, но таким образом он дал ей выбор. Остаться или уйти. Оставив короткий поцелуй на щеке, не дожидаясь ответа ничего не говоря ,направился к двери в ванную, по пути снимая пиджак и вешая его на спинку кресла, — если остаёшься, то жди. Я скоро, — он не мог быть с ней в верхней одежде, поэтому решил всё же привести себя и мысли в порядок, кратко улыбнувшись закрывая за собой дверь в ванную. Почувствовав мужские руки на своих плечах, Нарцисса вздрогнула, но не от неожиданности, а от возбуждения. Каждое прикосновение мужчины, она сейчас ощущала ярче, женщина желала его, хотела, что бы он овладел ею. Наклонив голову влево, прижимаясь щекой к мужской руке, волшебница открыла доступ к своей шее и тут же на ней почувствовала горячее дыхание Геллерта и такой правильный вопрос с его стороны, прозвучал шепотом, на выдохе прям в ее ушко. А следом короткий поцелуй в щеку, Нарцисса хотела так же прошептать ему «да», но Мужчина уже закрывал за собой дверь в ванную комнату, оставляя женщину на некоторое время со своими мыслями. Она лишь облизала свои губы и улыбнулась ему и осталась ждать. Несмотря на то, что женщина была два раза замужем, она волновалась, основные ее страхи были связаны с ее внешним видом. Цисси переживала по поводу. Того что ей все-таки уже не двадцать, а вдруг ее тело выглядит ну не очень привлекательно? Хотя она последнее время посещала разные занятия, то танцы, то фитнесс. Старалась держать себя в тонусе, что бы нравиться мужу, что бы тот на других не смотрел, а он, оказывается, загляделся на Люпина. Ощупав себя, словно проверяя все ли в порядке, женщина так и осталась стоять на том месте, где ее оставил Геллерт. Она прекрасно понимала и осознавала, чего они оба желают, чего они хотят. Какая-то часть женского мозга паниковала, но женщина шла дорогой, которую указывало сердце. Несмотря на хороший контроль климата, в номере ей стало душно, казалось, что мало кислорода, и она сейчас задохнется, расстегнув три пуговицы на блузке, стало чуть легче, но ее дыхание не хотело восстанавливаться, а только, наоборот, от волнения еще больше сбивалось. Минуты длились вечность, Нарцисса не знала, что делать, когда Грин-де-Вальд выйдет из уборной. Но вот щелчок замка и он вышел к ней. Женщина, мягко ступая, подошла к мужчине, положила свои руки ему на грудь и нежно. Вела их по его телу вверх, по шее к его щекам, пристально смотря в его глаза. Сейчас любые слова были бы лишними. Геллерт и так понимал ее, без слов.       Смотря в зеркало на свое отражение, он сам не понял, что твориться. Он не робел, не боялся, наоборот хотел выглядеть безупречно и давая время ей тоже свыкнуться с мыслью, подготовиться к тому, чего они оба хотели. Расстегивая и снимая жилет оставаясь в одной рубашке, ловко расстегнул пуговицы на рукавах, закатывая их до локтей, а затем включая воду и умываясь прямо холодной водой. Она немного остудила его пыл, ибо в штанах давно было тесно и ещё немного и он бы кончил, даже не касаясь её. Медлить больше было нельзя. Либо сейчас, либо никогда. Упираясь ладонями в раковину, он ещё постоял несколько минут, пытаясь восстановить дыхание. Эта женщина сводила его с ума и там за дверью ждала его. И всегда будет ждать, ведь она теперь его. А значит, надо брать себя в руки. Подняв голову и снова посмотрев на отражение, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, поправляя волосы, собираясь с духом, чтобы вновь вернуться к ней и будь что будет.