Mon cherе

      Женщина лежала в кровати под теплым одеялом, но ее трясло, словно она замерзла, но нет, на ее состояние сказывался сегодняшний день. «Да лучше бы он меня убил, еще днем, там на столе… Или бы как его последователя в министерстве бы прибили… Почему, вот почему … Дура, какая я дура… влюбилась, да так что готова возненавидеть и в то же время хочу, что бы он был счастлив. Если его счастье заключается в свободе…. Я доведу дело до конца, и исчезну из его жизни… Исчезну …» — думала женщина, лежа в кровати. Она переживала, любила его и боялась, что Геллерт не придет. Но и видеть она не хотела его. Она не могла без него, но и с ним она сейчас не хотела находиться. Нарцисса бесконечное количество раз уговаривала себя уснуть. Она не могла спать, есть, пить. Этот мужчина свел ее с ума. Женщина то как кошка металась по номеру, то снова ложилась. Решив все же немного перекусить, в надежде успокоиться, Цисси достала из маленького холодильника фрукты. Достав фруктовый нож, стала счищать кожицу с киви, руки тряслись и вот не задача, в дверь постучали. Всем своим нутром женщина почувствовала его. Она буквально слышала его дыхание за дверью, от чего нож соскользнул в ее руке и глубоко порезал ее средний палец на другой руке. — Чёрт! Твою же налево! — выругалась достаточно громко, не сдержав эмоции от режущей боли, и замолчала. Волшебница не пошла открывать дверь. Но видимо Геллерт ее услышал и стал стучать куда требовательнее. Она злилась на него, обижалась. Встав с кровати. Оставив на тарелке этот киви и проклятый нож, облизывая палец от крови, которая не хотела останавливаться. Подошла к двери, напрочь забыв накинуть халат, оставаясь в белом пеньюаре. И уже смирилась с тем, что, скорее всего, это ее последние минуты жизни. Молча открыла дверь. И не проронив и слова, вернулась к кровати, стараясь сохранить самообладание. Взяв полотенце, зажала его в руке. Да бы перевязать палец. Села на кровать и смотрела на волшебника. Она хотела сказать: «Давай прибей меня, только быстро и безболезненно. И покончим со всем этим!» Но промолчала, лишь тяжело вздохнув.       Когда дверь открылась, он в буквальном смысле этого слова, хотел наброситься на неё с претензиями и отчитать, но увидев, что у той шла кровь, не сразу понял откуда. Мысль о том, что она хотела покончить свою жизнь самоубийством привела его в бешенство. Всё-таки она была никакой не умной. Войдя быстрым шагом в номер, наотмашь закрывая за собой дверь, последовал за женщиной. Она пыталась перевязать окровавленную руку и, конечно же, не пользуясь магией. Задыхаясь, он бросился было помочь, но та молча отпрянула от него, не давая руку. Злясь снова на то, что она отказывается принимать помощь, а время шло на секунды, он боялся, что она может потерять сознание, не зная сколько крови та потеряла. Хватая волшебницу за здоровую руку, которой она держала пропитанное кровью полотенце, он подняв её на руки, понёс в ванну почти поскальзываясь на кафельном полу и посадив на унитаз, включил воду. Нужно было осмотреть масштабы раны, поэтому он быстро выхватил из руки полотенце, не замечая ничего вокруг, решительно делая свое дело. Намочил его аккуратно, быстро сложив в четверо и припадая на одно колено перед ней, хотел взять руку, чтобы вытереть кровь и восстановить её порезы. Когда та не дала, и что-то лепетала о том, что ничего опасного нет, он снова схватил руку с силой протягивая её, но это была не грубость — проявление заботы и начал протирать ладонь важным полотенцем. После того, как он увидел порез не там, где ожидал его увидеть. Мужчину обуяли смешанные чувства. Он чувствовал себя полным идиотом, которому пришла в голову эта идиотская мысль. Никто никогда ради него не резал вены, потому что он всех убивал сам. И если бы она действительно их порезала, то было бы ему легче на душе, живя с этим? Поднимая глаза на смущенную женщину, та видимо поняла, о чем тот подумал и наверняка смеется над ним. Ни слова не говоря, достал палочку, произнося какое-то странное заклинание не на своём языке от чего рана затянулась, не оставив и следа. Бережно обтер руку от остатков крови, он поднялся с колен и, швырнув полотенце в раковину, вышел из ванны. Когда мужчина посмотрел на женщину в ванной комнате, до Цисси дошло, о чем он подумал. Ее сердце сжалось, он испугался за ее жизнь, может ему и не плевать на нее. Как она думала, в последние часы. Его забота, зачем он вот он сейчас заботится о ней? А потом опять обвинит в том, что она министерская шестерка. Волшебница сидела тихо, погруженная в свои мысли, и тихо наслаждалась его заботой. Он ей подарил крылья. Она теперь, несмотря на то, будут они вместе или нет, добьется этой чертовой амнистии. Нарцисса сама себя не понимала, почему именно он? Почему не смотря на его жестокость, она видела в нем свет. Почему ей не все равно на то, что он творил в прошлом? Она верила в него, она видела в его темной душе свет. Да ее намерения были от чистого сердца, и она ничего не требовала взамен. Да ее действия несли риски, женщина доверялась своей интуиции, действовала сердцем, а не разумом. Она больше доверяла своему сердцу. Вот и сейчас разум орал «Беги! Беги! Отпусти и забудь! Беги отсюда!», а сердце твердило — «Ну же, выйди в комнату, он там, ты ему нужна, если бы было иначе, то он бы не пришел!». Стоя в спальне, не знал как и о чем говорить, чувствуя себя полнейшим кретином, даже усмехнувшись самому себе. Уходить было поздно, а значит нужно было найти подходящие слова для разговора. Окинув взглядом комнату, он заметил не очищенные киви, лежащие с окровавленным ножом. Присаживаясь на край кровати, он принялся очищать их медленно и аккуратно в тот момент, когда волшебница вышла из ванны, заставая его за этим делом. Прошло минуты три как Геллерт вышел и оставил ее одну в уборной. Волшебница словно впала в ступор, но очнулась и тихо вышла из уборной. «Что говорить ему? Как говорить? Я не знаю что делать». Думала женщина, выходя из уборной, тогда когда первый киви был очищен. Она прошла и села рядом, забралась с ногами на кровать, поджав их под себя. Ее трясло, но Нарцисса сдерживала свои эмоции и тихо прошептала нежное: «Спасибо», взяла очищенный киви, нет она не хотела есть, ей нужно чем занять рот, что бы не заплакать от нахлынувших чувств. Так и сидела она жуя киви. Он не хотел разговаривать, не хотел обсуждать эту нелепую ситуацию. Ему сейчас совершенно ничего не хотелось. Желание было остаться здесь. Он не мог без неё, и боязнь довериться ей одолевала. Замечая боковым зрением, как та села на кровать поодаль его он ссутулился. Куда-то делось его высокомерие и именно сейчас он выглядел таким, каков он есть. Сидит и чистит киви. Смешно и нелепо было до банального. Если кто-то из сторонников узнает, что он вот так сидит на углу кровати и чистит незнакомке киви, то вряд ли бы поняли его. А он именно это и хотел. Чистить ей эти киви, чтобы она не дай бог поранилась, а он не успеет её спасти. Поднимая глаза, подавая ей фрукт замечая её волнение, понял, что та боится его. Он добился нужного эффекта и почему-то от этого сам был не рад. Беря второй фрукт и умело орудуя ножом, даже лучше, чем палочкой осмелился отрезать кусок и поместить его в рот. Слишком давящая тишина нависла над ними. Волшебница сидела боясь шелохнуться, не зная, о чем думал мужчина, а он сидел спиной к ней, с опущенными плечами и задранной к потолку головой, с закрытыми глазами. Никто не хотел нарушать тишину, но он знал, что эта доля выпала ему. Сделав глубокий вдох он наконец то собрался с мыслями и проговорил пересохшим горлом поспешно прочищая его. — Те документы, что ты принесла, — сам не зная, почему он начал именно с этого, но менять тему уже было нельзя, — я ознакомился. И так понимаю, что ты ходила одна. Наплевав на все запреты. Не думая о своей безопасности. Ты отдавала отчёт своим действиям? — он опустил голову смотря теперь в пол жмурясь от небольшого головокружения. — Ты понимаешь, кто я? Тебе мама с папой не рассказывали обо мне? — развернувшись на кровати, посмотрел на неё холодным взглядом. — Что ты сделала, ты понимаешь? Я. Преступник. Безжалостный убийца, — его голос был низким и мрачным, от чего у другого бы пробежались мурашки, — Посмотри, что я с тобой сделал, — он указал рукой на шею женщины, где зияли яркие синяки. — Ты думаешь я жалею об этом? Нет. Я бы сделал это с тобой ещё ни один раз, — сделав ещё одну паузу следя за её реакцией, — потому что тебе это тоже понравилось. Ты не оттолкнула, не сопротивляясь. Ты стонала подо мной и кончила настолько ярко, что не приходила в себя несколько минут, — снова замолчав отвёл взгляд, — обычно я убиваю своих партнёрш, как только наиграюсь и удовлетворюсь. Обычно это те, кто пытается найти меня, втиснуться в доверие и таким образом поймать меня. Я играю в их игры, но только для них всегда один печальный конец, — снова поднял взгляд на волшебницу которая была в очевидном шоке, но вида не подавала. — Я не убил тебя. Не смог. Я показал тебе свою сущность, показал все риски и отпустил. Отпустил с миром, надеясь, что ты соберешь чемоданы и улетишь в Лондон, но ты… Резко и быстро начал стучать кулаком о постель, почти крича: — Ты пошла в это гребаное министерство. Не задумываясь о том, что тебя могли схватить. Запытать. Убить, мать твою! — задыхаясь от злости, обиды и любви успокоился и посмотрел на испугавшую женщину щуря глаза, — Скажи мне. Ты хотела чтобы с тобой что-то сделали? Или у тебя огромные покровители, которые смогут высвободить тебя из Азкабана. Или ты надеялась, что я приду тебя спасать? Вариантов много, ответов ноль. Объясни мне! Я хочу знать. Зачем рисковать жизнью ради меня? Да, я обещал сделать тебя счастливой, я много чего тебе обещал ровно до того момента, пока в твою светлую головку не пришла мысль пойти и сдать меня министерству. Чем ты думала в это время? — говоря это уже тихо и спокойно резко отвернулся от неё закрывая лицо руками массируя переносицу. Было тяжело принимать тот факт, что она все-таки не мракоборец, что просто наивная женщина, которая искренне влюбилась в злодея. Как банально было просто, и как больно будет потом жить с этой виной, от того, что он не поверил ей, в её чувства. — Скажи мне, ты точно не из Аврор или Мракоборцев? Потому что я не могу поверить, что ты могла взять и влюбиться в меня вот так. Зная какой я монстр. О, Боже! — паника нарастала, отчаяние становилось больше. Он снова согнулся пополам, упираясь локтями в колени, подпирая голову. Внутри Нарциссы бушевали эмоции. Ей было страшно, она понимала все, что Геллерт ей говорил. Страх в ней он поселил, а с ним постепенно уходило ее доверие, и все больше нарастала обида. Он снова срывался на крик, а у нее не было сил ему ответить, съязвить. Она сжала зубы, зажмурилась, глубоко дышала, Нарцисса была во власти эмоций. Она не могла вымолвить и слова. Но он ждал ответов на свои вопросы. А она не понимала его, любит он ее или хочет убить. Нарцисса признавала тот факт, что сегодняшний жесткий секс ей понравился, это глупо отрицать. Она и синяки не стала маскировать. И тут ее прорвало. Если он ее и убьет. То точно сегодня, и она с этим фактом сейчас смерилась. — Да, понравилось… — тихо, почти шепотом проговорила женщина. Не стала она отрицать она насчет секса. — Зачем пошла в министерство? Затем, что хочу, что бы ты был свободен и не боялся. Я просто хотела гулять с тобой по парку, не оглядываясь по сторонам. Хотела, что бы ты мог вернуться в Лондон, со мной или без меня… Я передумала кучу моментов, идей. И это единственный вариант как вернуть тебе тебя. Нет, у меня нет никого кроме сына и брата. Тебя — добавила она чуть слышно. — Да я отдавала себе отчет в своих действиях и шла осознанно, я не хотела, что бы со мной что-то сделали. Я не хотел, что бы ты туда приходил и тем более за мной. Тогда ты бы был под опасностью. И я даже не думала тебя сдавать министерству. Прежде чем, туда пойти… — волшебница замолчала, она не знала, как он воспримет еще одну информацию, сделала глубокий вдох выдох и продолжила: — Я использовала заклинание, разработанное Альбусом «Немое молчание», если что-то пошло бы не так, они бы никогда не узнали где ты. Чем я думала? Сердцем. Зачем я это делала? Это же очевидно, Геллерт — я люблю тебя. Наверное, я, дура. Но вот такая я… Я не мракоборец и не аврор. Никогда ими не была и не собиралась ими становиться. Да, я влюбилась в тебя, принимаю тебя таким какой ты есть. Я вижу свет в твоей мрачной душе. Он там есть, просто ты не хочешь его выпускать. И не хочешь впускать меня в свое сердце. Ты не хочешь мне доверять. Это меня убивает изнутри, — она опять замолчала. Несколько минут она плкала, отвернувшись от него, закусив губу, стараясь не издавать и звука. — Вот теперь можешь убить меня. Только быстро. Что бы я не мучилась. Ну и забыть, — добавила Нарцисса на полном серьезе дрожащим голосом. Он сидел держась за голову, так как сам был на распутье. Не зная, как поступить. Её слова будоражили его кровь. Мужчину трясло, но он старался не выдавать своих эмоций. Несколько раз оборачиваясь на её слова, качал головой, а когда она заговорила о любви, о чувствах и что она не мракоборец у него всё опустилось. Земля уходила из-под ног казалось, что все чего он добился было впустую. Словно ничего это сейчас не значило совершенно. Да, он давно признал, что не жил до встречи с ней и сейчас она толкала его к пропасти не сбывшихся мечт. Она же не знала, что он давно отказался от всего, что хотел. Он смирился с судьбой и спокойно жил в тиши, словно тень. Её слова о том, чтобы вернуть ему себя, да он сам не знал теперь, кто он. Живя в постоянном страхе, спя с включённым светом держа на груди палочку — это ли жизнь? Когда женщина заплакала, искренне, не наигранно, его гордость подломилась. Сердце растаяло и он не смог более причинять ей боль. Встав на ноги, стаскивая ботинки, он залез на кровать, садясь рядом с ней. Обнимая за плечи, прижал к себе, утыкая лицом в свою грудь. Женщина сначала сопротивлялась, но потом стихла, а он сидел ни жив, ни мёртв, гладя её по волосам. В этот момент он был опустошен и бледен. — Единственная твоя ошибка — ты всё решила за меня, — он вздохнул и продолжил. — Ты хочешь, чтобы я вернулся, чтобы всё было как раньше. Но как раньше в моей жизни быть уже не сможет. Я потерял свои надежды, мечты. Я никто, mon ami. Когда ты встретилась в моей жизни, у меня появилась надежда начать всё сначала. Я уже обдумывал планы. Хотел поселить тебя в наш дом, и делать счастливой каждый день, — он говорил тихо, словно рассказывал сказку, — но ты решила реанимировать меня. Пробудить того Геллерта, которого якобы знала и у тебя получилось, — проводя пальцами по синякам на шее, сморщился, — и получила то, что хотела. А всё почему? Потому что никогда не слушала меня. Что я говорил, — беря её лицо в свои руки посмотрел в её глаза без всякой злости. — Ты шла как паровоз. Сначала предложила жить вместе, потом это министерство. Я сказал тебе, что для мужчины нет иного унижения, чем жить за счёт женщины. Ты настаивала. Я согласился. Начал думать о том, как нам вернутся и снова ты начала решать а потом обиделась на то, что я сказал. Я заботился о твоей безопасности. Я сказал, что мы вернёмся в Лондон, но как чужие люди. Ты обиделась. Обиделась же? — сделал паузу, чтобы донести свои слова и волшебница могла переварить информацию — Обиделась. И в твою голову пришла безрассудная и опасная идея, отправиться в министерство России. Другой страны, где ты — гость и сказать, что ты знаешь самого Геллерта Грин-де-Вальда, которого разыскивает весь мир. Пришла и сказала. Ай-да, молодец. Они и рады стараться. Почему ты не пошла со мной? — он снова замолчал смотря на неё всё ещё держа лицо в своих ладонях. — Гордая? Тебя изнасиловали, а ты все равно пошла. Ты идёшь на поводу своих инстинктов. Ты заложница своих эмоций. Почему не подождала? Почему не послушала меня? Я бы пришёл к тебе этим же вечером. Да-да. Я бы пришёл за тобой. Не веришь? А знаешь почему? Потому что ты не знаешь меня. Ты сделала много поспешных выводов и стала жертвой. И вот мы пришли к логическому концу нашей истории, — он снова замолчал, отводя глаза в сторону собираясь с мыслями, так как было тяжело сейчас извиняться, принимать тот факт, что он тоже виноват, а ещё сложнее было признаться ей в истинных чувствах. — Я не умею извиняться. Никогда этого не делал. Но попытаюсь донести до тебя. Я циничный, эгоистичный, самовлюбленный и очень жёсткий человек. Я очень расчетливый и продуманный, за что и выжил. Я никогда не иду на поводу у своих чувств, в ноги не бросаюсь и не тороплюсь. Да, я не доверчивый и горжусь этим. Опять же благодаря этому, я жив, — очередной глубокий вдох. — Ты видишь во мне свет, я очень рад. Я предупредил тебя в самый первый день, какой я и ты не испугалась, не отдалилась, а наоборот даже позволила мне грубо с тобой обойтись. Не гордись этим. Тебе это не к лицу. Но я ценю это. Я оценил тебя в самый первый день. Ты сильная, храбрая, упертая, но глупая. Амбициозная. Так нельзя, mon cher. Я полюбил тебя. Полюбил так сильно, что не смог убить. Почему и отпустил, чтобы ты осознала всё и быстрее уехала домой, что тебе нельзя быть рядом с таким как я. Но ты опять решила за меня. Я скажу тебе сейчас только одно, — стал снова серьезным, — либо ты сейчас же собираешься и уезжаешь в Лондон одна. Забываешь меня навсегда и больше не ищешь встреч. Либо ты остаёшься со мной и будешь впредь слушаться меня, дожидаться моих решений. Никогда не будешь делать на свою голову. Никогда не будешь перечить мне, ибо я главный в наших отношениях. Ты позволишь мне вести тебя по жизни, и не будешь решать за меня. Если мне не понравится, ты не будешь это делать. Потому что ты с этого момента доверяешь мне свою жизнь. И я буду заботиться о тебе и защищать. А ты знаешь, какого быть под покровительством Грин-де-Вальда. Если ты ослушаешься, я буду тебя одергивать. Потом не обижайся. Будешь обижаться, я решу проблему другим путем, — перевёл взгляд на шею давая понять, как и на что он способен. — Да, я такой человек. Какой есть. Но обещаю с этого момента, никогда не причиню тебе боль, которая тебе не понравится. Потому что люблю тебя. А теперь вытирай слезы, отдышись. Подумай хорошо и дай мне знать, — после этой душевной тирады заботливо поцеловал волшебницу в лоб, и сел спиной к ней, обуваясь. Его всего трясло от волнения, но он примет любое её решение, главное, чтобы она поняла, насколько опрометчиво она поступала, не думая о себе, и волновала его. Сидя в объятиях мужчины, Нарцисса внимала его словам. Она осознавала, что поступила опрометчиво и могла поставить под угрозу их жизни. От чего, то ей стало не по себе, волшебница вжалась в грудь мага, прячась в его объятиях. Волшебница привыкла действовать сама, защищая себя и сына. Люциус никогда не проявлял заботу о них. Тем более защиту. Да, если бы Волан-де-морт захотел ее убить, Малфой, который старший, без проблем бы допустил это. Как Нарцисса умоляла, спасти сына, не втягивать его во все это. Но Люциус и тут не защитил их. Она училась жить и крутиться самостоятельно. Потом был Северус, который предпочитал Люциуса, а не ее. И опять женщина оставалась наедине со своими проблемами. Всегда была одна и справлялась сама, она и не знает, как может быть по-другому. Но всегда мечтала быть просто любимой женщиной, слабой, любимой женщиной. И вот в ее жизни появился сильный мужчина. Которому, как оказалось она сама боялась доверить свою жизнь, на опыте старых отношений. Нарцисса тяжело вздохнула, осознавая правоту Геллерта, когда тот отстранился и начал обуваться, волшебница окончательно поняла, что с ним хочет быть слабой, любимой. Его признания в любви бесценны. Нарцисса стерла слезы, повернулась к мужчине, который уже почти обулся. Она села тесно к нему. Обнимая его со спины. — Геллерт, прости меня. Я поступила, очень глупо…. И я это осознаю. Впредь, я буду слушать тебя, — проговорила женщина, обнимая Грин-да-Вальда со спины. — Прошу не уходи. Устало вздохнув, когда её хрупкие руки обвили его плечи, он накрыл их своими ладонями, поглаживая и где-то в глубине души был рад. Ему сложно далось признание. О любви он мало говорил за свою жизнь и не привык о ней болтать. Привык доказывать делом, поощрять, проявлять заботу. Но с этой женщиной будет трудно и легко одновременно. Она всё равно будет творить непонятные поступки, заставляя того применять силу. А когда ей это понравится, то будет делать это нарочно. Мужчина понимал всю тщетность своего бытия и принял решение быть с ней. Он развернулся в пол оборота обняв свою единственную и рывком повалил её на спину укладывая её голову себе на колени. Смотря сверху в низ он молча любовался ею. Водил пальцами по щекам, гладил по волосам опуская взгляд на синяки: — Так дело не пойдёт. Нельзя моей женщине ходить с таким ужасом, — тихо проговорив, он достал палочку из кармана снова залечивая следы его сильной любви на странном языке. Когда все было сделано он склонился к ней нежно целуя шею в районе щитовидки, а потом провел языком между ключиц. — Если я тебя ещё раз изнасилую, тебе опять понравится? С тобой твои мужья не были такими в постели? — он резко перевернул её на живот, опять рывком укладывая поперёк кровати на своих коленях. Злости уже не было в его голосе или глазах. Оказавшись лежа головой на коленях любимого. Нарцисса молча смотрела в его глаза и нежилась об его руки. Его ласки уже стали такими родными и теплыми, от которых волшебница таяла, как пломбир на летнем зное. Его нежный поцелуй заставил ее сердце биться чаше, а горячий, мужской язык между ее ключиц сбил ее ровное дыхание. Женщина прикрыла глаза, наслаждаясь теплом мужчины. Услышав вопрос об изнасиловании, девушка резко открыла глаза и удивленно, смущенно посмотрела на него. Ответить что ей не понравилось — это ложь. Ей понравилось. А признать, что ей понравилось, это слишком откровенно. Цисси была в тупике от вопроса любимого. Но ее тело отреагировало моментально на вопрос. — Бывшие мужья — уточнила Нарцисса. — они в постели занимались только собой. Точнее друг другом. Я же в основном была в пролете. — только Цисси договорила, как уже оказалась на животе, на его коленях. Она не понимала чего ждать от него сейчас и ее захлестнули волна возбуждения и страха. Он задрал её сорочку проводя ладонью по упругой ягодице, а потом несильно, но звонко шлепнул её, от чего женщина чуть взвизгнула. Свободной рукой он крепко прижимал её к себе не давая подняться, оглаживая другую ягодицу и отвесив ещё один шлепок уже посильнее, — никто не порол тебя? В качестве профилактики, м? — он нарочно провел пальцами меж красных ягодиц опускаясь ниже замечая её влажность и улыбнулся. Когда он задрал сорочку и оголил ее зад, Нарцисса подумала, не пороть ли он ее задумал. И тут же получила по ягодице мужской ладонью, не больно, но ощутимо. Цисси взвизгнула «Ауч», от неожиданности, ведь ее никто и никогда не порол. К ее девственной заднице никто не прикасался и пальцем. Женщина хотела подняться. Но была прижата к мужчине. Потом и второй шлепок, по второй ягодице, более болезненный и весомый и опять она взвизгнула «Ай!». Ей нравилось, что он ее подчиняет себе, ее сердце билось о ребра, словно сейчас вырвется из ее груди, по телу прошли мурашки. Дыхание сбивалось вновь и вновь. — Ах ты обманщица. Тебе нравится, когда я груб с тобой. У тебя не было власти над тобой. Ну ничего. Воспитаю тебя, mon cher. — склоняясь над её ухом, он проговорил тихо, оглаживая снова ягодицы. — Будешь у меня послушной девочкой. Если не будешь слушаться — накажу. И ты знаешь как, — в подтверждении своих слов, он одарил её ещё одним шлепком и сжал ягодицу, давая понять, что не шутил. Она сводила его с ума и возбуждала, теперь он никуда её не отпустит. — Меня никогда не пороли и я не думала, что это когда-либо случиться, — проговорила, задыхаясь от новых ощущений, женщина. И тут же получила очередной шлепок со сжатием ягодицы, а на его слова: «Будешь у меня послушной девочкой. Если не будешь слушаться — накажу», она знала, что он не шутил, в ответ на его слова ответ сорвался с ее губ сам: — Ммм, а-ага, — волшебнице понравилось, как он ее отшлепал и Геллерт сам это прекрасно видел, но это же ее и смущало, если бы он сейчас видел ее щеки, они горели от смущения. Понимая, что уже достаточно поздно и волшебница и так испытала огромный стресс и он вместе с ней. Плюс голова гудела от переизбытка эмоций, он решил, что сегодня пора заканчивать со стрессовыми реакциями. Аккуратно помогая ей встать на ноги, заботливо поправляя халат, посмотрел на неё снизу вверх, пока она стояла перед ним, и отметил румянец на щеках. Она вся горела до дрожи, от смешанных чувств, а он сменяя гнев на милость одарил мягкой улыбкой. — Ты устала, наверняка. Время позднее. Завтра вместе отправимся в министерство. Хорошо? — отводя взгляд беря тарелку с ножом в руки, чтобы убрать её с кровати. — Тебе надо отдохнуть, а я ознакомлюсь с бумагами поподробнее. Нужно прочитать все пункты, все условия. Там много подводных камней, — устало протерев переносицу, решил, что будет лучше, если он займётся этим делом в своём номере, дав возможность волшебнице отдохнуть и переварить информацию. Поэтому посмотрев снова на неё, положил ладони на её талию, заставляя подойти ближе и обняв, прижался щекой к её груди. Он всё ещё винил себя в своей недоверчивости и в том, что заставил её переживать: — Ты главное выспись. Я приду завтра с утра, хорошо? — посмотрел в глаза, упираясь подбородком в грудь. — Да, хорошо, я высплюсь. Только уложи меня спать. А утром разбуди. Что бы я не заметила твоего отсутствия. Я больше не хочу спать одна, — волшебница улыбнулась мужчине, нехотя, но соглашаясь с ним. Нарцисса хотела до безумия уснуть рядом с ним. Ей, рядом с Геллертом было спокойнее, она не чувствовала себя одинокой. И сейчас, боялась остаться одна. Но, кажется, мужчина лишь хотел как лучше. — Хорошо, завтра отправимся вместе, — стоя рядом с ним, Цисси нежно обнимала его за плечи и голову, перебирая его волосы, смотря мужчине в глаза. — Я не знаю, не знаю, что со мной происходит. Но знаю наверняка, что люблю тебя, люблю давно… И видимо тороплюсь с делами… Лишь потому… Что… Боюсь… Я боюсь не успеть… Не успеть тобой насладится сполна… После того сна… про Катрин, я боюсь потерять тебя. И это очень странное чувство… Вроде как воспоминания её, но же и мои… Они толкают меня на безумные вещи, думая о том, как тебе помочь… Люди не должны помнить свои прошлые воплощения, это сводит с ума. Но я попытаюсь справиться с этим. Данное, довольно странное откровение далось волшебнице тяжело. После такого признания, можно попасть и в психбольницу. Но Нарцисса была серьёзной и задумалась об этом. Он чувствовал её страх, видел это в глазах и понимал, что она боится его потерять. Вроде взрослая женщина, сильная, смелая, но такая ранимая и беззащитная. Да, она много натворила безрассудных поступков, которые теперь придётся разгребать ему, но он не злился на неё. Лишь медленно встал на ноги, буквально вырастая перед ней и теперь смотря сверху, обнял ладонями её лицо и мягко поцеловал в лоб. — Всё хорошо, mon cher. Я здесь. Я рядом. Обещаю, что никуда не уйду, — прошептав ей макушку, крепко обнимая и прижимая к себе, чувствуя, что её страх передаётся и ему. А что если теперь и за ней следили? Что если Русские Авроры уже давно вычислили их, то оставлять её одну было слишком опасно. — Да, мой, я обещаю, что буду спать, — проговорила волшебница, нежно, чувственно отвечая на поцелуй, обнимая волшебника своими руками за шею. Чуть отстранившись, он откинул покрывало, сбрасывая небрежно на пол, и помог волшебнице лечь под одеяло. Некогда такая решительная, сейчас хваталась за него, как за соломинку. — Засыпай, mon cher. Я приду позже. Только обещай спать! — наказав ей свои слова, навис сверху, и наклонился, чтобы поцеловать чувственно и нежно от чего внизу живота снова заныло. Она действовала на него как красная тряпка на быка. Рядом с ней ему всегда было тесно в любимых кожаных штанах. После обещания, что он никуда не денется, Нарциссе стало спокойнее. Она чувствовала, что он уже не злиться на неё. Что любит и переживает за неё. Его забота, о ней прослеживалась в каждом жесте Грин-де-Вальда. Когда мужчина уложил её в постель, наказав той спать, она не посмела его ослушаться. Только прервав поцелуй, Геллерт трансгрессировал к себе, руки волшебницы упали на одеяло, которым та была накрыта. Глубоко втягивая воздух, Нарцисса ещё чувствовала его запах, запах его парфюма. И удобнее укладываясь на подушки, женщина погрузилась в сон. Зная что её любимый придёт. Пусть даже утром, но он придёт. Волшебница, спала немного тревожно, то и дело ворочалась, но сны ей не снились. Просто сказывался пережитый ей стресс.