Кровь обрамляет цветы

Тарталья мало что слышал о ней, но даже это «мало» производило на него, искусного бойца, впечатление. Усмирила Ужас Бури, водилась с Мораксом, словно с другом, победила Чайльда Тарталью. Победило кого? Меня? Не верил, не желал признать, что такая хрупкая девчушка, что смотрела на него с холодом и злобой золотых глаз, победила того, кто мчался за азартом боя. Непонимание вызывало в теле дрожь, чувствуя силу путешественницы, с которой она ловко парировала атаки Тартальи, парень вглядывался в неё всё больше и больше, в слепой надежде – найти слабое место. А эти мест было действительно много, но Люмин шла вперёд, ощущая боль во всех конечностях, с трудом держала она меч, видел он, дрожала странница всем телом. Взгляд был полон усталости, непонимания, злобы. А белое платье, что так идеально смотрелось на ней, было местами в крови. Очередной взмах мечом, Люмин встаёт в стойку, одну руку направляя прямо на маску предвестника, а другую держа подле тела, ноги подкашивались, поскольку стали ватными, так сложно было почувствовать поверхность под собой. Путешественница делает рывок, из последних сил используя силу элементов, её меч, что изначально целился в маску, пронзил чужую броню. Тарталья чувствовал эту боль, которую не ощущал так давно, казалось и забыл, какого оно – острая, жгучая, как будто на больное место ранее кинули тяжёлый камень. В этот миг Чайльд подумал, что Люмин оставит в нём своё оружие, так как видел, что её хватка слабнет. Но странница удивила его вновь – вытащила меч так резко, что предвестник думал, что закричит, лезвие пролетело мимо его лица, Чайльд не сразу понял, что маска предательски слетела. Тут же он оттолкнул её, изнеможенная она упала на пол, втыкая окровавленный наконечник в пол, дабы использовать оружие в качестве опоры. Тарталья прекрасно видел, как дрожали не только её руки, но и всё тело, она дышала так, словно пыталась охватить больше воздуха, словно тот был последним, и ей было необходимо отобрать у врага кислород. Золотые глаза, что ранее горели яркими бликами, опустели и потемнели, теперь ни одной эмоции нельзя было разглядеть, только одно – усталость. С лица и даже носа капал пот, встречаясь с поверхностью пола. Губы Люмин изогнулись и также дрожали, но выглядело это так, словно она желала что-то сказать. А Чайльд мечтал услышать её голос. Сам был ранен, кое-как держался на ногах. Повернувшись в направлении маски он наконец увидел, что та разбита. — Надеюсь, удивила.. – услышав её голос, он послушно приковал к ней своё внимание, удивление достигло пика, когда она, стоя на коленях, начала подниматься, медленно, но вставать. — Люмин… – жалобно проговорила феечка, держа компаньонку за предплечье. Путешественница полностью взяла оружие в руки, однако даже так Чайльд не был уверен, что она продолжит бой. Ему казалось, что вот-вот и она вновь грохнется на пол, смотря на неё такую, предвестнику хотелось её подхватить, чтобы Люмин не чувствовала боли от падения. Странница сражалась достойно, слишком достойно, но он был Фатуистом. И убежал, в последний раз глядя в её мутные, тёмные, уставшие и злые глаза. Он думал, что она злится. Приказ Царицы был исполнен. И с тех пор, он видел её ещё несколько раз. И каждая из этих встреч сопровождалась её проницательными взглядом. Он уже говорил ей, что ему пока не нужно убивать путешественницу, но не говорил, насколько восхищён. Каково же было его удивление, когда она согласилась сохранить тайну Чайльда перед Тевкром на фабрике. В тот момент Тарталья видел потерянный им свет золотых глаз, эти блики, и невольно улыбнулся, а она лишь отвела взгляд, сведя губы в тонкую линию. — Это единственная услуга, которую я тебе окажу, Чайльд. – спокойно проговорила Люмин, выдыхая. — Аякс. Меня зовут Аякс. Теперь уже он видел удивление на её лице, словно он сделал что-то особенное. Предвестник видел, как двигаются её губы, тихо произнося имя. Услуга не была единственной.

***

— Люмин. — Аякс. Что ты тут забыл? — Говоришь так, будто предвестникам не положено отдыхать, девчуля. – он одарил путешественницу нежной улыбочкой. — Давно не виделись. Мы.. можем провести вместе время, только если ты не возражаешь. Люмин посмотрела на него с недоверием, как и ожидалось. Паймон поместила руки в боки и выпалила. — Нам не нужна твоя компания, Мистер Денежный-мешок! — Спокойно, феечка, я ведь могу и угостить вас. Плачу, кстати, тоже я. Путешественница никак не отреагировала, зато компаньонка заметно воодушевилась. И уже через двадцать минут, они сидели на горе, держа в руках какую-то сладость, любуясь светящимся огоньками вечерним Ли Юэ. Чайльд говорил, что давно тут не был, Люмин же сидела тихо, жуя своё угощение и будто думая о чём-то. — Кстати, юная леди, что думаешь насчёт реванша? – этот вопрос он задавал не впервой, и каждый раз Люмин отказывала, а сейчас.. просто молчала, — Юная леди? – ответа не последовало, — Люмин. – прозвучало уже более серьёзно, он дотронулся до её плеча, и она сжала угощение в руках. — Не спи, принцесса. — А.. ты говорил о реванше, да? Здесь так тихо.. — Верно. Я спрашивал о реванше. — Я.. сражусь с тобой, но только если ты кое-что сделаешь для меня. — Что же? — Об этом позже, мне нужна гарантия. – Люмин говорила очень тихо, видимо потому, что Паймон уже провалилась в дрёму, свернувшись неким клубком на траве. — О, ты что, не веришь мне? Бьёшь по больному, девчуля. Но, раз уж так, то я согласен. Выиграю я, ставлю своё условие. — Договорились. Только.. отойдём от Паймон. Люмин уже обнажила меч, готовая к бою. — Сегодня я на редкость милосерден и не собираюсь использовать свой глаз Порчи, поэтому не потеряй свой шанс, девчуля (Хотя была как минимум одна причина, по которой он не может её использовать - он очень заметен). Люмин заметно сфокусировалась. И начался бой. Ветер затих, и только встречи их клинков были слышны. Путешественница лицезрела его довольное лицо без маски, и удивлялась, что бой может настолько радовать. Временами странница переходила в наступление, единственное, что у неё получилось – оставить маленький порез на руке. Зато уклонялась она гораздо лучше, ни одного удара не было пропущено. Драться было трудно, в голове уже давно гулял только ветер, но сознание кричало: Сражайся. Сражайся. Сражайся. Ради Итера. Хотелось просто сесть рядом с братом и спеть ему любимую песню, без который он не мог заснуть, словно малец. А затем лечь рядом и вслушиваться в тишину. Спать. Люмин ищет его слишком долго, осознание резало душу - вдруг, она неправильно поняла его? Может он страдает, являясь принцем Бездны? Нет, это не её братец, который до дрожи обожал эту старую колыбельную, который водил её по мирам за руку, она учила его бою, он не может так поступать. Люмин просто нужно найти Итера. Поговорить и… — Обнял. – как было раньше, как было всегда. — Ты пропустила удар, юная леди. Всегда она заботилась о своём брате – вытаскивала из каждой передряги, стояла, прижавшись к его спине, сражались с ним бок о бок. Они всегда были вдвоём, более никто им не был нужен. После того, как они потеряли семью, никто им не был нужен. Итер принц, но вовсе не Бездны. Люмин думала, что простит его. Думала об этом каждую ночь. Окружённая тишиной, вспоминала об обещании, данном родителям. «Если наш дом сгинет в пепле, а вы будете вынуждены бежать, никогда не говорите о своём королевском предназначении, но и не забывайте». Одежда. Именно поэтому Люмин носила это платье, а если и меняла, то всегда прикрепляла детали – брошь, знак королевской семьи. Носила на себе, не снимая. Путешественница ищет слишком долго, она так много думает об этом, то устаёт. Каждую ночь она уставшая. Ей нужен сон. Или сражаться? — Я не хотел, не ожидал, что ты пропустишь удар. – он прижал её сильнее — Устала. Какой же это реванш? Мне нужно, чтобы ты была полна сил. Аякс испугался, когда увидел, что она застыла, хотя уже был готов ударить. Задел, но не сильно. По крайне мере постарался. — Люмин? Путешественница напряглась, сжимая оружие сильнее, что-то бормоча. — Нет. Давай ещё раз. Ещё раз. — С тебя хватит. Опусти меч. — Не понимаю, ты же так хотел реванша, я больше.. не соглашусь.. — Я победил, Люмин. Опусти меч. Я уже всё сказал. – Люмин ещё колебалась какое-то время. — Прости.. Итер. – её хватка ослабла, а сама она всем телом упала на предвестника. Она устала. Слишком устала думать о встречах, зацепках, поручениях. Не хочу, Итер. Он ушёл, оставил её, хотя они столько повидали вместе. И единственное, что он сказал ей на прощание: «Ты ещё не всё видела, сестра». За всё время их путешествий, они не обзавелись друзьями или компаньонами, только и делали, что иногда задавали вопросы местным и вели заметки. Все люди, видевшие таинственных путешественников по иным мирам, так и не узнали их имён. Но сейчас, когда Люмин была практически одна, то всё изменилось. Путешествие заиграло иными красками. И эгоистично это или нет, теперь она действительно чувствовала себя путешественницей. Путешественница Люмин, повидавшая иные миры. Теперь у неё были и друзья, и союзники, и до ужаса странные враги. Враги ли? Слишком сложный вопрос. — У тебя бинты с собой есть? — Сумка.. – ещё более тихо проговорила странница, Аяксу пришлось вслушиваться. Он чуть ли на руки её не подхватил, чтобы дойти с ней до сумки. Когда он перевязывал ей руку, Люмин уже практически перестала реагировать на него. Уснула. Действительно уснула. Люмин проснулась к рассвету, когда ранее солнце нагло светило прямо в лицо. Её ноги лежали на траве, среди красных цветов. Таких красных, словно кровь впиталась в лепестки, обрамляя. А туловище расположилось на чужих коленях. И осознав это, она была готова подорваться в смущении. Это не Итер. Точно не Итер и уж тем более не Паймон! Но подняться ей не позволила рука, удерживая голову. — Спишь прям как Тоня, мне приходилось проверять, дышишь ли ты. — Дай подняться. – в приказном тоне скомандовала Люмин и почувствовала, что руку убрали. — Я.. уснула? — Очевидно. Мог бы положить твою голову на феечку, но боялся, что ты её раздавишь. — Я сейчас тебя раздавлю. — Какая ты грубиянка, юная леди. Но я, так и быть, прощу тебе это. Ты что-то от меня хотела вчера, помнишь? — Хотела.. но я же.. — Победила. Ты и это забыла? – перебил её Тарталья. — К счастью, у меня прекрасная память. Так что же? Люмин сконцентрировала на нём свой взгляд, а затем подняла перевязанную руку и выдохнула. Она любила Итера. Любила больше всех на свете. Но она устала думать. — Уже ничего. — «Ничего»? Как понять? Ты что вчера зря сражалась? — Похоже на то. И кроме всего прочего, у меня память лучше твоей. Победил-то ты, Аякс. — А как же тот парень? Собираешься его оставить из-за проигрыша? Ты жестока, юная леди. — Итер мой брат, и последнее, что он сделает - это умрёт или проиграет тебе. Он уже ушёл от меня однажды, затем снова, я иду явно не той дорогой. Так что, да, мне уже ничего не нужно. Что насчёт твоего условия? — Приезжай в Снежную, Люмин. Тарталья так и не понял вчера, обнимая её - проиграл он или всё же победил? Убежал он сейчас от реванша или же нет. И когда это он стал готов проигрывать. Люмин сильная, как он. Но в них есть главное отличие - она явно милосерднее. Отличие же?