VERTIGE

Тяжёлые прохладные капли стремительно стекают по телу, заставляя прийти в себя. Закончив с душем, Тэхен проходит на маленькую кухонку, усевшись на табурет возле мутного окна, перекинув ногу на ногу, закуривает сигарету, закидывая голову назад, выпуская горький дым. Неожиданный звонок в дверь, вытаскивает Тэхена из мыслей, возвращая в реальность. —Иду, вытянув из себя эти слова, держась за стены, теряясь в пространстве, выкрикивает омега, по пути размахивая дым. Ноги сами понесли к дверям, он и не понял, как открыл внутреннюю железную дверь и скинул цепочку с тоненькой деревянной внешней двери, как видит перед собой белую макушку, из-под которой выглядывают натянутая улыбка и красные зареванные глаза. — Ну проходи, запустив руку в небрежные волосы, выдаёт омега и уходит на кухню, оставляя входную дверь открытой, проходит на кухню, ставит чугунный чайник на пыльную плитку, закрывает окно и убирает пепельницу с сигаретами с подоконника, стряхивая просыпанный пепел рукавом на пол. Заметив, как младший уселся на стол, выдаёт, —Будешь чай… Без сахара? Ещё не обжился… Пытаясь выдавить улыбку и спрятать глаза. Через секунду худенькое тельце вдавливает Тэхена в свои объятия, пропуская пару всхлипов. —Тэхен? Я… слезы предательски выступают наружу. Холодные руки старшего тянут на себя сильнее, заключают в объятия. —Я знаю, все хорошо, омега поглаживает белую макушку, принимая чужие рыдания. —Ты, как ты, почему ты уехал? Мы… Отстраняясь произносит омега, поджимая губы, выталкиваясь из объятий, заглядывая в глаза, пытаясь добиться хоть какого-то ответа, — Папа до сих пор плачет по ночам, а отец ругает нас и говорит, чтобы мы забыли о тебе, что ты больше не член нашей семьи, что ты ушёл от нас. Он много чего наговорил в ту ночь, я не верю, что ты… —Что я кто?! Поднимая бровь и кривя лицо в ухмылке выдаёт брату, —Шлюха? Глаза младшего вновь застилаются слезами, небрежно вытирая их рукавом, глотая свои же всхлипы —Ты можешь рассказать, что произошло? Пожалуйста. —И ещё… Я без тебя домой не вернусь и вообще, гордо выдаёт омежка, глядя на брата, —Я сбежал. —Юнги?! Это ещё, что за новости? Твой папа будет переживать сильно, а отец будет в бешенстве, ты вообще о чем думал? —Это и твои родители, Тэхен, почему ты так говоришь, папа очень скучает по тебе, а отец просто зол, ты же его знаешь… Немного сжимаясь выдаёт омежка. Усадив младшего на табуретку, Тэхен присел перед ним на корточки и убрав пару прядей с его лица говорит, —Юнги, маленький мой, пойми пожалуйста. Тебе нужно вернуться домой. Омежка сильно подрос, когда Тэхен ушёл из дома или правильнее будет сказать — выгнали. Юнги было четырнадцать… Сейчас же ему уже шестнадцать, запах зелёных яблок слабо, но уже ощущается. —Объясни мне, Тэхен, что произошло в тот день. Старший устало потёр лицо, поглядывая на омегу напротив, который искренне ждёт объяснений все ещё похлюпывая, —Юнги, меня износиловали в тот вечер, прям в школе искусств… Их было трое. Я практически не помню как и что произошло, но то, как я стонал под ними и изворачивался от удовольствия… Я никогда не забуду. —Хочешь знать, что было потом? Говорит старший с усмешкой, поглядывая на Юнги… Глаза застилают его слезы уже в который раз, нижняя губа немного дрожит, сам он весь сжался и вот-вот разрыдается, —Отец забрал меня, усадил в машину, а я как последняя блядь вешался на него, я умолял его, ты понимаешь?! Несколько секунд он не моргая смотрел в окно, прямо перед собой, коленки сильно дрожали, а сердце стучало где-то в горле. Не решаясь посмотреть в глаза брату, продолжил —Он ударил меня. Что мне оставалось делать? Я ушёл. Очнулся в дешёвом мотеле, ничего не помню о том вечере. На утро меня одели и привезли в бордель. Говорят мне повезло, —с натянутой улыбкой говорит старший, все-таки решаясь поднять глаза. Юнги замер, на лице ничего не читалось, он не плакал, не дрожал, а просто пронзительно смотрел, как бы рисуя в голове цепочку событий, пытаясь хоть немного понять Тэхёна. —Ты и сейчас там работаешь? —Да. —Ты не вернёшься домой? —Нет. —Что ты собираешься делать? —Я не знаю, наверное ничего... —Тэхена, я...мне нечего сказать. Ты не виноват, но я не понимаю. Почему ты не можешь пить блокаторы, почему ты отказываешься от возможности жить нормально? Ты же... Совсем не такой,— спрашивает Юнги, избегая зрительного контакта. Протирает нос рукавом, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, поднимает глаза на брата. —А я имею на это право?