день да ночь - сутки прочь

ханахаки - болезнь неразделенной любви. чрезвычайно редкий в современном мире недуг, что-то, оставшееся в старых книгах и памяти дальних родственников некогда больных людей. лиза минчи - безгранично эрудированная библиотекарша а ордо фавониус, лучшая выпускница академии сумеру за последние несколько веков, знает все и обо всем, сама не сразу вспоминает об этой уже-легенде, впервые откашляв окровавленный цветок. лиза совсем не жалуется на своё здоровье. она болеет отнюдь не часто и, учитывая ее образ жизни, это совершенно не удивительно. пьёт много горячего чая, хорошо питается, не выходит на улицу во время дождя или малейшего ветра и в целом редко покидает уютные и безопасные стены штаба ордо фавониус, в частности своей любимой библиотеки. а при любом, казалось бы, совсем незначительном недомогании, вроде побаливающей головы, варит себе какое-нибудь зелье в мастерской и всякую боль моментально как рукой снимает. так и в этот раз, впервые почувствовав легкое жжение в груди она, особо не задумываясь, уже ставит на плиточку снадобье и забывает об этом на следующие несколько дней, пока ночью не просыпается от уже куда более ощутимой сдавливающей боли. небольшая комнатка наполнена голубоватым свечением распластавшихся на небе звёзд и сладким запахом слоняющегося у пола осеннего ветерка. лиза трёт веки подушечками указательных пальцев и нехотя поднимается с мягкой кровати, накидывает халат и надевает пушистые тапочки, перекидывает разлохмаченные волосы на одну сторону и, скрестив руки на груди, смотрит в окно. при виде высокого полотна цвета, она бы сказала, синего индиго, и брызг серебряной краски на нем, минчи невольно думает «какая прекрасная ночь!». и ловя собственный задумчивый взгляд в отражении стекла она заключает, что тоже выглядит, несомненно, прекрасно. прямо под стать звёздам, что волшебным образом светят будто только для неё, ведь остальные наверное спят и… приступ громкого кашля заставляет вздрагивать всем телом, сердце сначала ощутимо сжимается и сразу же бьется о рёбра, будто надеясь проскочить через щели в них. лиза прикрывает рот ладонью и тихо выплывает из своей спальни в здании ордена, приглушенно хихикнув над собственным неуместным поэтичным настроем, виной которому, должно быть, те недавно-привезённые романы из инадзумы. звёзды светят всегда и для всех и не по волшебству, а из-за того, что в тепло переходит энергия гравитации, и парочке прочитанных за короткий срок художественных книжек не вытолкать эти простые истины из ее головы. уже в мастерской ведьме приходится зажечь лампы. механически, особо не задумываясь, она лавирует по просторной, но стеснённой десятками различных полок и приборов, комнате, достаёт из маленьких расставленных повсюду баночек необходимые для отвара ингредиенты и кидает в небольшой котелок. пару минут помешивает в кипящей воде и все - можно пить. осушает залпом целую склянку, морщиться. вкус, как всегда, противный. зато от кашля обычно спасает мгновенно. ведьма облизывает горькие от бальзама и того, что несведущий кейя обзывает зельем, ну ведьма же все таки, губы. причмокивает. легче? ещё один приступ, сильнее, чем до этого, застаёт врасплох. ощущается, как если бы все кости и органы в груди изнутри заполнились оловом. снова сгибаясь и закрывая рот внутренней стороной ладони, прижимаясь холодными пальцами к щекам, она кашляет и не может остановиться, когда чувствует что-то тёплое и вязкое в руке. в едва барахтающемся свете от пламени свечи за спиной видна почти-чёрная почти-жидкость, и характерный металлический запах не даёт ошибиться - точно кровь. и в ней что-то ещё, комковатое, наверное, белое или бесцветное, нечто вроде ваты, до странного непонятное, но лиза почти сразу смывает это с белых рук. она не намерена разбираться сейчас. виски вдруг начинают пульсировать, как если бы она выпила вина и становиться даже немного страшно. ведьма вытирает руки об полотенце и, потушив огонь, спешно покидает мастерскую. возможно, ночью она слишком плохо соображает. пойдёт и поспит. подождёт до утра и не будет сейчас переживать по чем зря. не снимая халата ложиться обратно на кровать, полностью зарывается в одеяла и кучу подушек, надеясь продолжить безмятежный сон. но просыпается, когда в город только начинает проникать рассвет. она тут же заходится в кашле ещё более сильном, чувствует, как ужасно скребёт горло и, когда отнимает руку от вновь окровавленных губ, лиза выглядит уже не просто удивлённой - она совершенно ошеломлена. цветок. небольшая розочка, вроде даже красивая, аметистового цвета, но с помятыми и склеившимися лепестками, покрытая тёмными пятнами. желания любоваться совсем не вызывает, однако заставляет сердце от испуга стучать чуть быстрее и требовательней. технически, уже новый день и игнорировать это больше нельзя, да и совсем не хочется. библиотека встречает холодом и тем самым свойственным только раннему утру баюкающим спокойствием. персиковые ковры, плотно сотканные из света, расстелены на дощатом полу, словно это не восходящее солнце лениво вылазит из-за горизонта туда, где лиза привыкла его видеть, а кто-то держит лампу прямо перед выкрашенными стёклами. в тот день обеспокоенная джинн находит библиотекаршу, что логично, в библиотеке, но подозрительно рано. -лиза? явно слишком погружённая в чтение девушка вздрагивает, сдвинув набок шляпу и, оторвав взгляд от мелких-мелких витиеватых букв на пожелтевших страницах, высовывает нос из-за книги. -ох, доброе утро, джинн. наконец приветствует она с ласковой улыбкой и кладет потрёпанный томик на стол к где-то четырём похожим. -доброе утро. у тебя все хорошо? -конечно хорошо, дорогая, а почему должно быть плохо? отвечает лиза, непонимающе хлопая длинными ресницами. надевает лежащие рядом с книгами перчатки и подходит к собеседнице. -ты не пришла на завтрак. -а что, уже время завтрака? ох, прости, я зачиталась. ты уже поела одна? магистр отрицательно кивает. -так ты правда любишь завтракать вместе со мной, джинн? в ответ джинн лишь коротко кашляет в кулак и отводит взгляд. -милая, мне так приятно. что ж, можешь принести все сюда, а я пока сделаю чай. и магистр, снова кивая, выскальзывает из библиотеки. лиза по-кошачьи улыбается, принимаясь разливать по кружкам чай.

***

-ты что-то изучаешь? спрашивает джинн, делая ещё один глоток согревающего напитка и ставит кружку на стол, удовлетворенно потягиваясь. -я всегда что-то изучаю. неопределённо ведёт плечами лиза, так же допивая чай - кидает взгляд на часы. сегодня их трапеза заняла порядка сорока минут. ведьма улыбается. совсем недавно варка отправился в какой-то поход - лиза не особо стремилась разобраться, какой именно - на время оставив город без магистра, лошадей и части способных рыцарей. джинн, только узнав о завязывающийся экспедиции, восторженно сказала лизе, что тоже хочет пойти, но уже через несколько дней почти ветряным потоком влетела прямо в комнату подруги, создав ощущение, что за ней влетели ещё, по меньшей мере, три человека и невозможно счастливо воскликнула: «лиза! он собирается назначить действующим магистром меня!». библиотекарша никогда раньше не видела джинн такой взволнованной. «и ты рада?» все таки уточнила она, потому что сама чего-то сильно радостного в этом не видела. меньше времени, куча дополнительных обязанностей, вроде как… хотя для джинн все, конечно, по-другому. «естественно я рада! действующий магистр! это ведь так важно для города! и этим магистром стану я!» лиза похлопала ресницами слегка снисходительно, но это скорее было показательным, ведь улыбалась она совершенно искренне. «но это ведь и огромная ответственность?» ласково и тихо сказала она, одним пальцем поглаживая чужое запястье. «да, но… - в чужих глазах виднелось сомнение, и джинн отвернулась, будто хотела его скрыть. как и всегда стремилась выглядеть уверенней. - я и так делаю за варку половину работы! просто порадуйся, лиза!» «ну что же ты, я правда рада, дорогая».

***

хоть фраза о том, что джинн и без титула магистра выполняла большую часть присущей этой должности обязанностей - правда, работы все равно сильно прибавилось. сильно - возможно, сильней, чем сама джинн полагала. но каждый раз, когда лиза по вечерам заботливо приносит чай уставшей подруге - она помнит, что джинн предпочитает кофе, но сама же джинн в начале каждого месяца просит ей больше кофе не давать, мол «исчерпала норму» - каждый раз, когда лиза садится на край ее стала, заботливо убирая светлую мягкую прядь за ухо и глядя в напоминающие безоболочное небо глаза. каждый раз, когда она спрашивает, в порядке ли ее дорогая действующий магистр - магистр быстро и кивает и очарованно-очаровательно говорит «я справляюсь, лиза». и поскольку времени у джинн теперь совсем мало, каждая секунда, что у лизы получается проводить с дорогой подругой стала многократно ценней. -и все таки, сейчас ты кажешься особенно увлечённой. говорит джинн, с плохо скрываемым любопытством рассматривая разложенные лизой книжки. -ну, ты права. легко соглашается ведьма, пару секунд лукаво смотрит в чужие глаза из под ресниц и продолжает, поняв, что продолжение требуется. -недавно мне на глаза попалась книга о древних легендах, которую я почему-то не помню. и одна истории оттуда меня очень заинтересовала. -какая? -ханахаки. смертельная болезнь, которую можно подхватить безнадёжно влюбившись. говорят, она даже действительно существовала. интересно, правда? лиза хихикает, пока джинн хмурит тонкие брови. -звучит грустно. наконец говорит магистр. -и поэтично. добавляет библиотекарша. -не вижу в смерти ничего поэтичного. я не люблю истории с плохим концом. лиза улыбается краешком губ. -я бы с удовольствием поболтала о книжках, но, думаю, тебе пора. лиза бросает взгляд на часы за спиной собеседницы и та оборачивается. -точно! спасибо за чай! взволнованно кивает джинн, быстро поправляет ленту на волосах, обнимает подругу и торопливым шагом идёт к выходу, но у самой двери оборачивается: -э… помочь убрать? -я справлюсь. улыбается и, стараясь не хлопать, плотно закрывает дверь. лиза глубоко вздыхает и одной рукой слабо обхватывает горло. кажется, не болит. ханахаки. информации об этом она нашла действительно не много. вроде болезнь, вроде возникает из невысказанных чувств, вроде очень опасная, вроде последний зафиксированный случай был когда-то давно, вроде нет лекарств, кроме признания… бесконечные неточности и размытые формулировки - но сейчас не сказать, что ее пугает. в одной из книг было написано, что с этим недугом можно жить и больше года - предостаточно времени, чтобы разобраться. ведьма уже завела тетрадь, в которую сможет записывать свои мысли и наблюдения. сейчас в ней немного информации, имя ее возлюбленной - джинн, сегодняшняя дата - дата, когда она заболела. и лиза берет тетрадь с пером, чтобы добавить ещё кое что: 1 рядом с объектом воздыхания боль пропадает, 2 джинн не любит плохие концовки.