All for Her

      Это всё ради Хины.       Даже когда пространство вокруг будто в тумане, голос Такемучи — самая чёткая вещь в мире. Майки задаётся вопросом: знает ли Хина, как много она значит для Такемучи, и чем он пожертвовал, чтобы гарантировать её выживание? Мучительно, как легко Такемучи входит в жизнь Майки и переворачивает всё с ног на голову, но тот не может сделать то же самое для него.       У него уже есть Хина.       Чем дольше Такемучи расписывает своё приключение, заходя и выходя за рамки прошлого и настоящего, создавая условия изменений, которые могут либо спасти их от предрешённой гибели, либо разжечь ещё один лесной пожар, безжалостно настраивающий их друг против друга, становясь свидетелем альтернативных реальностей, которые не являются тем, чего он хотел, тем больше Майки убеждается, что Такемучи будет бегать по осколкам разбитого стекла, окунёт руку в расплавленную лаву или разорвёт себя на части, и всё — чтобы спасти Хину. Пока она продолжает умирать, Такемучи никогда не двинется дальше, вечно прыгая, вечно протягивая руку. Теперь это имеет смысл, Майки никогда не видел, чтобы кто-то любил так сильно, как он, Майки почти хотел получить то же для себя.       Чем больше он слушает, тем отчётливее ощущает пустоту, словно в нём разверзлась чёрная дыра.       В конце Такемучи срывается, просит прощение за Эмму и Баджи, хотя он ни в чём не был виноват. Майки благодарен за эту скорбь, потому что сам он больше не мог её чувствовать. Всё пусто, пусто, пусто.       Его эмоции всегда имеют для Майки определённый вес, как будто он может прикоснуться к ним, если очень постарается, и эти слёзы укутают его чувствами.       Такемучи — мой герой, — объявляет он, будто того, о ком он говорит, рядом с ним нет. Возможно, его никогда и не было. Такемучи всегда был предназначен для Хины, они подходили друг другу, как половинки одного целого, как созвездия на небе, означающие нечто большее. Он был якорем для Майки, но теперь всё закончилось.       Майки уже причинил ему достаточно боли, в будущем, которого никогда не будет, и в настоящем, что он у него украл. Если Хина выживет, у Такемучи больше не будет причин оглядываться назад.       Последняя ниточка, удерживающая его целым, надрывается, и Майки наконец учится отпускать. Но это ничего не меняет, потому что Такемучи всё равно уйдёт, а Майки всё равно оставит всё позади. Кто-то в любом случае должен погибнуть в конце.       Он усмехается, когда все эмоции покидают его. Покончит с «Томан», покончит с мучениями Такемучи и покончит с собой.       Такемучи не решается уйти, и когда Майки оглядывается назад на мотоцикле, он видит, как тот неотрывно глядит на него, но Майки больше не хочет его удерживать.       Это обещание, — говорит Майки громче, чем собирался, потому что ветер врезается в лицо настолько же сильно, насколько и его решимость. — Мы встретимся снова через двеннадцать лет. Со всеми, с членами «Томан», с Хиной тоже. Я буду абсолютно точно защищать вас всех, чтобы увидеть это.       Такемучи в последний раз зовёт его по имени, и в нём бесконечные сожаления и тоска.       Возвращайся в будущее, где тебя ждёт Хина!       Оставь прошлое позади. Не ищи меня. Это то, чего я хочу. Это то, чего вы все хотели бы.       Прощание прекраснее, когда оно длится вечно.       Майки чувствует его, прежде чем увидеть. Он не знает, как и почему, Такемичи не очень подробно описал сам процесс перемещения, но это происходит внезапно, ощущение покалывания на тыльной стороне ладони, все похороненные эмоции возвращаются, присутствие Такемичи кричит: что-то пошло не так. Прошло два года, Такемичи должен был исчезнуть насовсем. Он пообещал ему, что больше никогда не придётся возвращаться.       Неужели Хина снова умерла?       Они снова на стартовой линии. Столкнувшись друг с другом, на противоположных полях сражений.       — Такемучи, — зовёт он, вновь сформированные Канто Манджи выстроились вокруг них, готовые наброситься и атаковать, глядя на старшеклассника. — Почему ты вернулся?       От чего Хина умерла на этот раз? Кисаки мёртв, если только не…       Если только не.       Тьма в нём расцветёт в монстра и убьет её. Это маловероятно.       Такемичи хватает его за запястье, и Майки видит голубое, голубое, голубое.       — Что, по-твоему, ты делаешь?! — Пустые глаза встречаются с пылающими чувствами и светлые радужки наполняются слезами. — Я вернулся за тобой, Манджиро! И что, ты думаешь, что можешь просто послать мне такое видео и исчезнуть?! Я обещал тебе, что всегда буду возвращать тебя, позволь мне сдержать слово!       — Такемучи…       Такемичи хватает его за плечи, как будто пытаясь скрепить их вместе, по кусочкам, что ещё не рассыпались.       — Так что, пожалуйста, пожалуйста, перестань так улыбаться…       Наводнение. Боль двух лет вместе взятых движется на него, словно лавина. Майки понятия не имеет, о чём говорит Такемучи, но где-то внутри, каким-то образом, он понимает.       — Не взваливай всё на свои плечи, Майки. Это была ошибка. Я не должен был позволять тебе это делать. Только не тебе, но я ничего не сказал. Мне так жаль, — он сжимает его руку, и Майки удивляется тому, как правильно это ощущается, будто их ладони были созданы друг для друга. Мозоли и прочее, а впадины — как раз, чтобы Такемучи мог через них поделиться своим теплом.       — Пойдём домой, Майки.       — Домой?       — Да, — говорит он, улыбаясь с залитым слезами щеками. — «Томан».