Шрамы

Очередной рабочий день подошёл к концу. Каждый раз это всё заканчивается под утро в окружении пьяных бедолаг, которые пашут как проклятые, чтобы провести вечер выходного в баре напиваясь вдрызг. А потом одаривают меня комплиментами и богатыми чаевыми за самокрутки и красивые глаза. Да, вы всё правильно поняли, я бармен. Вернее, как сейчас модно говорить — барменша. Я крайне одарена фигурой и мозгами, правда, живу лишь за счёт своих ловких рук. "Левачество" моя вторая личность, самокрутки за пять сотен, а "вип-клиентам" полагается расслабляющий массаж или армрестлинг, в зависимости от их предпочтений, конечно же. Мой лёгкий плащ колышет утренний весенний ветерок. В последний раз смотрю на экран смартфона с желанием узнать о местоположении автобуса и прячу озябшие руки в просторные карманы. Рефлекторно хватаю телефон и кошелек, изрядно потяжелевший после сегодняшней ночки. Хотя это не рекорд… Помню, как однажды станцевала для всего зала прямо на барной стойке. Было немного неловко, но в конце меня осыпали деньгами и аплодисментами, правда это был первый и последний раз. Возможно, потому что в этот бар ходит мой биологический отец, который смотался от матери, когда узнал, что она беременна в шестнадцать лет. Да, он меня не знает, но я видела его совместную фотографию с матерью. Молодые, счастливые… а через месяц он ушёл навсегда не оставив ни телефона, ни адреса. Ублюдок… Я и моя сестра-близнец легли на душу матери тяжким грузом. Ей самой надо было учиться, но пришлось возиться с нами. Маме было очень тяжко.… Если бы она сдала нас в детдом я бы поняла её решение и не стала бы осуждать что, конечно же спорно. Хотя я и счастлива, что мамочка так не сделала и выходила нас обеих. Под своей ладонью я почувствовала вибрацию. Кажется, кто-то решил мне позвонить. Рефлекторно одним движением достала телефон и нажала на кнопку "ответить" даже не глядя на телефон. — Алё,— резко произнесла я на тяжком выдохе. — Здравствуйте, Светлана Владимировна, извините за беспокойство…— голос моего молодого начальника я не спутаю ни с чем, даже пьяной в полубреду при этом, страдая от очередного сонного паралича,— Я не отвлекаю вас? — Я уволена? — Нет-нет-нет, вовсе нет! Я бы не стал, я звоню вам по другому поводу!— он так смешно теряется от моих резких немотивированных вопросов, что такое обращение с ним у меня уже вошло в привычку. Естественно, ибо это продолжает радовать душу даже спустя столько времени. — Премия? — А?.. И это тоже, да. Но я всё же беспокою вас по другому поводу…— он на некоторое время замолк, пытаясь подобрать слова, но это молчание начало меня раздражать. — Ты захотел лишиться девственности, и обзваниваешь всех девушек, которые тебе кажутся легкодоступными?— резко и злобно выпалила я. Кажется, стоит всё-таки обратиться к психологу… или сразу в дурку лечь… — Нет! Пожалуйста, не издевайтесь надо мной! Я бы не стал вас беспокоить по этому поводу!— его тонкий голосок чуть ли не срывался от смеси негодования и смущения. — Неужели я стала настолько старой? — Я бы так не сказал. Вы прекрасны для своего возраста. Я просто не совсем верно выразился, простите… — Да ничего страшного, Ви. Ну, так?— я успокоилась и приготовилась к серьёзному разговору. Он снова замолк, пытаясь подобрать слова. Я тоже молчала, ибо боялась вновь сорваться. В этой тишине я наблюдала за тем, как качаются всё ещё голые ветки берёзы, что были высажены в соседнем от остановки рядом с баром сквере. Из-за деревьев показалась знакомая мне жёлтая маршрутка, и автобус начал приближаться ко мне. Он отвезёт меня домой где я смогу, наконец, лечь спать ибо глаза, честно говоря, уже смыкаются. — Ну? Долго будем в молчанку играть?— произнесла я в трубку. — А… Простите… Мне тяжело это говорить, просто в прошлый раз вы вспылили, когда я сказал вам об этом…— в это время автобус громко затормозил рядом со мной,— А. Ой, вы сейчас поедете? Может тогда повременим с разговором? — Не-а. Когда я приеду домой — сразу лягу спать, так что лучше говорите сейчас,— я зашла в распахнутую дверь и та со скрипом затворилась, а я глазами начала искать кондуктора. — Ладно. Дело в том, что ваша сменщица заболела и… — Так в чем проблема?— резко перебила его я,— Увольте её нахуй и возьмите вместо неё нормального работника, который не будет болеть день через день. На произнесенном нецензурном слове на меня как-то осудительно покосилась сидящая у выхода старушка, но мне было как-то всё равно. Пусть хоть волосы на себе рвёт. Раз она куда-то поехала то это её проблемы. — Да… За этим я и звоню…— нерешительно решил продолжить мою мысль Виктор. — И? Хочешь попросить совета? — Нет, мне не нужен совет. Мне нужно согласие… — Хочешь замуж позвать? Пока не купишь кольца — не соглашусь,— беззлобно пошутила я. На самом деле Ви мне нравился. Чем-то неуловимым… Острые скулы и подбородок, тонкие и красивые пальцы, густые чёрные брови и смешно уложенные волосы. Пронзительные голубые глаза, прямо как у моей сестры… Чёрт! — Нет, вовсе нет! Но… думаю, об этом вы мечтаете больше чем о свадьбе со мной,— неловко попытался оправдаться он. Не сказать, что мне понравилось, но уже есть подвижки. — Ну? — Полная ночная смена. Вся неделя ночью твоя. Как ты на это смотришь?— неловко произнёс он. Вначале я не совсем поняла сути этой фразы и лишь потом, чуть ли не запрыгала от счастья. Мне и раньше хватало денег, дело не в этом. Просто, наконец-то эта сучка останется на обочине жизни. Прощай, Аня, хе-хе… — Мне вас, когда расцеловать, Виктор Александрович? — Когда захотите… Это ведь значит "да"? — Разумеется. То есть мне сегодня приезжать?— спросила я с победной улыбкой. — Да. —«Пизда»— со очень глупым и неуместным смешком подумала я, а в слух сказала следующее,— Ну тогда до вечера, Ви. — Ага. Не прощаемся. И он сбросил. Хотя мне кажется, что для него этот разговор был очень тяжелым, и он сейчас пошёл пить или плакать, уж не знаю. Так или иначе, меня это мало волновало, ибо я уже вышла из автобуса и направилась домой. Многоэтажки подпирали ядовито-голубые небеса, на которых медленно собирались тучи. Видимо, скоро будет дождь, который я планирую благополучно проспать. Не то чтобы я не люблю дожди, просто мне по душе летний ночной ливень с грозой, после которого воздух ещё долго будет кружить голову свежестью, а если пойти под ним гулять, то высохнуть будет тяжело. Правда, в прошлом году такого ливня не было. Прошлый год вообще не удался. Лишь этот год начал потихоньку баловать ништяками и то спорно. Как же хочется просто забыться во сне, а проснуться в 12 лет дома у бабушки с дедушкой, на календаре июнь и вся жизнь впереди. Их не стало уже как два года. Уже два года, как те два человека, дарившие мне сказку, отошли в мир иной. В тяжких думах я на автопилоте дошла до двери в свою квартиру на восьмом этаже, в которую уткнулась лбом и бессильно замычала. Надо достать ключи, открыть дверь, зайти в неё, закрыть за собой, раздеться, дойти до комнаты и лечь на кровать, попутно укутываясь в мягкое одеяло, которое станет моим ласковым и нежным пленом на ближайшие часов восемь, может быть. — Светка, ты как? Всё нормально?— добрый и мягкий голос соседки по лестничной клетке будто бы ласково погладил меня по голове, которая начала ныть. Сегодня точно нужно будет поспать… никаких сериалов… — Всё. Нормально. Я. Устала,— отчеканила я, попутно пытаясь найти в бардаке кармана ключи, то и дело, хватаясь за пачку сигарет, зажигалку и какую-то безделушку, которую мне сегодня подарил благодарный клиент. — Поищи в другом кармане, Свет,— лёгкий смешок в её голосе не раздражал, а наоборот как-то успокаивал. Я последовала этому совету и таки выудила ключик к царству спокойствия. Он был вставлен в замочную скважину, в которой и провернулся два раза влево. — Спасибо…— тихо сказала я, открыв дверь, нырнула туда. — Не за что, Светка. Мы же выросли вместе, всегда рада помочь,— сказала та со смехом,— Не болей. — Ага, до вечера…— зачем-то сказала я и закрыла за собой дверь. Наконец оказавшись в квартире, я услышала тихую мелодию, что доносилась из комнаты сестры. Видимо опять слушает любимую песню… А из комнаты матери не было слышно ни звука. Наверное, наготовила своих любимых пирожков с картошкой и спит, наевшись до отвала. Тихо усмехнувшись своим мыслям, я зашла в свою комнату и, скинув пальто на прикроватную тумбочку, просто упала на кровать, которая оказалась слишком мягкой и… уснула. *** Вокруг туман, почему-то тяжело дышать, думать тоже… мысли очень медленно перекатываются по пространствам абсолютно пустой головы… хочу пить… хочу к маме… почему так холодно и душно одновременно… кто-то идёт… слышу шаги… тяжёлые такие… словно сапогами… топ-топ… слишком громко… не надо… у меня сейчас голова разлетится… на мелкие кусочки… на черепки от вазы… и ты по ним пройдешься… топ-топ… хрясь-хрясь… хруст от ломающейся головы… как арбузная корка под острым ножом… хррррст-хррррррст… а внутри нет красной мякоти… всё сгнило… руки и ноги покрылись гангренами… надо было протереть нож спиртом… а может просто не курить… хотя нет… или да… топ-топ… не иди сюда… хотя почему нет… а может я голая… вот почему холодно… эй… дай мне, пожалуйста, одежду… мне холодно… в этом густом тумане… топ-топ… кап-кап… хрусть-хрусть… мяу-мяу… топ-топ… о… тишина… а где он… он смотрит на меня… определённо… любуется… хочется взять… но не может… ибо я рассыплюсь как прах из урны… а урну он выкинет… и она разобьется… со звоном… а потом… топ-топ… хрясь-хрясь… и… тишина… ты… тут… — Да, я здесь… слава… богу… я уже слышала его… этот голос… он бархатный… или шёлковый… не знаю даже… — Тише, ничтожество. Ты мешаешь мне думать. думать… о чем… или может, о ком… скажи мне… я постараюсь помочь… — Ну, честно сказать я думаю о тебе. обо мне… как мило… я тебе нравлюсь… — Может, ты перестанешь пытаться заманить всех к себе в постель? То что одной тебе в ней холодно это известный факт, но пойми… что… понять… — Ты никому больше не нужна. Даже себе. Ёбаное ничтожество, у которого поехала крыша и то не вывезло рамсов с судьбой-сукой. А та не зря тебя в говно опустила. Сука, мусор, блять. … … … … … что … … … … … что… … … … что..? … … что?.. … что? … Что? ... ЧТО?! *** Я резко проснулась в холодном поту, хватаясь за сердце и голову. Почему-то перед глазами всё плыло, а голова раскалывалась ещё сильнее, чем когда я ложилась. Нужно выпить таблетку… и кофе… и коньяка… и покурить… Я встала с кровати и пошла на кухню. Окно было распахнуто и из него тянуло холодным воздухом. Но сейчас это скорее даже плюс чем минус. Аптечка лежала на столе и оттуда заботливо торчала пачка обезболивающего. Похоже, позавчера кое-кто забыл вернуть все на место. Не так ли, Света? Так ли. Таблетка была закинута в рот и запита водой из крана. После чего, во рту благодаря магии или рефлексам оказалась уже сигарета. Кажется, кто-то начал пропускать действия в своих же планах. Главное на работе такое не провернуть, а то вышвырнут. Сигарета медленно истлела меж моих пальцев, легонько, но всё-таки обжигая их. —«Дьявол! Больно, сука»— я выкинула бычок в окно и осмотрела пальцы на предмет ожогов. Убедившись, что всё нормально я пошла, одеваться в тоже время, сделав дозвон на номер, который встречается каждый день в моей жизни за последний год. Это значило, что через полчаса я буду стоять и ждать его. Он отвезёт меня в одно место на полчаса - часик и затем подбросит на работу. В квартире было очень тихо. Я вышла из неё и закрыла за собой дверь. Мне хотелось покинуть эту гнетущую тишину. Я остановилась на ступеньках и начала шарить в карманах, в попытках понять всё ли я взяла. Ключи, телефон, кошелёк, пачка сигарет, зажигалка, вроде всё… А всё ли? Сзади послышался нежный голос, вгоняющий в ещё большую тревожность. — Снова на работу, Светка? Совсем себя не бережешь. Тебе отдых нужен,— с огромным сожалением произнесла она. — А где работает тётя Света?— ещё один голос. Уже маленького мальчика. Её сына. — Барменом, Антошка… — … — … — … — Пока, Лен…— я попрощалась с ней и побежала вниз по лестнице. Почему я не поехала на лифте? Боялась взглянуть ей в глаза? Нет, точно нет. Она понимает, что это лишь работа и я не виновата, что её муж спился. Может быть, я боюсь смотреть в глаза ему? Но, он даже не знает, кто такой бармен. Чего я испугалась? Почему-то так не хочу оборачиваться. Словно ножом по сердцу… больно… Я вышла из подъезда и увидела стоящий недалеко от выхода красивый чёрный автомобиль, марку которого всё забываю спросить. — Привет, Света,— мой двоюродный брат сидел на капоте машины, перекидывая из руки в руку ключи от вышеупомянутого транспортного средства. — Привет, Тёма. Как ты?— я подошла к нему ближе. — Да нормально, а ты как? Кошмары до сих пор мучают?— произнёс он и поднялся с капота. — Хреново мне. И сны ужасные. Честно, устала от этого… Он уже привычно для меня пожал плечами, после чего открыл дверцу на пассажирское сидение. Я воспользовавшись предложением парня, села. Артём закрыл дверцу, после чего уже сел за руль. Не припомню, чтобы он оставлял двери своей машины открытыми. Всегда закрывал, даже если при выходе из транспортного средства был буквально в нескольких сантиметрах от него всё то время, что не находился на привычном месте. — Тебе как обычно?— спросил он. Я лишь кивнула головой. — Ясно. Хочешь поговорить? На это я покачала головой. — Мгм… окей. Я не заставляю. Но твоё состояние меня беспокоит. Надеюсь, что ситуация не ухудшается,— в спокойном голосе действительно были нотки беспокойства. Всё произошедшее подкосило и его, пусть он и всегда был где-то сбоку-припёку. Городской пейзаж за окном навевал тоску. Хочется на море. Но не одной, ибо одной везде скучно. Тоска медленно съедала меня изнутри. — Я могу закурить?— спросила я и посмотрела в зеркало заднего вида. — Окей. Ты же помнишь, как окно открывать? А ну да… — Ну да, точно, в отличие от некоторых люди отличаются хорошей памятью. Как ты вообще на права сдал-то?— с язвительной усмешкой спросила я, крутя ручку. — Я их купил,— после недолгого молчания выдал парень и ухмыльнулся, входя в поворот. — Ну… не мне тебя осуждать. Я пожала плечами, после чего подожгла сигарету и затянулась. Дым ударил в голову и в ней стало чуть яснее. Но этот эффект является временным, что я прекрасно осознавала. Хотя это ничего и не меняет. Куришь ты или нет — однажды твоя голова будет полностью забита ватным туманом. Очень густым и холодным. Наконец мы подъехали к нужному месту. Вход на кладбище… Голые ветви берёз покачиваются на ветру. Природа ещё не проснулась, и обитель мёртвых выглядит именно так как и должна. Мертво. Сухо. И скорбно. Я вышла из машины и метким движением метнула бычок в урну. — Я тут постою,— Артём понимающе кивнул головой, после чего достал телефон. Он признавался мне в том, что ненавидит кладбища. Но каждый раз отвозит меня сюда, когда я этого захочу. В последнее время уже реже, но ему всё равно некомфортно. Хотя он этого не показывает, а то свое признание он попросил забыть. Но память даёт мне возможность благодарить его сильнее, пробуждая чувства. Я медленно иду вдоль оградок и могильных плит, а моё сердце очень громко стучит, что отдаётся тупой болью. И это чувство уходит в крещендо, когда я дохожу туда, куда и шла. — Сестра и мама… Ленка с сынишкой… Дедушка и бабушка… все здесь… по разным причинам… все они спокойно спят в земле сырой… одной лишь мне не досталось покоя… Я попыталась перешагнуть за оградку, но зацепилась штаниной, отчего джинсы слегка задрались, и я вновь увидела то, что сотворила с собой. Селфхарм. Мои ноги изрезаны. Они все в синяках, шрамах, царапинах и ожогах. Я перешагнула второй ногой за оградку, села на корточки и заплакала. Горячие слёзы, стекавшие по моим щекам, стремились к губам и подбородку. Тихо шмыгнув, я облизнула губы и почувствовала горечь. Слезы смешались со слюной, превратившись в адскую смесь, которую я проглотила и почувствовала новый приступ боли. Это было невыносимо. Из раза в раз. И я просто не могу это отпустить. Не могу в это поверить. Череда смертей близких мне людей. Самых близких. Словно сама костлявая просто стоит у меня за спиной и насмехается. Да с другой стороны… кому я нужна? Ничтожная букашка, одна в этом мире. … Да, я не нужна… … Никому… … Даже себе… … Ну и пусть… … Так даже проще, верно? Да, действительно. Раз я одна, то больше не придётся никого терять. Пусть я буду одна. Пусть я сгнию изнутри, но судьба больше не сможет меня ударить… — Моё тело и моя душа покрыта шрамами… навечно. А я так и сидела. *** Да, я приходила туда. Конечно всё реже и реже. Пока, наконец совсем не перестала. Теперь я просто стою за барной стойкой, чуть поседевшая и слегка замученная. Но больше я никогда не плакала. Лишь иногда, когда слышала ту самую мелодию, что по моему возвращению домой встречает меня, а после сна бесследно исчезнет до следующего дня. Моё тело и душа покрыта шрамами… навечно…