Что случилось с Элис?

      Подавшись навстречу собеседнику, Малколм прикурил от его зажигалки, после чего откинулся на спинку стула.       ― Так значит теперь ты будешь спрашивать меня об одном и том же? ― прищуренные карие глаза смотрели насмешливо и несколько высокомерно. Малколму было нечего терять, поэтому он чувствовал себя хозяином положения. Конли был предупреждён о наглом поведении заключенного и не собирался с ним бороться, он решил действовать иначе, чем предшественники.       ― Боюсь, что да, Малколм. И чем быстрее ты ответишь, тем быстрее это закончится, ― Конли держался уверенно, но никак не мог полностью избавиться от волнения.       На данный момент это был самый важный допрос за всю его карьеру.       ― Я скажу тебе то же, что вдалбливаю остальным уже второй год: я не убивал Элис и понятия не имею, где она сейчас, ― приподняв скованные руки, Малколм вытащил сигарету изо рта и выдохнул дым. ― Моя задница в любом случае окажется на электрическом стуле. Я признался во всём, но её исчезновение вы на меня не повесите.       ― Не торопись, ― спокойно продолжил Конли. ― Давай начнём сначала. Какие отношения были у тебя с Элис?       ― Я всегда относился к ней, как к воздуху.       ― Не мог без неё жить?       ― Ага, ― Малколм кивнул, с его губ не сходила ухмылка.       ― А как она относилась к тебе?       ― Женщины ― загадочные существа. Но мне хочется верить, что она была без ума от меня. Мы собирались пожениться, ― после очередной затяжки заключённый стряхнул пепел с сигареты.       ― Ты говоришь о ней в прошедшем времени. Почему? Думаешь, что она всё-таки мертва?       ― Я говорю так, потому что она сейчас не со мной, ― без лишних раздумий пояснил Малколм.       ― Значит ты уверен, что она жива? ― уточнил Конли.       ― Мне хочется в это верить.       ― Тогда почему она скрывается? Сложно оставаться в стороне, зная, что твои родители убиты твоим же парнем...       Заключенный издал короткий смешок, обнажив ровные, желтоватые зубы:       ― Не все люди заслуживают того, чтобы кто-то сожалел о их смерти.       ― В каком смысле?       ― Боб ― отчим Элис ― был озабоченным ублюдком, который каждую ночь дрочил у неё под дверью, и каждую секунду искал повод унизить её. А Линда, наверняка, чувствовала собственную ущербность рядом с Элис, поэтому постоянно лупила её и доводила до слёз, ― мимика и голос Малколма явно выдавали внутреннюю озлобленность. ― Но они не хотели просто избавиться от Элис, они не давали ей уйти. Эти ублюдки хотели сломать её и размазать! ― он увесисто стукнул кулаком по столу и выдохнул дым через нос. ― Я больше не мог наблюдать за этим. И поэтому убил их.       ― Странно, но соседи говорили, что у Элис была дружная и благополучная семья, ― заметил Конли.       И это ещё больше разозлило заключённого. Подавшись вперёд, он пронзил собеседника жутким взглядом.       ― Насрать на то, что там говорят соседи. Думаешь, они знали что-то о Элис? Нихуя! Она звонила мне среди ночи вся в слезах и просила её встретить, потому что она не хотела там оставаться!       Но Конли сохранял спокойствие. Он знал, насколько это важно.       ― Ещё мне показалось странным то, что все соседи и знакомые Элис утверждали, что никогда не видели тебя с ней и ничего не слышали о тебе от неё.       Вдавив остаток сигареты в пепельницу, Малколм несколько успокоился:       ― А что, Элис должна была хвастаться отношениями с парнем, который, мало того что старше её почти на десять лет, так ещё и имеет проблемы с законом? Я не был у неё дома до той ночи.       ― И с её родителями ты тоже не был знаком лично, верно?       ― Да. Я хотел выловить и припугнуть Боба, но Элис уговаривала меня не делать это. Она боялась, что он запомнит меня и сообщит в полицию.       ― Ясно... ― Конли кивнул. ― Я знаю, что, будучи подростком, ты провёл год в психиатрической лечебнице. Из-за чего?       ― Если знаешь, что я там был, то знаешь из-за чего, ― Малколм усмехнулся.       ― Мне интересна твоя версия.       ― Трахнул подружку без резинки, она узнала, что залетела, испугалась и соврала будто я её изнасиловал, ― без тени смущения поведал заключенный.       ― Но почему именно психбольница?       ― Мама наплела им что-то про меня, будто я псих, думала, что в дурке мне будет лучше.       ― Что именно она сказала?       ― Не знаю. Мне было плевать, я просто хотел поскорее свалить оттуда, ― Малколм небрежно пожал плечами.       ― В документах говорилось, что в детстве у тебя была серьёзная травма головы.       ― Ага. Играл с приятелем в заброшенном доме и свалился с крыши.       ― После этого у тебя были провалы в памяти, проблемы со сном и вспышки агрессии...       ― Я понял, к чему ты клонишь, ― перебил собеседника Малколм, подавшись ему навстречу и глядя прямо в глаза, ― я мог нажраться или обдолбаться так, что просыпался в чужой одежде, чужой квартире, в другом городе и не мог вспомнить, какого хрена делал накануне, я мог вспылить и отправить кого-нибудь в нокаут. Но я даже мысли не допускал о том, чтобы причинить вред Элис, ― он говорил уверенно и категорично.       ― Хорошо, ― Конли кивнул. ― Ты помнишь, когда и как познакомился с Элис?       Малколм вздохнул и откинулся на спинку стула, потирая переносицу с хищной горбинкой:       ― Мы жили на одной улице и иногда пересекались. Однажды я увидел, как трое пацанов обижали кошку моей соседки, а Элис пыталась её защитить. Один из них сильно толкнул Элис и плюнул на неё. Тогда я подошёл и навешал двоим выродкам, один сбежал, но больше я никого из них на нашей улице не видел.       ― То есть, ты решил за неё заступиться?       ― Типа того.       ― Почему?       ― Почему? ― заключённый усмехнулся. ― Не делай из меня монстра. Она была просто милой шмакодявкой, защищающей животное. Кто угодно не прошёл бы мимо.       ― И что было потом?       ― Ничего. Она улыбалась и махала рукой, когда видела меня потом, но я не обращал внимания.       ― Сколько тебе тогда было?       ― Пятнадцать. Можно ещё сигарету? Здешние изверги запрещают мне курить...       ― Конечно, ― удовлетворив просьбу собеседника, Конли продолжил расспросы: ― Это было до того, как тебя отправили в лечебницу?       Малколм ненадолго задумался и кивнул:       ― Ага. Примерно за неделю до этого. Я периодически видел её уже после того, как освободился.       ― Когда тебе было семнадцать, твои родители развелись, и ты уехал с отцом, правильно?       ― Ага, ― заключённый кивнул и сделал очередную затяжку.       ― Через полгода ты совершил первое убийство с ограблением...       ― Скорее ― ограбление с убийством, ― уточнил Малколм. ― Я бы не убил того чувака, если бы он не примчался и не начал тыкать в меня пушкой.       ― Через три года ― второе и третье... За последующие два года было четыре ограбления со взломом и два угона машины. Затем твой отец умер и ты решил вернуться в родной город, ― Конли буквально выучил наизусть все материалы предыдущих допросов.       ― У тебя отличная память, приятель, ― с ухмылкой заметил Малколм.       ― И тогда ты встретился с Элис вновь?       ― Ага, буквально на второй день после возвращения.       ― Как это было?       ― Мы с приятелем катались по городу, а Элис шла с тренировки. Я не узнал её и не понял, что ей четырнадцать, она выглядела старше и была чертовски горячей. Я остановился и предложил подвезти её, и она согласилась, ― честно рассказал Малколм.       ― Когда ты понял, что уже знаком с ней?       ― На следующий день. Я предложил ей встретиться, и она пришла. Мы болтали и она спросила: «Ты что, не узнал меня?», ― и тогда до меня дошло.       ― Я правильно понял, что с самого начала отношений вы состояли в интимной близости? ― уточнил Конли.       Малколм широко улыбнулся:       ― При любом удобном случае. Она была как кролик: на вид невинная милашка, белая и пушистая, но не упустит ни одной возможности перепихнуться.       ― Тебя не смутил её возраст?       ― Снова под суд мне не хотелось, но и закидывать ей ребёнка я не собирался, ― заключённый пожал плечами. ― Мы сходили на три свидания, а потом я сел почти на год за угон машины, ― он коротко рассмеялся, выдыхая дым. ― А, когда вышел, узнал, что Элис ждала меня... ― на несколько секунд взгляд Малколма стал необычайно тёплым. ― Мы были как счастливая парочка из грёбаного Диснеевского мультика: казалось, что вокруг должны были постоянно петь птички и летать бабочки. Я уже тогда решил, что женюсь на ней.       ― Ты рассказывал ей о своих преступлениях?       ― Ага, она знала обо всём.       ― Вы были вместе больше двух лет, когда ты совершил четвёртое убийство, правильно?       Заключённый задумчиво прищурился, выдержав небольшую паузу, после чего кивнул:       ― После той драки я дошёл до своего приятеля, чтобы он подлатал меня, и позвонил Элис. Она сбежала из дома через окно, вызвала такси и приехала к нам, потому что беспокоилась обо мне... ― последний раз затянувшись, пополнил количество окурков в пепельнице.       Конли безотрывно наблюдал за мимикой и жестами собеседника, который продолжал:       ― Она следила за новостями и следующим вечером рассказала мне, что тот мужик умер в больнице. Она жутко перепугалась, когда меня вызвали на допрос как подозреваемого, и предлагала сбежать. Но в тот раз всё обошлось.       ― Если верить твоим описаниям и фотографиям, которые я видел, Элис ― просто идеальная девушка.       ― Не в бровь, а в глаз, ― согласился заключённый, прищёлкнув языком.       ― Наверняка не один ты претендовал на роль её бойфренда, ― Конли незаметно сменил тему разговора.       ― Был один урод из спортзала, ― с пренебрежением проговорил Малколм. ― Постоянно ошивался у её дома, таскал ей букетики и дурацкие плюшевые игрушки, которые она потом раздаривала всем знакомым детям. Элис отшила его, до него не доходило. Пришлось мне с ним поговорить, но всё тихо-мирно, без рукоприкладства. Он сразу хвостик поджал и ретировался, ― заключённый самодовольно улыбнулся. ― Больше я его не видел.       ― Как ты думаешь, этот человек может быть причастен к исчезновению Элис?       ― Нет, ― Малколм мотнул головой. ― Этот трусливый крысёнок бы не сунулся.       ― Ты помнишь, как его зовут?       ― Альберт или Альфред... Может Алекс, ― заключённый пожал плечами.       ― Ладно. Как дальше развивались твои отношения с Элис? ― продолжил Конли, отметив про себя, что надо будет разыскать этого «Альберта-Альфреда-Алекса», если он вообще существовал.       ― Да... Нормально развивались, ― Малколм задумался, обведя комнату взглядом.       ― Вы часто конфликтовали?       ― Нет. Мы вообще не ссорились.       ― Совсем? В это сложно поверить.       ― Можешь не верить, но это так, ― заверил Малколм. ― Элис всегда умела меня успокаивать, и я старался держать себя в руках с ней.       ― К моменту твоего пятого убийства Элис уже окончила школу, правильно?       ― Ага, ― коротко ответил заключенный.       ― Она знала о новом убийстве?       ― Я уже рассказывал, ― было заметно, что Малколм хочет побыстрее закончить беседу. ―Я понял, что наследил, прятался весь день, потом позвонил Элис и всё ей рассказал. Она сказала, чтобы я ехал к ней, и я поехал. Но дома оказались её предки, они приняли меня за вора, и я их убил. Где была в этот момент сама Элис ― я не знаю, но дома её не было, ― в его голосе улавливались нотки раздражения.       ― Напомни, а куда делась твоя машина?       ― Я бросил её по пути. Боялся, что кто-то запомнил номера, ― ответы становились всё более сухими и сдержанными.       ― Но потом её так и не нашли. Это странно... ― Конли многозначительно посмотрел на собеседника.       ― А я тут при чём? Кто-то угнал и всё, ― Малколм сидел так, будто был готов уйти в любой момент.       ― Свидетельницу пятого преступления ты оставил в живых, хотя знал, что она может сообщить в полицию. Почему?       ― Не хотел убивать женщин.       ― Значит Линда была первой твоей жертвой женского пола?       ― Да, ― заключённый заметно напрягся. ― Она заслужила.       ― Напомни, во сколько ты приехал к ним домой? ― Конли продолжал говорить дружелюбно, будто не замечая недовольство собеседника.       ― Около трёх часов ночи, точно не помню.       ― А где был до этого?       ― На улице, ― фыркнул Малколм. ― Я звонил ей из телефонной будки.       ― На какой именно улице?       ― Не помню. Просто шёл, увидел телефон и позвонил ей. Я редко был в том районе, ― заключённый крайне выразительно поставил интонационную точку.       ― Хорошо... Ещё сигарету?       ― Нет, ― Малколм смотрел исподлобья.       Секунд на пять в комнате повисло молчание, которое нарушил Конли, решив, что уже можно раскрыть карты.       ― Думаю, ты уже понял, что я постарался изучить твою биографию. У тебя было не самое благополучное детство: отец то и дело уходил из дома и изменял жене, которая, в свою очередь, срывала злость на тебе и твоей сестре. Какое-то время у вас жил её безработный брат, который приставал к тебе, когда тебе было около шести лет...       Не сводя взгляд с собеседника, Малколм откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он слушал, не перебивая.       ― Ты часто конфликтовал и дрался с другими детьми, страдал пироманией и дефицитом внимания. С тринадцати лет курил, употреблял алкоголь и наркотики. В школе имел оценки ниже среднего, постоянно нарушал дисциплину, полноценное образование так и не получил. Ты всегда демонстрировал антисоциальное поведение.       ― Складно, ― Малколм насмешливо улыбнулся. ― Разговаривал с моей матерью?       ― Да. К слову, она сказала, что не помнит, чтобы хоть раз видела тебя с Элис.       ― Она не особо интересовалась моей личной жизнью.       ― Не сомневаюсь. Все отзывались о Элис, как о милой и порядочной девушке из хорошей семьи. Слабо верится в то, что она могла завязать отношения с социопатом, вроде тебя.       Заключённый коротко выдохнул со смешком, но промолчал.       ― Ты проецировал на неё свои детские травмы: побои от матери, домогательства от взрослого мужчины. Если случай с кошкой и тремя мальчишками действительно был, то он был связал с очень стрессовым периодом твоей жизни ― обвинение в изнасиловании и предстоящее заключение. И образ Элис из-за этого оставил отпечаток в твоём подсознании. И другое, не менее стрессовое событие ― смерть отца ― вновь напомнило тебе о ней. Четырнадцатилетняя рассудительная девочка не села бы в машину с двумя взрослыми мужчинами, даже если бы приблизительно помнила тебя... Ты чувствовал себя одиноким и отчаянно нуждался в ком-то, кто будет рядом, но не умел выстраивать нормальные долгосрочные отношения... Поэтому в твоих фантазиях появились отношения с Элис, ― Конли говорил мягко, но уверенно.       Улыбка постепенно пропала с губ Малколма, он стал серьёзным и задумчивым.       ― Она бы не отнеслась так спокойно к убийствам, которые ты совершил, но тебе очень хотелось рассказать о них кому-то. После пятого убийства ты был напуган, потому что понимал, что тебя могут задержать в ближайшее время. Тогда твои фантазии слились с реальностью, и ты поехал домой к Элис, но, разумеется, там тебя не ждали... Так что же на самом деле там случилось?       Заключенный медленно подался вперёд, сложив руки на столе перед собой:       ― Психиатры подтвердили мою вменяемость. Так что не пытайся выставить меня больным на голову шизофреником, ― проговорил он с нажимом.       ― Если бы тебя признали невменяемым и просто отправили на лечение после семи доказанных убийств ― общественность бы возмутилась. Меня мало волнуют результаты экспертизы. Я хочу знать правду. Ты должен признаться... В первую очередь ― себе... ― Конли выдержал паузу. ― Что ты сделал с Элис на самом деле?       Малколм потупил взгляд, затем как-то странно улыбнулся и вновь сделался серьёзным.       ― Давай ещё одну сигарету... ― получив желаемое, он неторопливо затянулся, медленно выдохнул дым, помолчал ещё несколько секунд, глядя куда-то в сторону. ― Элис шла домой, когда я увидел её... ― голос звучал глухо. ― Я затащил её в машину, достал нож и сказал, что не убью её, если она сделает всё, что я скажу. Я связал её и заткнул ей рот, потом изнасиловал и задушил... Отогнал машину к обрыву и пусти её вниз с телом Элис внутри... Скорее всего, её уже унесло в океан. Потом я вернулся к дому, убил Линду и Боба, потому что боялся, что они поднимут шумиху, не дождавшись Элис... Это всё, что я помню, ― Малколм замолчал, докуривая сигарету. Конли выдохнул. Внутренне он ликовал ― его предположение, которое никто не воспринимал в серьёз, оказалось правдой...

/двумя годами ранее/

      Оставив сестру в машине, Малколм быстро пошёл по спящей ночной улице, присматриваясь к табличкам с адресами. Увидев, что в доме, куда он направлялся, горит свет, мужчина замедлил шаг, но вновь ускорился, увидев у входа знакомую изящную фигурку. Элис поспешила навстречу возлюбленному, она выглядела испуганной, на щеках блестели слёзы. Подбежав к Малколму, она ткнулась лицом ему в грудь, всхлипывая.       ― Что случилось? ― встревоженно спросил мужчина, приобнимая дрожащую девушку за плечи и пытаясь заглянуть ей в лицо. ― Что такое?       ― Надо срочно ехать... Прямо сейчас... ― невнятно и торопливо бормотала Элис, всхлипывая. ― Я собирала вещи... Я не хотела, чтобы так получилось...       ― Птенчик, успокойся. Объясни нормально. Где твои вещи? Что случилось?       Девушка взяла его за руку и потащила за собой в дом. В гостиной горел свет, на полу лежала Линда, она, без всяких сомнений, была мертва и особенно красноречиво об этом говорили три огнестрельных ранения в груди. Рядом на полу лежал телефон с перерезанным проводом. Тело Боба обнаружилось в коридоре у лестницы на второй этаж. Судя по ссадинам и гематомам, мужчина скатился вниз по ступенькам. Судя по двум дыркам от пуль и кровавому следу ― сделал он это уже мёртвым.       ― Твою то блядь... ― выдохнул Малколм, осмотревшись. ― Что за херня, птенчик?! Я подарил тебе пушку для самообороны, а не для того, чтобы ты палила в своих предков!       Испуганно вздрогнув, Элис прижала палец к губам.       ― Тише, Малколм, пожалуйста, ― быстро прошептала она и взяла мужчину за запястья, будто пытаясь успокоить. ― Я не хотела... ― она вновь расплакалась. ― Они уже спали... Я собирала вещи, потом вдруг вошёл Боб... Он стал ругаться... Я просила его успокоиться... Он стал забирать у меня сумку, из неё выпал пистолет... Я подняла его... Я сказала Бобу, что убью его, если он не замолчит и не отпустит меня... ― Элис рвано выдохнула, затем сглотнула и продолжила: ― Он пытался забрать пистолет, и я выстрелила... Он стал кричать и побежал в коридор... Я испугалась, вышла за ним и выстрелила снова, он упал вниз по лестнице... ― она захлебнулась рыданьями, размазывая слёзы рукавом. ― Мама звонила куда-то... Я не знаю, зачем выстрелила в неё... Я просто очень испугалась...       ― Она дозвонилась? ― быстро спросил Малколм.       ― Я не знаю... Я повесила трубку, а потом разрезала провод... Я не знаю зачем...       ― Хуёво... Если она дозвонилась и там услышали выстрелы... Или если их слышали соседи... Мы в полном говне... Слушай, ― стараясь говорить спокойно, Малколм взял девушку за плечи и чуть наклонился, глядя ей в глаза, ― успокойся. Нельзя, чтобы тебя разыскивали. Поэтому сейчас ты сядешь в мою машину, и вы с Нэнси сразу поедете в Хоббс. Я замою здесь следы, и потом догоню вас...       ― Я не хочу оставлять тебя... ― Элис испуганно помотала головой, цепляясь за рукава куртки мужчины.       ― Некогда ныть, птенчик, ― перебил её Малколм. ― Машина стоит в начале улицы, через четыре дома от твоего. Объяснишь всё Нэнси. Я потом догоню вас.       ― Точно?       ― Да. Выходи через заднюю дверь и постарайся не попасться никому на глаза, ― мужчина выпрямился и, сняв свою куртку с капюшоном, накинул её на Элис.       ― Я люблю тебя... ― жалобно пискнула девушка и, поднявшись на носочки, поцеловала Малколма на прощание.       ― И я люблю тебя, птенчик, ― отстранившись, он улыбнулся и несильно шлёпнул Элис по попе. ― Беги уже, а то я точно не успею.       Когда за Элис закрылась дверь, Малколм вздохнул и, перешагнув через тело Боба, быстро взбежал вверх по ступенькам. Он торопился избавиться от любых улик, которые могли навести подозрения на его возлюбленную, попутно сочиняя новую историю, приведшую к смерти двоих человек. Бандитская чуйка подсказывала Малколму, что полицейские уже в пути, а она ещё ни разу его не подводила...