and in response, silence

      Весна в этом году подкралась незаметно и резко. В конце февраля солнце всё начинало сильнее греть, а снег потихоньку таять. Конечно, не сказать, что в этом году вообще выдалась холодная зима, на деле даже снег почти не выпадал, только несколько раз и то быстро таял.       Но даже малейшему теплу Скарамучча был рад. Относительно, это было больше из-за того, что в квартире, в которой он жил с мамой, было невероятно холодно. И вот, с наступлением теплоты, парень наконец мог вздохнуть свободно — мёрзнуть хоть немного, но он перестанет. — Ты идёшь? — Скарамучча поворачивает голову на звук голоса, уставившись на своего лучшего друга — Аякса. Рыжие волосы вновь в полном беспорядке, сонные и красные глаза глядят устало на него. Скар жмёт плечами. — Иди, я задержусь, — отвечает он, махнув рукой и забрав рюкзак с парты, направляется к выходу из ненавистного кабинета химии. Больше она ему ненавистна из-за того, что её преподаёт его же мама. Всё же время заданиями замучает, так ещё парочку накидает во время урока либо вызовет к доске. Вот и минусы, если ваш учитель — ваш родственник. Нет, конечно, у Скарамуччи и Эи хорошие отношения, просто у его матери какая-то мания спрашивать много и ещё больше у сына. И нет, от того, что она его мама, ума у него не прибавилось. Как не понимал химию, так навряд ли поймёт. Ну, не его это совсем. — Опять сбегаешь куда-то, — тихо шепчет Тарталья, думая, что его не слышат. Скарамучча же его прекрасно слышит, но не останавливается, убегая от друга.       Избегать его, конечно же, глупо. Тем более, по той причине, которая была у фиолетововолосого. Но поделать он ничего не мог. Хоть и понимал, что в чужих чувствах Аякс не виноват, и, скорее всего, даже должен знать об этом. Но Скар лучше унесёт эту тайну с собой в могилу, чем скажет. Тем более, терять единственного лучшего друга он точно не хотел из-за того, что у него там какие-то чувства. Пф-ф, пройдёт.       Скарамучча останавливается возле двери, оглядывается быстро и, пока никого нет, шмыгает внутрь, плотно прикрывая за собой тёмную дубовую дверь.       В кабинете темно, хоть глаз выколи, поэтому парень на ощупь пробирается к выключателю, щёлкая им. Свет неприятно резко бьёт по глазам и освещает немного заваленный и пыльный кабинет. В углу был большой рояль, несколько музыкальных инструментов стояли рядом с ним, и только они не были покрыты слоем пыли. Все стулья были подняты на парты, меловая доска вся исписана какими-то нотами, в углу учительского стола стоял небольшой ноутбук с крышкой, что была покрыта какими-то персонажами то ли игры, то ли аниме. — Ты сегодня припозднился, — из двери, что была в этом кабинете, показывается темно-синяя макушка, — я уж думал, не придёшь, — навстречу к нему выходит молодой мужчина, придерживая в руках новенькую лиру. — Я же говорил, что у меня сегодня восемь уроков, — вздыхает Скарамучча, опираясь на стенку сзади него. — Прости, я, наверное, не услышал, — пожимает плечами учитель музыки, снимает с парты два стула, приглашая на один из них сесть и своему ученику. Тот повинуется, и уже через секунду оказывается рядом с учителем. — Ну, как дела с Тартальей? — спрашивает мужчина, вытаскивая из своего рюкзака несколько бумаг. — О чём Вы, Венти? — вспыхивает сразу же парень. Он сам не замечает, как опускает взгляд вниз. — Ой, ты думаешь, что я не замечу, как ты на него поглядываешь на уроках? Я уж думаю рассадить вас: один ничего не слышит, увлечённый рассматриванием прекрасного молодого человека, второй болтает громче всех, пытаясь привлечь твоё внимание разговорами. Два сапога пара, — качает он головой, что-то ещё про себя шепча. Скарамучча смущается, не понимая, как его поймали на такой глупости. А если ещё кто-то знает? Боже, да он никогда не избавится от этого позора. — Вы не… — Я да, — прерывает его учитель, — да и можешь уже говорить со мной на «ты»? Когда мы наедине. Мне всего двадцать шесть, не настолько-то я и старше тебя, — говорит мужчина, быстро проходясь взглядом по распечаткам. — Ну да, на немного, всего на десять лет, — усмехается Скарамучча. Венти хмурится, стукая стопкой бумаг по темной голове. — Ну-ка, цыц! Лучше свои двойки исправляй, а то ещё поставлю, и будешь исправлять опять три недели, — хмурится учитель и отдаёт ему четыре листа с текстом и заданиями, после чего направляется за свой стол. — Зачем вообще нужны эти задания по музыке? — вздыхает Мучча, начиная читать текст задания, надеясь, что глаз его не начнёт дёргаться от тупизны вопросов. — Как же «зачем»? А как ты вообще жить собираешься, не зная, когда Моцарт сочинил свою симфонию? Что в это время делал? Что перед этим ел? Покакал ли? Ну, знаешь, это очень важные вопросы, без которых ни один ещё человек не смог выйти в свет и добиться успеха! — приподнимает голову мужчина, всем своим видом показывая важность всех этих заданий, — но, на самом деле, да, я ещё никогда не видел настолько глупые задания по музыке. Сам задаюсь вопросом, зачем они вообще нужны в программе, но даже так, к сожалению, отойти от неё не могу, хотя очень-очень хотел бы, — вздыхает Венти, встаёт из-за своего стола, присаживаясь на парту, за которой сидел сам Скарамучча. — Уйдите, Вы мешаете мне сосредоточиться на ваших «супер-пупер важных» заданиях, — машет рукой парень, вчитываясь в первый вопрос в небольшом тесте. — Ты, — поправляет его сразу же Венти, — третий, — через минуту говорит неожиданно он, внимательно глядя за тем, что делал подросток. — Что "третий"? — не понимает парень, поднимая взгляд своих лиловых глаз на мужчину, тот закатывает глаза, указывая в лист. — Ответ, — отвечает, пальцем тыча на фамилию рядом с цифрой. Скарамучча недоверчиво смотрит на учителя секунду, но всё же обводит ответ, переходя к следующему, — с тем, как долго ты сидишь, можно забирать уже работу и отправлять тебя доучивать, — вздыхает Венти тяжело, наклоняясь в другую от подростка сторону, — У меня через пятнадцать минут уже закончится рабочий день, так что давай, пошевеливайся, — подгоняет он, вставая и садясь на своё кресло, начинает залипать в телефоне, просматривая очередные видео с тик тока. — Ну? — ровно через пятнадцать минут встаёт учитель, приближаясь уже к измученному подростку, — сдавай уже, давай, что успел, я посмотрю, — вздыхает мужчина, забирая два пустых листа на краю стола. Скарамучча тяжело протирает глаза, но задания отдаёт. Он правда и половины не сделал, так что была уверенность, что придётся исправлять это заново. — Тебя подвезти? — складывая в рюкзак все принадлежности, мужчина достаёт плащ и накидывает его на плечи. Скарамуш мнётся и качает головой. — Не нужно, я сам, — говорит, кидая в свою сумку пенал с одной единственной ручкой. Он уже движется к выходу из кабинета, как его тут же ловит рука учителя, при этом выключая свет, и комната оказывается поглощена во тьму. — Пошли-пошли, ещё полчаса идти будешь до дома, а на улице вон луж как много, а ты в кедах этих вышел дырявых, — причитает Венти, закрывая кабинет и направляясь сразу же вниз. Скарамучче ничего не остаётся, кроме как идти за ним. — Бери уже свою куртку и идём, — останавливаясь возле лестницы в гардероб, Венти опирается на стену, всем своим видом показывая, что без подростка домой не пойдёт. И парню приходится повиноваться.       В машине сухо, тепло и тихо, только музыка негромко играет. Венти постукивает пальцем по рулю, ожидая зелёный свет светофора. — Долго ты вообще собираешься за Аяксом бегать? — спрашивает мужчина, нажимая на педаль газа, поворачивая в сторону центра города. — Я не бегаю… — вздыхает парень, протирая глаза. Он и правда не бегает за своим другом, ну, может немного. Да и можно ли назвать то, что он просто наблюдает за ним, вечно ждёт сообщения от него, смеётся даже с самых тупых шуток — беготней? А… ну, хотя да. — Да-да, и твой мрачный взгляд, направленный на него и Люмин, совершенно не доказывает того, что ты в него по уши втрескался, — усмехается тихо педагог. Вообще, Скарамучча мог бы назвать этого человека своим другом. Конечно, если бы не его мама, которая вечно могла сцепиться с музыкантом, то подросток бы и не начал говорить с ним. Просто… стало интересно? А Венти общительный парень и, что удивительно, но быстро спелся с таким неразговорчивым Скарамушем. — С чего вообще такие мысли? — удивляется подросток, уставившись на профиль лица своего учителя. Тот жмёт плечами. — Тебя прочитать можно, как раскрытую книгу. Ты, конечно, искусно врёшь и прекрасно скрываешь все эмоции, но я-то научился тебя понимать. По крайней мере, стараюсь, — последнее предложение мужчина шепчет себе под нос, так что Скарамучче не получается распознать ни одного слова. — Я не записывался на приём к психологу, — хмыкает парень, посматривая в окно, в котором быстро сменялись пейзажи: дома, пока ещё голые деревья, грязный снег и лужи. Великолепно. — Но признай, из меня лучший психолог. Да и скидочку на приём могу сделать! По старой дружбе. Скажем так…. Сто процентов, — на мгновение отвлекаясь от дороги, Венти подмигивает, и вновь переводит взгляд вперёд. «Психолог, которому самому нужен психолог», — проносится в мыслях у Скарамуччи, но он не решается озвучить это. Не следует бить по-больному и вспоминать прошлое. Венти взрослый мужчина, сам разберётся. С такими мыслями Скарамуш прикладывает голову к стеклу, сам не замечая, как проваливается в сон.       Дом встречает его вкусным ароматом какой-то еды и, удивительно, теплом. Он приходит внутрь, разуваясь и скидывая с плеч рюкзак и куртку.       На кухне мама бегает из одного угла в другой, шепча себе под нос проклятия и маты.       Теперь же Скарамучча мог в полной мере насладиться запахом гари. — Мам? — удивляется он, проходя внутрь. Эи кидает кастрюлю в раковину, заливая водой. От голоса она дёргается и поворачивается к двери, будто бы смущённо смотря на своего сына. — Скара? Прости, я тут хотела ужин приготовить, но… — продолжать уже не имеет смысла: парень всё видит сам. От продуктов ничего не осталось, видимо то, что когда-то было макаронами, подгорело и прожгло кастрюлю. На столе стоит такая же сгоревшая сковородка с соусом. Парень открывает окна, чтобы проветрить квартиру от запаха гари. — Никудышная я, конечно, мать, — вздыхает женщина, протирая зачем-то стол полотенцем. Стол, вообще-то, тоже было уже не спасти: горячая сковородка оставила на нём свой след, — приготовить своему сыну еды не могу, — да, видимо, Эи не то что в подавленном настроении, она вообще ни в каком настроении сейчас. Скарамучча неуверенно подходит к ней, приобнимая за плечи. — И что? Я тоже готовить не умею, но это же не так уж и важно. Я ведь люблю тебя не из-за способностей к готовке, а потому что ты моя мама. Какая бы ты ни была, — он опускает подбородок на её макушку, как когда-то она в детстве. Когда умер отец, то буквально все обязанности свалились на женщину. Ей тогда всего двадцать три года было, когда она осталась одна с шестилетним мальчиком на руках. А папа тогда заменял Скарамучче маму. Он и готовил, убирал, играл с ним. Но после смерти мужчины всё свалилось на Эи. И даже спустя десять лет она не понимала, что делать. — Ладно, — кивает женщина, откидывая полотенце, — может, тогда суши закажем? — Мои любимые? — улыбается Скарамуш, выпрямляясь и отпуская из объятий маму. Она кивает: — Твои любимые, — парень расплывается в улыбке, чмокает женщину в щёку и уже собирается идти в комнату, пока та его не останавливает, — ты сегодня вновь с Венти приезжал? — спрашивает Эи, доставая телефон и открывая вкладку с любимым рестораном. — Ну… да? — больше вопросительно отвечает подросток, готовясь вновь к ворчанию о том, какой же этот Венти плохой и совсем не друг ему. — Ладно, — к его удивлению отвечает женщина, — я рада, что у тебя есть друзья. Даже если они — Венти, — усмехается женщина, выбирая несколько сетов с роллами. Скарамучча удивленно и в неверии кивает. — Иди уже. Я позову тебя, когда суши привезут, — прогоняет она парня, устало оглядывая кухню. Да, ей предстоит долгая уборка.       Скарамучча заходит в комнату, кидая на кресло рюкзак, а сам валится на кровать, включая телефон. Удивительно, но за его отсутствие Тарталья понаписывал ему немало сообщений. Большинство из них было о том, что он зовет его гулять на выходных, потом о том, что приглашает поиграть, и ещё несколько спамов его имени. А вот последние его заинтересовали. Тарталья: Капец, бро, меня это уже бесит.

Скарамучча:

О чём ты?

Тарталья: О Люмин. Мне иногда кажется, что мы с ней всё больше и больше разлучаемся. Меньше проводим время, общения вообще никакого нет. И вот с недавних пор мне кажется, что она мне… изменяет?

Скарамучча:

Ты уверен?

Тарталья: Не уверен. Но мне просто так кажется. Она с кем-то начала очень близко общаться. Честно сказать, не знаю кто это. Может и просто друг. Надеюсь на это… Просто… Бро, бля, я просто люблю её… И не хочу терять.

Скарамучча:

Может вы поговорите?

Тарталья: Наверное, надо бы поговорить и всё нормально решить. Прости, что опять загружаю всем этим)

Скарамучча:

Не волнуйся, мне несложно.

Тарталья: Надеюсь. Ладно, я подумаю сейчас немного обо всём этом. Может, написать Итэру? Ладно, разберусь. Спасибо, что поболтал) Поиграем потом?

Скарамучча:

Поиграем.

Пока?)

Тарталья: Я напишу ещё) Пока.       Скарамучча устало откладывает телефон, пялясь в потолок. Нужно было бы отвлечься от этого всего. Да, новость о том, что Люмин может изменять Тарталье одновременно и радует, и заставляет его потерять дар речи. Он может и хочет, чтобы эти двое расстались, но в то же время, он не желает боли и разочарования для своего друга. Ему бы не хотелось, чтобы он страдал из-за разрыва. Чтобы ему было из-за этого плохо.       Скар вздыхает.       Как же это всё сложно.       Скарамучча берет в руки телефон вновь, глядя на иконку приложения, которого скачал ещё месяц назад.       Мама говорила ему уже давно, что пора найти общение. Друзей. Ему был кто-то нужен, не только Тарталья и Венти, но и ещё кто-то, с кем можно было бы поболтать. Она вообще каждый день об этом может упоминать.       Так же и Венти. Заделался психологом. «Тебе нужен друг. Ещё один друг. Я не могу быть вечно рядом, да и разные у нас очень взгляды на жизнь. Да и Тарталья не будет вечно рядом. Он уже пропадает с Люмин по несколько дней и ничего тебе не пишет. Тебе нужен кто-то ещё».       Может Скарамучча и думал, что это не очень красиво, что он начнёт с кем-то дружить ещё, тем самым перестанет уделять больше времени Тарталье. Но тот сам поступил так с ним. Так что… В этом же нет ничего плохого?       Скарамучча думает, что это очень плохая идея, нажимая на значок приложения, открывая его второй раз за всё это время.