Сборник имейджинов (Марвел)

— О, Бартон, ты со своей прической решил создать бойз-бенд? — А ты нисколько не изменилась, /Т.И./. Все не можешь успокоиться? — Клин сплевывает слова, считая выше своего достоинства даже реагировать на мои назойливые шутки. — А что такого? Музыка как способ справиться с утратой. — И полное отсутствие чувства такта, — сердитый голос Бартона нисколько не пугал меня, а вид опустошённого человека, потерявшего смысл своей жизни, который заключался в его семье, меня не трогал. Я не бессердечная, скорее привыкшая к потерям близких людей у меня выработался иммунитет. — Ты имеешь в виду проявление таких чувств как сожаление, сочувствие, сострадание и поддержка? — сажусь прямо перед Клинтом на низенькую скамеечку, предназначение которой, цепляться за нее ногами и качать пресс. Старый способ. Определенно им пользуется Капитан Доисторичность. — Я оставила всю эту дребедень позади, — отмахиваюсь от грустных и печальных мыслей, — когда все твои близкие умерли, учишься принимать смерть как должное, — Клинт косится на меня, не веря, что моя юношеская душа очерствела не полностью и способна чувствовать. — Так, а что там с группой? Будете играть тяжелой рок! — я взмахиваю волосами как яростная поклонница тяжелой музыки, кончиками локонов случайно и намеренно, касаясь лица Соколиного глаза. Бартон убьет меня. — Тебе говорили, что ты бесишь? — Клинт шипит на меня как змея, готовая прицелиться и пустить в меня струйку яда. — Постоянно, — очаровательно лыблюсь, чем еще больше выбешиваю мистера Мне Нужна Компания Безбашенной Девчонки, Но Я Этого Не Признаю. — И? — он огрызается. — Я раздражаю людей своими глупыми, неуместными шутками, задевающие их чувства. В особенности это касается таких как ты, потерянных и разбитых, — острый взгляд Соколиного глаза устремлен на пейзаж за окном. — Моя непосредственность облегчает тяжелый груз твоего сердца. — Хочешь сказать, что мне твоя компания нужна? — Бартон пытается пошутить и усмехнуться. Жалкая попытка. — Пытаешься шутить, плохо выходит,— Клинт смиряет меня яростным взглядом, — без обид, — я вскидываю ладошки вверх, как животное, готовое откинуться на спину и прикинуться мертвой. Очень актуальная шутка в нынешней ситуации. — Думаешь твоей дочери понравился бы твой новый стиль? — в голосе моем сама непринужденность, словно я спрашивала о погоде. — Даже не смей говорить о ней, — Бартон цедит каждое слово отдельно сквозь стиснутые зубы. — Серьезно? До скончания своих веков, конечно если доживешь, будешь хранить ее образ и воспоминания о ней в пыльной коробке, в потаённых уголках души, боясь открыть? — Закрой рот, /Т.И./! — Бартон вскакивает на ноги и будь за спиной его лук, он нацелил бы стрелу прямо мне в лицо. Ничего внутри меня не шелохнулось и не вздрогнуло, и это умерило пыл Клинта. — Думай о ней! Думай о своей семье! Каждую минуту! Каждую секунду! — лениво поднимаясь следом за пышущим злостью Соколиным глазом. — Вспоминай прекрасные дни и мимолетные мгновения, проведенные вместе, чтобы они в подкорку тебе въелись, и однажды твоя боль сделает тебя сильнее, — кладу ладонь в область бьющегося сердца, успевшего окаменеть. Клинт переводит взгляд на мою руку. Кончиками пальцев я отбивала глухой ритм сердца на его груди. — Нельзя забывать о самом главном в твоей жизни. Нужно за что-то хвататься и пусть это будет твоя семья, — спокойным и разумным взглядом создания, которое пережило всех своих близких, я глядела на Клинта Бартона без насмешек. — А насчет рок-группы подумай, замутим концерт, когда все закончится! Бартон позволяет себе усмехнуться. Впервые за долгое время отблеск настоящей и неподдельной эмоции коснулся сурового лица человека.