Сборник имейджинов (Марвел)

— Думала ты уже не придешь, — улыбаюсь мимолетному исчезновению солнца, которое Икарис заслоняет своим внезапным появлением. Ведь может быть только одно солнце и учитывая, что Икарис долетает до огненного шара света за десять секунд, солнце благосклонно уступает первенство Вечному. — Почему? — Икарис присаживается на свободный плетеный стул и учтиво подзывает к себе молодую официантку. Одаривает её кроткой улыбкой растерявшегося человека, который плохо знаком с окружающим миром. Очаровывает девушка проникновенным взглядом чистейший океанов, на поверхности которых переливаются солнечные лучи. — Всегда готовлюсь к худшему, чтобы не разочаровываться в ожидании лучшего, — отпиваю глоточек бодрящего напитка, обжигающего губы и прикрываю глаза наслаждаясь вкусом. А когда открываю то вижу с каким неподдельным интересом Икарис изучает меня. Потупив взор, смущенно заправляю непослушную прядь волос, выбившуюся из-под шапочки и ставлю чашку с кофе на блюдце. — Мы договорились о встрече. Я не мог не прийти, — Икарис украдкой касается моей ладони и мельчайшие мурашки как мелкие иголочки вонзаются в кожу. — Люди часто не сдерживают своих обещаний — это наша плохая черта, — вожу пальцем по чашке создавая тонкий и резонирующий звук, звенящий в ушах. — Но не ты, /Т.И./, — и снова этот незнакомый, новый, взгляд с которым Икарис до помешательства всматривается в черты моего лица и вслушивается в голос. Хмурится, когда слова, слетающий с моих губ звучат иначе. Не тем голосом, который он мечтает услышать. Сильнее всего мужчину терзает только моя внешность, неподвластная изменению, но имеющая сходства. Болезненные воспоминания отпечатывают на идеальном лице Икариса всякий раз, когда он смотрит на меня. — Я похожа на неё? — он обескураженно моргает и встряхивает головой, отчего лучи солнца под косым углом освещают его лицо и кажется, что от Икариса исходит свечение. Тихонечко посмеиваюсь, ведь не каждый день можно застать врасплох самого могущественного существа и снова обращаю спокойный взгляд на мужчину. Минимализм во внешнем виде Икариса привлекает внимание прохожих. Он выделяется среди людей своей неброскостью и утонченностью. Воротник черного пальто всегда поднят, а под теплой одеждой скрывается обыкновенная футболка. Обыденное одеяние для воина. — О чём ты, /Т.И./? — Икарис прочищает горло и делает глоток воды, а я замечаю, как предательски дрожат руки у вечного. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я вижу, как ты ищешь знакомые тебе черты во мне. Её черты. Слушая мой голос пытаешься найти знакомое звучание. И я решила спросить... — тревога на сердце сжимает кусок плоти в безжалостные тиски, а внутренности сводит в тугой узел. Мысленно приказываю себе отвести взор и не выпрашивать умоляющим взглядом признание, что облегчит тяжесть моего сердца, но покорённая обаянием мужчины веду себя безвольно. В детстве девушкам не объясняют как вести себя со столь загадочными мужчинами, сохранив своё сердце от влюбленности. Всё приходится познавать самой. — Я никогда не искал в тебе кого-то другого, — Икарис смотрит в упор, когда лукавит, скрывая правду за красивыми словами. — Ты такой недосягаемый, Икарис, — смеюсь над собственным заявлением и покачиваю головой, отчего мои локоны подпрыгивают на плечах. — Я ведь сижу рядом с тобой, — уголки губ ползут вверх в улыбке, и он двигает стул ближе ко мне, вызывая у меня приступ смеха. Своим поведением привлекаю внимание других посетителей уличного кафетерия, погруженных в свои мысли, которые потревожил громкий смех девушки за соседним столиком. — Вы долго были вместе? — смех стихает и исчезает, и вокруг нас образовывается невидимый купол, поглощающий посторонние звуки. Улыбка сходит с лица Икариса, но он сдержанно отвечает на мой вопрос: — Пять тысяч лет. — Оу, это долгие отношения. С таким тяжело соревноваться, — допиваю остывший напиток, чтобы спрятать дрожащие губы и не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Но стучащее сердце о грудную клетку требует быть услышанным и прежде, чем я успеваю подумать, слова сами срываются с языка: — Я рада, что в твой долгой жизни был кто-то, кто любил тебя также сильно, как и я, — меня пронзает дрожь, бросает в ледяной пот и одновременно становится невыносимо жарко, словно Икарис использовал против меня, сжигающие все на своем пути энергетические бластеры, похожие на пронзающие лучи солнца, из своих глаз. — Мне уже пора, — без суеты и не выдавая внутреннего волнения, встаю из-за стола. — Спасибо, что пришел, Икарис, — не в силах сдержаться от прикосновения и прикладываю прохладную ладонь к щеке мужчины, улыбаясь на прощание. Кафетерий немноголюден и быстро затеряться в толпе практически невозможно. Нужно преодолеть столики на пути, маневрируя между официантами и постараться никого не сбить с ног. Поэтому, когда кто-то требовательно берет меня под локоть, вынуждая остановиться, я почти уверена, что это один из потревоженных мной посетителей, перед которым я должна извиниться. Круто развернувшись на месте сталкиваюсь с бушующим океаном непонимания в глазах Икариса и съеживаюсь от мерзкого, ехидненького страха. — Любишь? — он бегает взглядом по моему лицу в поисках ответа, стискивая мои плечи. — Ты любишь меня? — растерянно моргаю не в силах собраться с мыслями и четко отвечать на вопросы. Нас с Икарисом разделяют ничтожные миллиметры, и я впервые ощущаю исходящую от него энергию, которая будто проникает мне под кожу и впитывается в кровь. — Почему? — хватка Икариса слабеет, как и его всегда стойкий и уверенный голос, но вечный продолжает цепляться за меня в ожидании ответа. Так звучит и выглядит мужчина, не подозревающий о влюбленности девушки. — Любовь — это иррациональное чувство и у него нет объяснения. Это просто случается. Бах! — сжимаю кулаки и резко разжимаю, изображая взрыв перед недоуменным лицом Икариса. — И ты влюблен. Я не хотела тебя расстраивать или сбить с толку. И уж тем более это ни к чему тебя не обязывает, — двигаю плечами, но Икарис все также крепко держится за меня и смотрит мне прямо в душу. Наша застывшая парочка в узком проходе выглядит забавно и одновременно грустно. Недосказанность между нами витает в воздухе и достигает апогея, когда я изворачиваюсь и вырываюсь из объятий Икариса под его протестующий стон. — Я прожил тысячи лет и был влюблен, но впервые мне признаются в любви ничего не требуя взамен, — ладонь мужчины находит мою и сплетает пальцы наших рук. — Я просто хотела, чтобы ты знал, — надеясь, услышать ответное признание! — Заставить тебя полюбить меня — не в моей власти. — /Т.И./... — Икарис ласково берет моё лицо в свои широкие ладони и слегка откидывает голову назад так, что лишь солнечный луч разделяет нас от поцелуя. Бушующий шторм в глазах мужчины сменяется штилем и взгляд его лучится светом. Большим пальцем поглаживает щечку и соскальзывая, прижимается к губам. — Прожить целую вечность ради встречи с тобой — лучшее, что могло случиться со мной...