Наши кошмары

Парень поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице подъезда, даже брезгуя касаться старых замасленных перил, крашенных по несколько раз за эти десятки лет, что стоит этот дом. В подъезде на первом этаже находились три квартиры, на втором тоже три, но вонь стояла невыносимая, как будто нужду справляли прямо здесь и прямо на старый деревянный пол. Хэли нахмурился и прижал согнутую руку в локте к носу. Заветная квартира с номером 6 была слева от него, и дверь, в отличие от остальных, выглядела крепче, будучи литой металлической. Звонка нигде не оказалось, посему Хэли несколько раз постучал в дверь костяшками правой руки, как тут же залаяла собака из квартиры номер 4. Хэли повернулся к ней. Две квартиры находились по правую сторону от деревянной лестницы, как впрочем и этажом ниже. У дома не было подвала, потому вся сырость оставалась внизу, а на втором этаже со всей силы несло мочой. Задвижка тяжело лязгнула, дверь, слегка вибрируя, медленно открылась, выпуская наружу такой же старческий запах, какой витал в домах престарелых или в квартирах доживающих свой век стариков. Хэли убрал руку от носа и поднял взгляд на стоявшего перед ним парня. Тот лениво сделал шаг назад, приглашая. И почти сразу же Хэли обнаружил, что квартира сама по себе была достаточно маленький. Перед ним стоял старый открытый шкаф, позади парня повисло на стене грязное угрюмое зеркало в половину роста с полкой внизу, на которой лежал всякий хлам под пыльными слоем сверху. На вешалках растягивалась какая-то темная одежда, не то для зимы, не то весенняя, Хэли не стал заострять внимание. Пол покосился, потому открытый шкаф с одной стороны казался немного выше, чем с другой. А по обе стороны от шкафа — влево и вправо — открывались такие же два покошенных от времени входа. Один вел по узкому коридору в небольшую кухню, оставляя сбоку старую деревянную дверь в совмещённый санузел, а другой приглашал в широкий зал с типичной выставленной во всю длину комнаты стенкой, где были стеклянные шкафы с такими же стеклянными полками и хрусталем внутри, который, видимо, не доставали никогда. На открытой полке расположились часы, в других — многочисленные книги с отпечатками пальцев в пыли повсюду. Хэли улыбнулся. — Как ты тут не подох? Парень убрал назад отросшие за несколько месяцев волосы и закурил в комнате, после убирая обе руки в карманы. Скорее всего он спал, когда Хэли пришел. — В подъезде такая вонь. Вы всем скопом туда в туалет ходите? Он аккуратно ступал по старому ковру к прикрытой двери, ведущей в спальню. Слегка потянув за ручку, такую же старую и масляную, он увидел большую двуспальную разобранную кровать, длинный шкаф у короткой стены и стол со старым компьютером, какие были ещё в далёких нулевых, если не раньше. Пол скрипел под ногами, как бы Хэли не старался аккуратно ходить и рассматривать новое место проживания. — Сосед. — Что? — отозвался Хэли из спальни. Парень с сигаретой сидел в кресле, которое стояло сразу же после углового старого дивана подле массивных штор такого же массивного окна с белой облупившейся краской и ещё более древними стеклами в двух рамах. Форточка была приоткрыта, от чего серый от пыли и старости тюль то и дело приподнимался. Где-то на ветке за окном каркала ворона. Ее голос Хэли тоже хорошо слышал. — Сосед под себя ходит. — Это из его квартиры так несёт? Парень кивнул и закрыл глаза руками, выпуская едкий дым. — У него около двадцати кошек и собака. — Боже… — Это ты не застал ещё его выход на улицу. — Так он ходит, но все равно не может дойти до туалета? — Ходит… Громко сказано. Этот старый пень один метр будет проползать несколько минут, распространяя эту вонь вокруг. Он все делает медленно. Дверь в свою квартиру тоже медленно закрывает. — Ну и на кой хер нужно было жить именно тут? Хэли наконец-то вернулся обратно в гостиную и заметил на небольшом столике, на котором стоял покрытый пылью и каким-то жиром старый телевизор с огромной уходящей назад спиной, книгу Лермонтова. — Читаешь стихи? Парень потушил сигарету прямо пальцами, несколько раз дёрнув рукой от жара, потом бросил ее в пепельницу на полу и провалился глубже в свое кресло. — Чего пришел? Хэли не видел возможности сесть так, чтобы остаться напротив парня, потому встал перед ним и упёрся спиной в старую длинную стенку. — Я за отчётами пришел. Но не думал, что ты здесь остановился. Парень, оставаясь в кресле, смотрел на Хэли снизу вверх, как будто заново его изучал. Смотрел он так достаточно долго, что заставило Хэли немного смутиться. — — Что это за квартира? — шепотом спросил Хэли. — Меня как будто все здесь ненавидит и хочет сожрать. Она и впрямь была очень неуютной. Висевшие на стенах ковры с пылью и паутиной то тут, то там, заставляли Хэли слегка вжать голову в плечи. Такая же желто-серая люстра с типичными сосульками, какие были в каждой советской квартире, сейчас как будто ждала часа, чтобы упасть на пол и остаться на нем навсегда. Парень, видимо, никогда тут и не прибирался. Когда Хэли перевел свой взгляд с люстры обратно на парня, тот все ещё смотрел на него, а сам из-за врождённой бледности в совокупности с тяжёлым утренним освещением с улицы буквально сливался со своим непонятно какого цвета креслом. Хэли было очень тяжело просто находиться здесь. — Здесь. — тихо произнес парень. — Что здесь? Ногой пнув небольшой кейс у дивана рядом с креслом, парень так и не перевёл взгляд с Хэли. — Отчёт. Хэли потянулся к кейсу и даже не удивился, заметив на нем все ту же пыль, а сам кейс найдя безумно старым. Со скрежетом два замка открылись и позволили Хэли взять несколько бумаг. — Оружие необходимо сдать до нового задания. Голос внезапно сел. Разговаривать стало очень неприятно. Парень, тем временем, отстегнул пояс с кобурой и чехлами для ножей и бросил прям в кейс перед лицом Хэли. Тот вздрогнул. — С тобой всегда так тяжело вести диалог или просто меня ты не выносишь? — На всех похуй, — чуть ли не шепотом ответил парень, не поднимаясь с кресла, не меняя даже позы. — Где твой телефон? Опять потерял? Я не обязан сюда приходить только потому что ты с техникой не дружишь! — Хорошо. Хэли убрал в свою сумку документы, туда же сложил оружие и, выписав небольшой чек, оставил его на книге Лермонтова. — Иди в спальню. — Что? — едко бросил Хэли. Парень тем временем поднялся наконец-то из своего уютного кресла и снял с себя футболку, уходя в сторону кухни. Хэли бросил свой взгляд на желто-белую дверь, ведущую в спальню, где вокруг ручки и на ней самой остались черные следы от пальцев. Здесь все требовало скорейшего ухода, но Хэли всё-таки зашёл снова в спальню и на этот раз сел на кровать. Окно в этой комнате было чище, шторы не такими плотными подолами закрывали от стен свет, но картина за ними не оставляла в душе ничего кроме уныния. Голые ветки старых карагачей, раскачивающиеся туда-сюда от несильного ветра, и тяжёлое из-за снега небо на фоне раннего утра скорее укладывали в тревожный сон. Этот сон мог перенести тебя из утра в день и не более. Никакого отдыха он бы не дал. Парень вернулся в спальню незаметно тихо, в то время как половицы под ногами Хэли предательски скрипели. Он повалил руками на грязные простыни и положил голову на грудь. Рим, не задумываясь, зарылся пальцами в волосы и принялся поглаживать. — Не говори мне только, что эта она. Дом ведь сломан. Но парень ничего не ответил, только крепче обнял за талию и медленно выдохнул. — Здесь тяжело дышать. Найди себе другое убежище.