Наши кошмары

Сейчас

Лиен нахмурился, садясь на постели и вчитываясь в файлы. — Ты уверен? — тихо спросил он. — В прошлый раз не вышло. — Это не мое желание. Приказ поступил от самого Макри. — Макри… Солнце, по-видимому, здесь никогда не озаряло лучами ни один из предметов кошмара. Лиен сидел на постели неподвижно, только глазами пробегая по строчкам, иногда хмурясь, а иногда и вовсе усмехаясь. — Я не буду это делать. — заключил он и лег обратно на постель. — То есть? В смысле? Как это? — запнулся блондин. — Это минимум повредит память, а максимум она улетит в психиатрию с галлюцинациями. Оно никому не упало. — Я так и передам Макри? — Да мне плевать, — бросил Лиен, словно заканчивая разговор. — Нет. Нет, так не будет. Ты выполнишь это задание вместе со мной! Хэли обошел больничную кровать и толкнул парня на ней в плечо. — Ты слышишь? Я на тебя трачу время, потому что ты не хочешь находиться на одном и том же месте, чтобы ты потом вот так взял и отказался? Ты выполнишь это задание. Не обсуждается даже. Повернув голову и уставившись в потолок, Лиен прижал обе руки к своим ушам и тяжело вздохнул. Он помнил последнюю попытку отделить кошмар от реального человека, помнил, как из-за этого рвал и метал Макри, как потом шел суд за судом, заставляя его видеть в своих кошмарах слишком много людей. — Ради денег? Лиен перевел взгляд на парня и пронзительно посмотрел в глаза. Сам Хэли не знал, что ответить. Правду? Правда в том, что ему жаль девушку. А еще правда в том, что хочется жить в достатке. В одном случае ты будешь этаким героем, а в другом тогда что? Негодяем. Лиен взгляда не сводил и ждал ответа от юноши. — Да, — ответил наконец-то Рим. — А кто работает тут ради идеи? — Справедливо, — заключил высокий темноволосый мужчина, закуривая. — Два месяца мало. — Если ты каждый день будешь работать, то нет. — Если я прямо сейчас начну и ни разу не прервусь на отдых — этого мало. Пока Хэл пытался сложить количество часов и равноценность деньгам, Лиен выпустил клубы дыма вверх и стал наблюдать, как они растворяются выше у потолка. — Почему? Мужчина опустил руку на папку и, не поворачиваясь к парнишке, стал гладить листы кончиками пальцев. — Этот кошмар не вчера появился. Он, как снежный ком, образовывался с ее детства. Сперва цветы, потом бабочки, потом уже птицы, котята, щенята. Ребенок растет со страхом, который копится и копится, а выхода у страха нет, ребенку не верят. Дальше идут в ход ее собственные мысли, которые стараются оправдать поступки мальчика, она их смешивает с реальностью, пытаясь разрешить конфликт в голове. Но факт остается фактом. У нее прямая ассоциация, выработанная годами. Мужчина равно мальчик, равно смерть. Искаженное восприятие подарка. Любой сюрприз вызывает у нее обнаруженную птицу в сумке в детстве. Пытливый детский разум не принял оправдания, лишь усугублял. Мальчик — опасность. А опасность — смерть. Сейчас ее кошмар уже не просто «мертвая кошка» или «мертвая птичка». Ее кошмар — это мертвые родители. Она связала гибель своего молодого человека с тем мальчиком из детства и уверена в этом, даже если он и не причастен к реальным обстоятельствам. Допустим, корень ее кошмаров — это страх смерти. Лиен снова сел на постели и стряхнул пепел от сигареты прямо на больничное белье. — Я уберу этот кошмар из ее головы. Останется мальчик, который носил ей дохлых животных в подарок, а она никак не реагирует, потому что не боится смерти. В таком состоянии, какое у нее сейчас, как там… — он заглянул в документы. — Пограничное. Она выйдет в окно, видя во сне смерть. А чего ее бояться? Мы всегда рассуждаем в худшую сторону. Допустим, я уберу из ее головы страх, что мальчик причастен к неудачам и потерям в ее жизни. Я найду эту связь и разрушу ее. Что тогда останется? — Что? — переспросил Хэли, когда молчание затянулось. — Она проснется с мыслью, что все дело в ней. Она и есть корень зла. Ей тащили дохлых животных, а родители не говорили, что это плохо. И парень ее в итоге тоже мертвый. Так и где ее место? Не забывай, мы думаем только в худшую сторону. — И что ты предлагаешь? — Светловолосый парень потерянно вжался спиной в холодную стену и задумался. — Надо ее убедить, что мальчик болен. — Он не болен. Обследования показали, что парень вполне здоров. — И девушка в курсе? — Да. — Блядство… Лиен затушил окурок и закурил новую. — Убрать из ее головы образ мертвых животных, которые ей на самом деле дарил ребенок в детстве, сломав все ее заслонки одной лишь фразой после гибели парня… Ей снятся мертвые родители, мертвые звери, мертвый парень. Все повязано на том мальчике… Чем больше парень думал о возможности избавления от кошмара, тем больше Хэли понимал, насколько это может быть сложно, сколько времени потребуется на всю эту работу. — Ей снятся кошмары с мертвыми подарками… — продолжал рассуждать Лиен. — Мертвые подарки. Проекция детских подарков на взрослую жизнь. — Ты попробуешь? — Уже тише и без наездов спросил Хэл, когда напарник замолчал. — Я не знаю, что мне придется отрезать. Везде будут последствия, — так же тихо ответил Лиен, не сводя взгляда с какой-то точки впереди и не трогая сигарету, тлеющую почти у самого фильтра. — Я не знаю, что мне убирать. — Где будут наименьшие последствия? Коснувшись упавших на лицо локонов, Рим аккуратно убрал их за ухо, как будто это позволило бы лучше воспринимать слова напарника. За окном вдруг все стало резко затухать, словно время разогналось до максимальной скорости. Окна моментально потемнели, сквозь них уже не проходил тусклый свет солнца, которое пыталось вырваться из-за тяжелых туч. Свет в палате не спешил зажигаться, и все помещение из неприятно серого стало пугающе-неприятно черным, где только тусклый огонек у фильтра сигареты был виден очень четко. Воздух тоже сменил вес и теперь давил с удвоенной силой на голову Хэли, он с трудом стоял на ногах, но хотел услышать ответ на свой вопрос. Лиен вдруг поднял руку с сигаретой и отбросил ее в сторону, от чего мелкие искры разбежались по разным сторонам, на миг освещая угол палаты. — Так что? Хэли все же сел на постель перед напарником и скрестил руки на груди. — Забирай. — Что? Швырнув документы обратно в потрепанную папку, Лиен потянулся было к сигаретам, но те закончились. И теперь, не имея возможности закурить снова, он успел прижать палец к фотографии мальчика на одном из файлов. — Я его убью. — Нельзя. — …а потом страх мертвых животных и родителей. Но могу не уложиться в два месяца.