Драбблы с Пацанками

Everyone thinks that we're perfect Please don't let them look through the curtains

Melanie Martinez — dollhouse

      Все мы привыкли, что в спальнях царит гробовая тишина. Яркие лучи солнца пробиваются в комнату и падают на покрывало длинными светлыми полосами, даруя тепло. Рядом лежит любимый человек, в объятиях которого ты досматриваешь свой сон.       Но эта история не об этом. В этой истории есть лишь два нездоровых человека, что выражают эмоции так, как привыкли — уничтожая всё вокруг. Они протягивают за собой кровавый след из поломанных судеб. Но разорвать этот порочный круг никто из них не в силах.       — Хватит делать вид, что у нас всё нормально, — шипит Синицына, мечась от шкафа до чемодана и параллельно закидывая туда все свои вещи.       На тумбочке рядом стояла наполовину опустошённая бутылка шампанского, которую барменша прихватила с собой на вечеринке.       — И куда же это ты собралась? — безразлично хмыкнула Медведева, прекрасно понимая, что никуда девушка не уйдёт. Один раз от неё сбежали, и она не позволит этому повториться. Кира не позволит ей так просто уйти от неё. Она расслабленно облокотилась спиной о холодную стену и буравила мечущуюся девушку взглядом.       — Я перееду в другую комнату! Это просто невыносимо, твоя вечная мания контроля ужасна. Туда не ходи, с тем не общайся, здесь сиди, а здесь лежи. Кира, неужели ты не понимаешь, что я живой человек, который в состоянии принимать решения самостоятельно? Из-за твоей ревности я даже с девочками общаться боюсь, чтобы ты не избила никого за взгляд, что показался тебе не совсем дружеским, — злобно выплюнула девушка. Она вытерла подступившие слёзы тыльной стороной ладони и рвано выдохнула. Вика поправила растрепавшиеся русые волосы, а после нервно оттянула край слегка приподнявшегося чёрного топа на завязках. — Я ухожу, — повторила она, скорее для себя, ведь сейчас в ней боролись две стороны: одной хотелось выплеснуть всю скопившуюся ненависть и злость на Медведеву, а другой хотелось услышать очередное безэмоциональное «прости» и тут же подбежать к ней с объятиями, полностью растворяясь в ощущениях.       — Неужели ты забыла, что у тебя нет никого ближе меня? Забыла, что никому нет дела до тебя? Или может тебе припомнить, как твоя любимая Андрющенко убежала сверкая пятками, едва увидев меня? Никому нельзя доверять, я тебя предупреждала. Только мне, я всегда помогу тебе — с усмешкой и наигранной теплотой произнесла Кира, подходя к Вике.       И ведь Вика и не доверяла никому, всегда ставя Медведеву и ее слова выше всего остального. Она была бы предана ей до самого конца, если бы она стала меняться, но Кира не хотела этого. Сейчас между ними царила больная любовь, и остатки здравого смысла Вики подсказывали ей, что надо бежать, хоть сердце и умоляет остаться в цепких объятиях блондинки подольше.       — Сейчас это всё неважно. Пропусти меня, — стараясь подавить дрожь в голосе, сказала она, пытаясь оттолкнуть барменшу подальше. Поняв, что всё безрезультатно, она подняла яростный взгляд на Медведеву, которая смотрела на неё с ухмылкой и явно наслаждалась происходящим.       — И не подумаю, — блондинка облизнула пересохшие губы, а после рывком притянула девушку за талию. Её рука грубо схватила Вику за шею и слегка сжала её. Подавшись вперёд, она накрыла губы русоволосой своими. Её руки зарылись в длинных волосах, сжимая их в кулак, пока раздвоенный язык смело и бесцеремонно проник в рот Виктории. Синицына тихо простонала, зажмурившись. Её ноги стали ватными, а дыхание участилось.       Схватив девушку за бёдра, Медведева слегка сжала их, а после, легко подкинув её, направилась к кровати. Переступив преграду в виде чемодана, она опустила Синицыну на мягкую ткань матраса. Нездоровый блеск её тёмных глаз заставил Вику почувствовать прилив захлестывающего волнами возбуждения.       Вика откинулась назад, впиваясь взглядом в тело напротив, в каждое движение, каждую эмоцию и каждый вздох. Медведева схватила ее за волосы и слегка дёрнула, заставив русоволосую откинуть голову, сильнее обнажая шею. Виктория от этого тихо простонала, и Кира поцеловала её. Барменша с хриплым стоном оторвалась первая, переводя взгляд на шею девушки, и провела по ней языком.       Рука блондинки скользнула ниже, и её длинные пальцы смело заскользили вверх от колена к внутренней стороне бедра, ощущая тонкую ткань клетчатой юбки. Её пальцы скользнули ещё выше и застыли в нерешительности, уткнувшись в кружевное белье, что было насквозь сырым и пропитанным желанием.       Вторая рука барменши легла на талию девушки и скользнула выше. Медведева умелым движением развязала топ, откинув такую ненужную сейчас вещь в сторону.       От открывшегося вида блондинка тяжело сглотнула. Черное кружевное белье на бледном теле, кожа которого казалась фарфоровой — безумный контраст с её пшеничными волосами.       Кира вновь подалась вперёд, целуя её грубо, до боли. Тут не было места нежности и трепетным чувствам. Что-то первобытное вырвалось наружу и взяло контроль над ситуацией. Синицына откровенно дразнила барменшу, укусив её за кончик языка.       Сильные руки опустились на грудь русоволосой и сжали её, от чего Вика застонала. Кира была жадна до поцелуев её пухлых губ, желая ощутить присущий лишь ей запах карамели на своём языке. Она была жадна до каждого сантиметра её тела, которое уже успела исследовать.       Бледная рука тянется к волосам блондинки, сжимая их у самого основания, отчего слышится одобрительное мычание.       — Хорошая девочка, — горячее дыхание Медведевой опалило шею, вызывая мурашки. Эти слова вызывают сильную дрожь, Вике хочется больше. Пальцы сжимают волосы сильнее, от чего белеют костяшки. Кира на это усмехается и кусает мочку её уха, слегка оттягивая.       — Любишь похвалу? Прекрасно.       Синицына вцепилась бледными пальцами в футболку Медведевой, ловким движением стягивая её.       — Теперь мы с тобой на равных, — она довольно улыбнулась, оглядывая тело напротив. Кира определённо была хороша собой, никто бы не решился спорить с этим.       Вика взяла девушку за запястье и потянула её ладонь к лицу. Барменша медленно и почти невесомо провела пальцами по пухлым губам Синицыной, длинный язык которой тут же скользнул по кончикам пальцев. Пальцы блондинки были увешаны кольцами, но самое массивное красовалось на указательном пальце, и губы Виктории нагло заскользили по нему, в самом непристойном движении, от которого Кира была готова сойти с ума, нарисовав самые грязные картины в своей голове.       Шершавый, длинный язык барменши обволакивал и щекотал каждый уголок её щёк, нёба и языка, медленно проникая глубже и заставляя Синицыну закрыть глаза, откинув голову от наслаждения.       От рвущегося наружу возбуждения низ живота Вики наполнился теплом, которое больше было невозможно терпеть. Её стоны были, словно музыка для ушей Медведевой. От происходящего, от грязи, что царила сейчас, дышать становилось всё тяжелее.       Кира опускалась все ниже, не забывая оставлять на теле девушки мокрые поцелуи. Сердца обоих бешено бились, а внизу живота завязался приятный узел. И одних поцелуев и прикосновений было недостаточно для того, чтобы он развязался.       Сильные руки вновь оказались на талии Синицыной, слегка поглаживая её. Блондинка расстегнула молнию, и вскоре юбка была отправлена к топу.       — А я ведь говорила тебе не носить её, она мне не нравится, — осипшим голосом прошептала Кира.       Медведева коснулась губами внутренней стороны бедра русоволосой. Вика сжала ноги от вновь нахлынувшего жара, на что барменша лишь усмехнулась, без особых усилий вновь раздвигая их.       Аккуратно отодвинув тонкое кружево вбок и, немного помедлив, блондинка начала ласкать её большим пальцем, а затем осторожно ввела указательный палец. Медведева осторожно вставила второй палец, постепенно двигая ими всё более уверенно, настойчиво. Вика выгнулась навстречу, судорожно сжав колени и бесстыже громко застонала от наслаждения. Лица Киры коснулась ухмылка, полная торжества и удовлетворения от зрелищности происходящего.       Она ускоряет темп, придерживая ерзающую девушку другой рукой. Синицына жмурится от приятных ощущений и стонет её имя, вцепившись пальцами в простыни в предвкушении эйфории. Медведева резко выходит из неё.       Русоволосая широко распахнула глаза от удивления и впивается в запястье барменши с просьбой повторить это.       — Попроси меня хорошенько, — наглая ухмылка коснулась лица барменши, пока её рука легла на внутреннюю сторону бедра девушки, слегка поглаживая.       — Кира, пожалуйста…       — Что пожалуйста, зайка? Скажи мне это.       — Ты же и сама знаешь.       — Знаю, — просто ответила Медведева, пожав плечами. — Но я хочу, чтобы ты сказала это.       — Я прошу тебя продолжить то, что ты делала до этого. Пожалуйста, — щеки Синицыной порозовели, и она постаралась прикрыть их волосами, на что Медведева улыбнулась.       — Любой твой каприз, милая.       Кира притягивает девушку, нежно касаясь губ и проводя по ним языком. Русоволосая вздрагивает и тянется к её джинсам, судорожно пытаясь снять с девушки проклятую вещь. Медведева чуть приподнимается, облегчая задачу девушке, и джинсы летят на пол к остальной одежде.       Жгучее дыхание барменши опаляло нежную кожу, заставив Вику заерзать в предвкушении большего. Она притянула блондинку плотнее к себе, обхватив за шею и стала накручивать светлые локоны её волос на палец.       — Будешь ещё не слушаться меня и лезть ко всем подряд? — шёпотом спросила Медведева, потянувшись рукой к белью девушки. Она пристально посмотрела ей в глаза и, дождавшись тихого «не буду» начала нежно ласкать её пальцами через тонкую ткань. Глаза в глаза. Тьма и свет. Кира подалась вперёд и прижалась к нежной щеке.       — Тебе нравится? — рвано прохрипела два этих слова.       — Очень, — Синицына тихо простонала, зажмурившись. Её похотливый скулеж был точно командой, и барменша поцеловала её. Такой желанный, такой мучительно сладкий поцелуй, от которого окончательно затуманило разум. Казалось, что по телу прошёл разряд тока, и Вика сладостно выдохнула в губы Киры, вздрогнув от нагрянувших мурашек.       Опустившись вниз, блондинка согнула её ноги в коленях, с легкостью стянув с неё последнюю деталь одежды.       — Кто-то слишком нетерпеливый, — дразнилась Медведева, кладя ладонь на грудь русоволосой.       — Прекращай свои глупые игры, черт бы тебя побрал, — недовольно прошипела Синицына.       Кира усмехнулась, проводя дорожку поцелуев по влажной шее, оставляя багровые засосы. Мягко провела языком по соскам, оставляя приятные ощущения. Короткими поцелуями прошлась по плоскому животу и последний оставила на внутренней стороне бедра.       Девушки переплели пальцы, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Вика не знала куда себя деть от возбуждения, между ног был слишком мокро, а узел ныл так, что казалось ещё немного и он разорвётся.       С хитрой улыбкой Кира опустила голову, медленно впиваясь губами во внутреннюю сторону бедра и чувствуя жар, пульсирующий на несколько миллиметров выше. Вика беспомощно вцепилась в её волосы, не заботясь о том, что может причинить этим боль, когда почувствовала легкий укус на бедре. Без всякого предупреждения, Медведева одним мучительно долгим движением провела языком по пылающим складкам, довольно застонав, почувствовав её вкус на языке. Судорожный крик сорвался с губ Синицыной. Кира задала медленный ритм, трепетно проводя языком по всей длине, прерываясь на томные жадные поцелуи чуть ниже и слегка прикусывая клитор. И русоволосая чувствовала, что сходит, мать её, с грёбаного ума.       Барменша прочно удерживала её на месте, перебросив ноги девушки через свои плечи. Вика чувствовала, что перенеслась в другой мир, когда блондинка не стала больше сдерживаться и вошла языком внутрь, продолжая вколачиваться все глубже и глубже. Синицына лишь сжимала ноги крепче, зарывшись одной рукой в волосах Медведевой и выгибалась всем телом навстречу.       Покалывающее чувство внизу живота сводило с ума, и Вика чувствовала, что готова взорваться в любой момент. Она давно перестала контролировать собственное дыхание, и тонкий слой липкого пота покрывал её тело.       Руки блондинки жестко схватили её за бёдра, впиваясь пальцами в белоснежную кожу, и она грубо провела языком по всей поверхности блестящих от смазки складок, затем вновь вторгаясь им внутрь.       И этого хватило, чтобы тело русоволосой вздрогнуло в конвульсии и растаяло вокруг её языка, и Синицына судорожно закричала, утопая в собственном оргазме. Её ноги безжизненно повисли на шее Медведевой, пока та удерживала её трясущееся тело, продолжая начисто её вылизывать. Вика наконец ослабила хватку и лишь аккуратно перебирала пальцами светлые локоны.       Устало опустившись рядом с ней, Кира притянула её ближе. Русоволосая удобно устроила голову у неё на груди, все ещё рвано дыша.       — Просто прекрати делать вид, что у нас всё плохо, — шепнула барменша ей на ухо. Синицына подняла на неё удивлённый взгляд, на что блондинка, закатив глаза, лишь прижала ее крепче, машинально целуя в висок.