Драбблы с Пацанками

Каждый, кто сделал тебе больно — покойник Укрою тебя пледом, посажу на подоконник Залезу под свитер, в самое сердце Ты — холодный Питер, но в тебе можно согреться.

      Ключи с брелком в виде улыбчивого зуба — не совсем то, чего ожидаешь от привычно суровой Захаровой. Но сейчас из кармана она вытащила именно их, ловким движением открывая дверь.       — Добро пожаловать в мои хоромы, — девушка раскинула руки в приглашающем жесте и игриво вскинула брови, на что Вострицова даже не среагировала. Привыкла к таким её выкрутасам. Кристина терпеливо ждала, пока девушка зайдёт и снимет мокрые от внезапно начавшегося снегопада сапожки. Перед входом в подъезд русоволосая самолично долго и тщательно отряхивала снег с Александры, громко ругаясь на переменчивую погоду. Одежда намокла и неприятно липла к телу, поэтому вещи срочно нужно было просушить.       Тёплая ладонь опустилась на плечо Вострицовой, которая, казалось, зависла, разглядывая интерьер. Кристина обвела удивленным взглядом прихожую, пытаясь понять, что же так заинтересовало шатенку, но, не найдя ничего интересного, пожала плечами. Обычная прихожая без каких-либо излишеств.       Наконец, повернувшись к Захаровой, Крис увидела захлопывающийся от удивления рот Александры. Будто не квартира её семьи может запросто переплюнуть квартиру Захаровой.       — Ты чего застыла? — спрашивает русоволосая, снимая куртку и оставаясь в одном свитере. Она терла ладошки друг об дружку, пытаясь согреться.       — Ты одна тут живёшь? — Саша задумчиво склонила голову вбок, рассматривая её.       — С мамой, — спустя несколько секунд молчания оповещает Кристина. — Она работает педагогом, поэтому частенько задерживается на работе.       — А что насчёт твоих брата с отцом?       Захарова поморщилась, не желая вновь предаваться воспоминаниям. Вострицова хотела видеть её настоящей без масок и брони, поэтому так точно била в цель своими вопросами. Она хотела знать её настоящей. Именно это Крис так ценила в ней.       — Мы уже давно не живём вместе. Повесь одежду сушиться около батареи, — последнюю фразу Захарова сказала строгим тоном, чем напомнила Александре маму и вызвала улыбку.       Уютная, небольшая комната. Кровать, шкаф, небольшой стол, стул и увешенные различными постерами и фотографиями стены. Огромное окно пропускало потоки света. Вострицова неспешно повесила пиджак и села на кровать, поднимая взгляд на русоволосую.       — Так вот где проводит своё свободное время знаменитая Шума, — она улыбнулась, замечая как уголки губ Кристины поползли вверх.       — И что же об этом месте думает богоподобная Пума? — она села на кровать, чтобы быть напротив девушки. Кристине ещё холодно, тепло квартиры не успело согреть продрогшую до костей девушку.       — У тебя здесь очень уютно, — Александра повела уголком губ вверх, сверкнув белоснежной эмалью своих клыков и с неким прищуром, вглядываясь в глаза спутницы, испустила смешок от её озадаченного вида.       — Оно и неудивительно, мама из любого места сделает уютный уголок, — Захарова тепло улыбнулась, подпирая голову рукой.       Одеяло рядом манило и привлекало, но Крис изо всех сил боролась с внутренним желанием завернуться в одеяло, будто гусеница, находящаяся в фазе куколки. За борьбой с самой собой она упустила момент, когда вальяжно махнула рукой, давая девушке разрешение на тщательный осмотр её шкафа. Что она собиралась там найти? Все скелеты Крис припрятаны намного лучше, да и вряд ли они кому-либо придутся по вкусу.       И когда дверь сделанного из красного дерева шкафа открылась, взору Александры предстала коллекция разнообразных свитеров на любой вкус. Она восхищенно вздохнула, застывая на месте.       — Собираешься в Антарктиду?       — Можно и так сказать.       — А меня с собой возьмёшь?       — Если пообещаешь быть хорошей девочкой, — губы растянулись в улыбке, на что Вострицова закатила глаза, вновь усаживаясь на кровати. Дверцу шкафа она закрыть забыла, но Захарова не стала ей на это указывать.       — Ты вся промокла в снегу. Отогрелась хоть немного сейчас?       — С такой горячей девушкой, как ты, рядом можно и не только отогреться, если ты понимаешь о чём я, — Саша хихикнула, глядя на ошарашенное лицо Захаровой. — Это был лучший день с тех пор, как моя семья переехала сюда. Я их очень люблю знаешь, но они вечно такие серьёзные и суровые, что забывают ценить мгновения жизни, а ведь она скоротечна. Нужно ценить мгновения, жить моментами, а не откладывать удовольствие от жизни на потом. Спасибо, что провела этот день со мной и подарила мне эти воспоминания, я обведу этот день в календаре, как самый лучший.       Во время своей пылкой речи девушка задумчиво поглядывала то на Крис, то на открытый шкаф. Русоволосая делала вид, что не заметила этого странного поведения девушки и спокойно продолжила беседу. Но тут Захарова подметила, что собеседница, словно витает в другом пространстве, мечтательно засматриваясь и вздыхая. Она проследила за её взглядом и её тут же осенило.       — Вострицова, ты что, положила глаз на половину моего гардероба?       — Я не виновата, у тебя оказался слишком классный вкус, — девушка скрестила руки на груди, выпятила нижнюю губу и обиженно смотрела на неё. От этого вида Кристина не смогла сдержаться и хрипло рассмеялась.       — Всё благодаря маме. Она слишком переживает за мое здоровье и знает, что я слишком быстро мёрзну. Не думала, что тебе понравится что-нибудь из этого, — она вновь махнула рукой в сторону шкафа.       — Тебе надо было спросить меня! Мне бы много чего понравилось вообще-то, — девушка продолжала смотреть обиженно, и Захарова не выдержала.       — Сейчас спрашивать уже нет смысла, поэтому можешь взять любой, что понравится.       — Правда? — глаза Александры наполнились чистым восторгом и благодарностью. Крис никогда не подумала бы, что можно так легко кого-то обрадовать. Но ради этих сверкающих глаз она готова отдать все свитеры этого мира Вострицовой.       — Ты знаешь, что я просто так не базарю. Поэтому бери. — Русоволосая отвернулась, чтобы не подглядывать за девушкой. Послышался радостный вопль и шуршание одежды. Крис с улыбкой покачала головой, услышав приглушённое бормотание. Поведение Александры, её искренние и чистые эмоции казались ей забавными. Захарова в целом находила Вострицову крайне интересной ей. Её таинственное прошлое, манеры, ребячество.       — Я всё, можешь повернуться обратно.       Она выбрала её любимый свитер, который мама подарила ей на пятнадцатилетие, но Захарова по сей день умудряется влезать в него. Для Вострицовой свитер оказался большеват, но она, не обращая внимания на это, закатала рукава и улыбнулась самой обворожительной своей улыбкой. Огненно-красный цвет подходил её волосам.       — Крис, идём обедать. И гостью свою не забудь позвать, — раздался лёгкий стук в дверь, а после послышался мягкий голос. Вострицова подскочила на месте, а в глазах читался настоящий ужас.       — Хорошо, мам, — крикнула Захарова. Захарова-старшая ушла в столовую, накрывать на стол.       — Ты же говорила, что твоя мама часто задерживается на работе, — прошипела разгневанная Саша.       — Частенько, но сегодня, видимо, нет, — она беззаботно пожала плечами, болтая ногами в воздухе. Она не видела ничего страшного в происходящем. — Что тебе не нравится в обеде?       — Я совсем не готова к знакомству с твоей мамой, взгляни на меня, — девушка всплеснула руками, в отчаянии топая ногой.       — Ты выглядишь прекрасно, как и всегда. И поверь мне, ты обязательно ей понравишься. Ладно, если просидишь весь обед, то свитер станет твоим навсегда.       Александра задумалась, очевидно взвешивая все «за» и «против». Задумчиво накручивала прядь волос на палец, а после выдохнула и направилась к двери.       — Ты умеешь убеждать. Надеюсь всё пройдёт хорошо, и я действительно ей понравлюсь.       — Обязательно, — Крис тепло улыбнулась и направилась следом за девушкой.       Захарова не понимала волнения своей девушки. Её мама — добрейший души человек, что будет лишь рада новому лицу, особенно учитывая, что Саша довольна близка с ее дочкой, что предпочитает держать дистанцию со всеми.       Обед проходил на ура. Женщина рассказала девушкам о рабочем дне, самом несносном классе, спросила про них и как давно они дружат. Захарова-старшая пожаловалась на мучающую её с утра головную боль и попросила дочь сходить за лекарством, что оставила в комнате. Кристина тут же встала и под испепеляющий взгляд Саши, покинула помещение.       — Давно вы с Крис вместе? — женщина повернулась к ней.       — Что? Нет, вы не о том подумали. Мы просто дружим.       — Милая, не стоит переживать, мне не важно с кем моя дочь, я просто хочу видеть её счастливой. С недавних пор Кристина стала очень заботливой, внимательной и добрее к окружающим. Я долго не понимала с чего произошли такие резкие перемены, но сейчас понимаю. Ты хорошая девушка, я вижу это, — она тепло улыбнулась и накрыла ладонь Вострицовой своей, слегка сжав. Девушка подняла на неё удивлённые глаза, но все же улыбнулась в ответ, расслабившись.       Крис вернулась также быстро, как и ушла. Передав маме таблетки и налив стакан воды, она вернулась на своё место, оглядывая девушку, что словно засияла, хотя ещё пять минут назад готова была вскочить и бежать куда глаза глядят. Захарова-старшая улыбнулась и сказала, что ей надо идти, оставив девушек наедине.       — Ты сияешь, — подметила Крис, усмехнувшись.       — Влияние твоей мамы, она просто невероятная. А ещё она знает, что мы с тобой вместе и не против, — от последнего русоволосая поперхнулась, и Александра похлопала ее по спине, пытаясь привести в чувства.       — Я же говорила, ты ей понравишься.       В прихожей, когда Александра уже собиралась домой, а Крис провожать её, Вострицова хлопнула себя по лбу.       — Я забыла у тебя пиджак!       — У тебя теперь есть новый свитер, зачем тебе ещё и пиджак?       — Хочешь устроить обмен вещами?       — Была бы не против. Ладно, жди, сейчас принесу твой пиджак.       Девушка неспешно оделась, придирчиво оглядывая себя в зеркале напротив. Рядом с зеркалом висела фотография мамы и дочки, и Саша, не удержавшись, провела по ней кончиками пальцев, разглядывая знакомые лица. Они были очень похожи: обе высокие, русоволосые, вот только глаза различались. Глаза женщины были потухшими, словно она в одиночку несла тяжелейшую ношу несколько столетий, хотя возможно так и было. Нужно будет позже узнать у Крис, а пока остаётся лишь догадываться.       Ход её мыслей прервала сама Захарова-старшая.       — Я не могла отпустить тебя, не попрощавшись, — голос женщины был наполнен любовью. Видимо, заметив то, как Крис обращается с Вострицовой, словно она самое ценное, что есть в ее жизни, женщина не смогла остаться в стороне и также прониклась симпатией к той, кто вдохнул жизнь в её, казалось бы, уже давно потухшую девочку. — А где Крис?       — Я забыла пиджак в её комнате, она пошла за ним.       Девушка смущённо опустила голову, разглядывая свои сапожки, а когда подняла, то увидела как женщина широко улыбается ей, а взгляд ее наполнен материнской любовью.       — Знаешь, когда-то давно я подарила этот свитер Крис, и она так полюбила его, что никому не разрешала трогать. А тебе подарила. Она очень любит тебя, это заметно. Прошу не причини ей боль, она уже итак настрадалась. Кристина — замечательная девочка, пусть и тщательно скрывает это.       Александра никогда бы не подумала, что сможет покраснеть так густо, как сейчас. Во взгляде женщины не было осуждения, лишь любовь, забота и немая просьба. Её любовь к дочери завораживала Вострицову.       — Я обещаю вам, что никогда не причиню ей боль и сделаю всё, чтобы она была счастлива.       За дверью послышались торопливые шаги, и Захарова-старшая едва заметно покачала головой. Крис вернулась, чтобы проводить её. Они встречались недолго, но она уже тащилась от семьи своей девушки и чувствовала себя её частью, полноправным членом этой семьи.       — Было приятно пообщаться, Сашуля. Надеюсь ещё увидимся, не стесняйся и заходи. В этом доме тебе всегда рады.       — Я буду приходить так часто, как смогу. Обещаю вам.       Это может показаться вам концом, верно? Но нет, это только начало истории, которую теперь Александра и Крис напишут вдвоём.