Эти чувства — всё, что мне известно

Когда-то очень давно я понял, что просто сражаться — недостаточно для достижения желанной победы. На каждом из путей нас ожидали только жертвы. Прошёл ровно год с того момента, как, после стольких жертв, человечеству удалось избавиться от титанов. Нам пришлось заплатить слишком большую цену для достижения мира. Леви Аккерман — самый сильный воин человечества, коих ещё поискать нужно; но когда война прошла, утихла ли его собственная где-то глубоко в сердце? Известно одно: сейчас он проживает жизнь обычного отшельника, в свои довольно молодые годы он уже ветеран войны и потерял слишком многое… — Я не знаю, почему, по прошествию времени, я пришел сюда, к тебе, — стоя под деревом, где захоронен Эрен Йегер, Леви произнёс про себя с присущим только ему хладнокровным спокойствием. — Ты желал для человечества лишь мира, но есть ещё и душевные раны, залечить которые не способно избавление от внешней тревоги. Он поклонился и присел рядом, заранее возложив возле надгробия букет из ландышей, сирени и маргариток. Сегодня был довольно жаркий день, так что посетитель решил сесть в тени. И всё-таки иногда мёртвые лучше живых. Можно было сделать подобный вывод из-за того, что он очень старался, собирая эти цветы, ведь не с пустыми руками же приходить к тому, кто был дорог. Об этом говорили небольшие ранки на пальцах правой руки, видимо, сбор был скорее импульсивным и неаккуратным от внутреннего волнения Леви, и он уже не думал об осторожности или о том, что мог воспользоваться механической рукой. — Знаешь, ты ведь дал мне новую веру в человечество, но почему ты так отдалился и ничего не сказал? Возможно, мы бы могли… — Мужчина запнулся и постарался задуматься обо всём вновь. Было ощущение, что эта тема комом в горле стояла у него, будто он впервые решился сглотнуть. Нечто тяжким грузом свалилось на него невероятной тоской о былом. Его взор устремился в небо, такое далёкое… — Так в какой момент всё дошло до подобного? В голове Леви пронёсся ряд воспоминаний, и он смог отчётливо ухватится лишь за некоторые из них, обращая на них своё особое внимание. Ему казалось, что они важны, он хотел отследить связь.

*** — Капитан, а вы слышали о море? Об этом огромном, почти бескрайнем озере, уходящим за горизонт? — В его глазах было полно решительности, но этой фразой он застал меня врасплох. На миг мне правда показалось, что в этой ситуации лишь Армину по силам помочь нам. Он подавал больше надежды, чем Эрвин на своём последнем издыхании. Эрвин и правда забыл о своей мечте и был готов принять последствия собственного выбора. Впервые командующий увидел в нём, Эрене, не просто мальчишку, что бездумно лезет в бой, не отдавая себе отчёт о совершённом поступке. Он увидел, что парень вырос. Вместе с тем в его груди росла решительность к действию, которую теперь уже было сложно как-либо контролировать даже ему самому. Леви не был уверен, и внутри он мялся, но ему было интересно, что же такое это «море». В момент он понял, что Эрен прав и всё просто пошло своим чередом, Эрвина уже было не спасти, а время не вернуть назад. “Кто знает, сожжёт ли Эрена его пламя изнутри?”, — подумал про себя Леви, но медлить с решением ситуация уже не позволяла. Леви не пожалел об этом решении. Они потеряли половину отряда в этой схватке, таков был итог. Те, кому они доверяли разрушали их войско изнутри, никто не знал, чего стоит ожидать. “Помни о смерти, но не забывай жить”, — так подумал командующий и постарался жить одним днём и узнать всё, что ему интересно уже сейчас.

*** — Эрен Йегер, пройдите в столовую где-то около восьми, стоит обсудить некоторые аспекты плана, — естественно, что повод он придумал на ходу, однако по виду и сказать нельзя было, что это так. Всё оставшееся время до назначенной встречи Леви провёл за разбором документации, не особо придавая значение деталям. Он очень боялся опоздать из-за навалившейся работы, и поэтому пришёл заранее. Ко встрече он подготовился основательно и перебрал в голове все возможные варианты развития диалога, но решил, что краткость — сестра таланта и всё равно он пустит всё на самотёк. — Командующий, Вы вызыва… — Эрен застал Леви в, как и всегда, непринуждённой позе, пьющим чай. Весьма необычно для довольно официозного разговора, но не слишком неожиданно, если учесть, что собеседник — сам Леви Аккерман. Было совершенно обычно, если прикинуть, что он всё решает с каменным видом. — Что такое «море»? — весьма специфичный способ для того, чтобы ненароком застать подопечного в расплох. Эрен так торопился, что волосы его растрепались, дыхание сбилось, а глаза цвета изумруда застыли в удивлении… Так что он на скорую руку принялся поправлять всё и делать вид, будто ничего странного вовсе не случилось. — Вы, должно быть, так шутите, — только сейчас Эрен заметил то, насколько Леви серьёзен, однако уже начинает осуждать его, сморщив брови и демонстративно отставив кружку с чаем, чтобы скрестить руки на груди. — Прошу прощения, мой косяк, — уже на лету парень постарался реабилитироваться. — В детстве мы с Армином… — он слегка запнулся, чтобы отследить реакцию командующего и, увидев одобрительный кивок, продолжил: — Мы листали исследовательские энциклопедии родителей Армина. Они были с иллюстрациями, и мы так удивились тому, чего никогда не видели вживую, что пообещали друг другу увидеть это вместе. Освещение было тусклым, ведь единственное, что было источником освещения в этом подвальном помещении — лампа на потолке. После того, как контакт был налажен, подопечный сел напротив. Эрен закрыл глаза, чтобы представить картину детальнее и объяснить Леви. Парень махнул рукой, будто зазывая командующего присоединится, и тот последовал его примеру. — Вода, куда ни глянь... Целая прорва воды, мрачной, сильной, жестокой, которая волнами ударяется о песчаный берег. Словно живое существо. Оно не злится, просто размеренно дышит, и с каждым разом песок под ногами становился мягче, расходился под пальцами босых ног, постепенно закапывая ступни. Утренняя прохлада бодрит и захватывает дух. Прикосновения моря отрезвляют, напоминая, что ничего ещё не закончилось... Небо серое, как будто это тоже вода, только далёкая, недоступная, но не менее манящая, — описание из уст Эрена звучало как мантра и Леви начало казаться, что он проваливается в глубокий сон, такой далёкий и оттого не менее прекрасный. Это стало началом той неизбежной искры, которая проскочила между Леви и Эреном. Они собирались так почти каждый вечер. Конкретно в те дни, когда не было никаких передряг и, казалось бы, выдавались спокойные вечера. Их взаимоотношения постепенно перетекали в нечто тёплое, совсем непохожее на дружеское, и в какой-то момент Леви подпустил Эрена так близко, что их вечера проходили в его комнате, и он делал чай на двоих. Подопечный нахваливал напиток, старательно заваренный исключительно для него, и говорил, как бы было хорошо, если бы можно было проводить так вечера в каком-нибудь уютном месте, как того всегда желал Леви. С людьми, которые дороги. Да, было бы хорошо… Они никогда не позволяли друг другу большего, и такие моменты значили для каждого из них куда больше, чем любая друга близость.

*** Петра, Марко, Моблит, Эрвин — жертв не счесть, но, кажется, мы истребили всех титанов. Совместными усилиями. Леви не знал, как ему реагировать на эту явную победу. Там, за стенами, и правда было море. Мы всем корпусом стояли на берегу, но никто не решался сказать и слова, все просто были рады впервые за очень долгое время. Будто это осознание облегчило разум всех и сразу. Мы подвернули наши штаны, чтобы зайти в воду. Она была прохладной, но солнечные блики на воде даровали необычайное ощущение тепла… Мне было очень тоскливо, так, будто чего-то не хватало. Я видел улыбки Ханджи, Армина, но ты, Эрен, что случилось с тобой в этот момент? Мы смотрим в одну перспективу? Я не знал, как подойти к тебе, вырвать из тяжёлых мыслей. Странный крик разрезает равномерный плеск волн. Белая птица, взмахнув широкими крыльями, мчится над самой гладью зеркальной воды, спокойной в отдалении от берега, резко срывается, хватает что-то прямо под собой... Рыбёшка трепещется в клюве. Море пахнет солью, слезами и надеждой. Надежда ведь ещё есть? Мне в это не верится, это был последний раз, когда я видел улыбки на лице товарищей, в то время как ни одна мышца на моём лице не смела шелохнуться. С того момента много всего изменилось: ты попал на миссию в Марлию, мы не виделись целый год, и вот ты подверг всю операцию срыву. Ради чего? Я вовсе не понимаю. Мы не можем тебе доверять, мне сложно сказать, что я испытывал в этот момент. Мы потеряли Сашу, это стало огромным ударом по корпусу. Леви ничего не оставалось, кроме как ткнуть Эрена в последствия, пока не стало слишком поздно, он подошёл к нему и достаточно резко прибег к грубой силе, он пнул его по лицу со всей силы, что у него была. И правда, кем он стал? Волосы выглядят так, будто он уже являлся бездомным множество лет, щетина, он выглядел совсем неподобающе воину. Так, будто он уже давно сдался и был готов умереть. Это выводило Леви из себя, такой удар происходил всего-лишь второй раз, но он каждый раз надеялся, что эти проступки больше никогда не произойдут. Он надеялся, что так способен достучаться до того Эрена, что был тогда, год назад... Ситуации выглядели сумбурно, обстановка накалялась. — Борись, ведь для этого и жизни не жалко? — Леви нерешительно подошёл к темнице, в коей теперь сидел Эрен, ведь они не могли теперь выпускать его из виду, сродне предателю, и теперь наблюдателем был он. Командующий придвинул стул как можно ближе к решётке, — До чего же пафосно звучит из уст человека, который ещё несколько часов назад был готов бросить всё. Терапия Леви подействовала в нужном ключе и юноша выглядел куда более опрятно и уже более стал походить на воина, который защищает человечество... Прежде чем Эрен сказал хоть слово, Леви продолжил: — Ханджи сказала. Я не хочу говорить о том, кем ты стал. Это ты и сам прекрасно понимаешь, если ещё остался хоть грамм здравого рассудка. Как ты себя теперь чувствуешь? — Леви закинул ногу на ногу и посмотрел на него сверху вниз, будто выказывая презрение. Руки сомкнул на груди, это уже стало привычной позой. Эрен сел спокойно напротив, будто это было то единственное, что может его остановить и в каком-то плане усмирить, так что он просто был прилежным мальчиком и протянул к Леви руку. — Позволите? «Чтоб тебя», — подумал про себя Леви, этого предложения он ожидал меньше всего. При всём, это происходило впервые. Может, так он может оказать хоть какую-то поддержку, протянув руку помощи? Слишком много мыслей, они очень мешают. Рука Леви протянулась навстречу, и как только они прикоснулись… Эрен улыбнулся, кажется, он был правда рад, что есть человек, который всё ещё на его стороне. Леви впервые за долгое время увидел на уставшем и изнеможённом лице Эрена что-то кроме этого... — Я… Мне кажется, что я полон решительности, как никогда раньше. С этого момента всё изменится. Марлийцы — они такие же, как мы, я понял это. Я не хотел бы прибегать к уничтожению, если можно обойтись без него, — Эрен говорил достаточно убедительно, будто выучил речь наизусть. Этот голос дурманил Леви сейчас, в этой обстановке. Он хотел поверить вновь, хотелось сохранить это тепло подольше. Растянуть момент, но…

*** Всё слишком закрутилось, у Леви уже не оставалось сил, да и он не мог противостоять титанам в таком состоянии. Ему буквально было нечем двигать, он мог лишь молча наблюдать за сражением. Надежды, молитвы? Что из этого им оставалось? Последнее, что он запомнил, это грохот земли и огромных титанов, которые шли по воде к их направлению. Это была далеко не последняя война для человечества. — Эрена с нами больше нет, — произнёс капитан, будто проводя черту. — Он принёс свою жертву во имя мира. Повисло молчание, никто не решался его нарушить. Теперь их мало что связывало после стольких событий, общий факт. Мои мысли были в полном беспорядке, и я не мог привести их в порядок и сложить воедино, множество голосов эхом отдавалось в моей голове, я не мог их чем-то заглушить. Постепенно я начал напоминать самому себе лишь тень, призрака, который является лишь отголосками дней минувших.

*** Я видел Микасу возле твоей могилы, вовсе не единожды. Ей уже не хватало слёз, чтобы оплакивать тебя, но я ни разу за всё то время, когда видел её хоть мельком, не решался подойти и поговорить об этом. Хоть мне и хотелось. Микасе нужно было идти дальше, ведь ты этого точно бы хотел. Ты бы хотел, чтобы мы пошли дальше и обрели счастливое будущее. Время шло, и все правда пошли разными дорогами. Пусть это и выглядит печально, я всегда волновался о их жизнях и был рад, что теперь всё может наладится. Я тоже старался, первое время мне помогали Габи и Фалько, ведь, как бы ни было странно это признавать, я всё ещё был инвалидом. Я был для них словно бы отец, ругал, поучал, мы вместе открыли чайный домик, и мне было жаль от того, что я могу в нём так мало делать самостоятельно. А потом, в один из дней, ворвалась Ханджи и криком провозгласила: — Леви! Поехали! Она привезла меня в некое подобие больницы, которое они отстроили на скорую руку, и презентовала протезы. Я лишь поднял бровь в вопросительном ключе. — Эй, а ты как всегда полон эмоций и энтузиазма, Леви Аккерман, — она была так воодушевлена, я был рад, что она не теряла стойкости. Давно не видел на её лице такой искренней улыбки. Эта любительница титанов нашла себя в новом деле и уже делала огромные успехи в исследованиях. Да, мир между элдийцами и марлийцами принёс свои плоды. Ханджи непрерывно трудилась с учёными из Марлии, чтобы в результате совмещения технологий им удалось придумать, как заменить утраченные конечности пострадавших людей. Рабочие руки нужны были в восстановлении многих зданий, и они не могли более терять ещё кого-то вместе с потерей в виде большей части человечества. Это вдохнуло в меня новую жизнь, теперь я многие вещи мог сделать сам, но исполнение моей собственной мечты не приносило мне желаемого удовлетворения. Я учился жить заново ту жизнь, которой у меня никогда не было.

*** — Ты — редкостный кретин, Эрен Йегер, — будто подытожив, сказал Леви про себя. После стольких лет он впервые плакал, не в силах принять эту утрату даже через год. Его не переполняла злоба или обида, но он не знал, кого ещё винить в случившемся. Было ощущение, будто он был подобен вулкану, который молчал всё это время, но вместе с воспоминаниями пробудились и все его чувства, которые взрывной волной волной выходили из него. Леви плакал, очень тихо, так, чтобы никто не смог бы этого заметить. Даже плечи его не содрогнулись, но руки с дрожью сжимались в кулаки. Только сейчас Леви это заметил, и теперь он уже смотрел на себя нынешнего и видел в отражении металла. Свобода дала ему стимул, но никакой мотивации жить дальше. Сейчас у него есть и руки, и ноги, теперь он смог подняться сюда самостоятельно. Этого ли он ждал так долго, чтобы высказаться? Только благодаря жертве Эрена он смог воплотить мечту, но как же его собственная? Разве он ничего не желал? Он хотел спасти мир от титанов. Мысли Леви прекратили свой поток. Теперь воплощение его собственной мечты выглядело пустой абстракцией, искажением, которое он создал, чтобы забыться. Он каждый день приветствовал гостей в своём чайном домике, но это не имело смысла без тех, кто наполнял его жизнь смыслом.

*** И тут он вспомнил о путях, которые увидел, яркий свет и человека, который там ожидал. — Леви, — он впервые обратился к нему по имени, выдавая собственное волнение. — Мне страшно, я не хочу умирать, — Леви видел его таким помятым впервые с того времени, как тот был совсем малым. Эрен плакал, он сожалел о случившемся, пусть и звучал эгоистично. — Я не хочу потерять тебя, не хочу, чтобы всё было так, — голос Эрена срывался на крик. Леви спокойно подошёл к нему и обнял. Выглядело это, конечно, специфично ввиду разницы в возрасте, и их позу можно было сравнить с тем, как маленький ребёнок обнимает плюшевого медведя. Однако это было единственное, что пришло ему в голову. Он не мог пообещать, что всё будет хорошо, не мог сказать ободряющих слов. Возможно, всё бы и было так, но только не в его случае. — Чего разнылся… — Сейчас командующий точно понял, что его подопечный вовсе не изменился. Он просто старательно пытался научиться защищать других, думая своей головой, но он так и не понял, что есть вещи, которые трудно решать в одиночку. Только сейчас Леви понял, сколько раз Эрен плакал в одиночестве, не имея возможности поговорить с кем-то об этом. — За это я и полюбил тебя, видимо. — Он начал поглаживать его по спине, он понимал, что Эрену страшно, но в этом мире все вольны носить на себе бремя последствий своих решений. Это точно был их последний разговор, они должны были сказать друг другу самое важное перед концом. Эрен бессильно свалился на колени и Леви упал вместе с ним, но отпускать не стал. Через мгновение Эрен отстранился, он хотел что-то сказать, но мялся, пытаясь собрать слова в нужные ему предложения. — Я любил тебя всё это время, — Эрен постарался не плакать, когда произносил это, и взглянул Леви прямо в глаза, его собственные были красные от того, что он плакал навзрыд, так, как ещё никогда не плакал. — Мне не хотелось делать больше, чем это позволяло время, в которое мы живём. Я знал, что ты точно бы не оценил выход за рамки рабочих отношений, но что теперь? — Не имеет значения, что теперь будет дальше, — он положил руку на его щеку и вытер слёзы. — Давай посидим так ещё немного? — Леви улыбнулся так, как ещё никто не видел. В глубине души ему тоже было страшно, как тогда, в детстве, когда он оказался брошенным, но теперь ведь всё изменилось... Эрен наклонился к лицу Леви и они слегка соприкоснулись лбами, когда ему показалось, что Эрен достаточно успокоился, то решился… Их губы слегка соприкоснулись и, пока Леви не успел отстранится, Эрен придвинул его поближе к себе за талию и приобнял, чтобы отчётливее запомнить это мгновение, получить максимум из возможностей. Кажется, сейчас Эрен получил всё, о чём только мог мечтать. Их поцелуй перетёк во что-то более интимное, будто разговор без всяких слов. Леви поглаживал его по щеке, будто он нечто хрупкое, что страшно повредить. Он очень старался скрыть внутреннее волнение, но они оба понимали, что это происходит в первый и последний раз, от этого сердце обоих с болью сжималось в груди и в действии прослеживалось отчаянное желание того, чтобы это никогда не заканчивалось… Этот момент был так сладок, им было страшно разорвать его, но времени было уже недостаточно. У них было всё время мира до этого, но теперь оставались лишь воспоминания и последние минуты. — Леви, я надеюсь, что ты никого не найдёшь, — естественно, после такого мальчики обычно наглеют, сейчас в Эрене говорила его несколько эгоистичная натура, но внутри он желал, чтобы жизнь его возлюбленного наладилась. И он верил, что тот с этой задачей справится. — Да, я тоже был рад повидаться. После всё превратилось в труху. Как бы там ни было, Леви больше никогда не будет одинок и часть воспоминаний об Эрене всегда будет согревать ему сердце даже в моменты, когда ему кажется, что всё не имеет смысла.

*** — Эрен, элдийцы свободны. Теперь и ты свободен, — его фраза выглядела скомканной, как лист бумаги, мысли на которой владельца не устраивали. Всё было предельно просто: ему не хватало сил, чтобы поправить самого себя. Он скучал и не знал, как может это выразить. Только теперь Леви стало легче и, глядя в небо, он увидел всю ту же птицу, что пролетала вокруг этого дерева. “Люди живут способностью забывать прошлое, но есть вещи, о которых нужно помнить всегда”, — Леви улыбнулся, приподнялся и поклонился могиле на прощание. Это был первый и последний раз, когда он приходил сюда.