Кошачьи проблемы Леви Аккремана

       Леви научился мурчать как котёнок в довольно юном возрасте, примерно тогда и понял, какой эффект это производит на окружающий. Мать чесала его за ушком и с умилением прижимала к себе, с искренним восторгом шепча: «ты мой милый котёночек!». Другое дело были люди посторонние, всегда влезающие куда не звали. «Ой, погляди как мальчишка мурчит!» — иной раз воскликивала тучная женщина, заметив маленького Леви на руках матери. Следом её пухлые ручонки оставляли сальные следы на его волосах. Мужчины порой реагировали гораздо хуже. Как-то, в возрасте лет пяти, какой-то старик, совсем сухой и ссутулившийся, бойко утащил его в переулок, где его вялый член предстал глазам маленького Леви.        Конечно, будучи совсем ребенком, малыш не понимал, что от него хотят, хоть и не раз заставал женщин из борделя за «игрой» с тем, что было на его глазах в том момент. Чуть позже он понял, что к чему, так что мурчание стало чем-то, что нужно скрывать и душить в себе, как вредную привычку. Иногда его мать, кутаясь холодными вечерами, все ещё прижимала Леви к себе и просила его помурчать, совсем тихонько, ей на ушко. Так что подземный город больше не слышал вызывающих мурашки звуков от маленького Аккермана, что вырос, возмужал, но в тайне всё ещё умел мурчать. Он делал так такими же пустыми холодными вечерами, вспоминая мать и неловко обнимая самого себя в темноте.        Но подземный город остался далеко позади, как и слабости, что Леви нёс в себе. Повстречав Эрвина, влюбившись, активировав аккерсвязь — он больше не мурчал, только иногда вспоминая как когда-то это делал, и то слишком увлечённый войной Смита, что так и не замечал чувств Леви, хоть тот их особо и не скрывал.        Но сейчас почему-то вспомнилось. День выдался катастрофически тяжелым, семьдесят процентов отряда полегло не пройдя и километра от стены. Выжившие пребывали в унынии, которого ещё не видели ряды разведки. Даже Эрвин залепил Леви пощечину, от чего щека продолжала ныть и сейчас. Он сидел прямо на полу, поджав под себя ноги и совсем не видя смысла во всем, что они делают. Практически никто кроме Леви не послушал приказа Эрвина в этот раз, и все они мертвы, но получил всё равно кто? — Аккерман. Не спас, не заставил, не утащил силой с собой. Как легко лавина смертей возлагалась на плечи Леви.        Он опустил голову. На пол упала слеза, оставив пятнышко на деревянном полу.        Мамина фотография как-то странно поблескивала на свету огня из камина, словно звала взять её в руки и долго разглядывать, поглаживая стекло большими пальцами. Леви встал и взял её со стола, вспоминая не слишком простое детство. Но тем не менее, оно было легче того, что сейчас происходил в его жизни. Он тяжело вздохнул и приложил рамку к груди, вспомнив, как мама звала его котёночком и вокруг пропадали все печали. Наверное, именно в такие моменты ему хотелось умереть. Хотелось, чтобы Эрвин по равнодушию отдал приказ, какой-то такой, что позволил Леви бить титанов до того, пока и его не сожрут. Может тогда он встретится где-то там с матерью, пусть и только после смерти.        На душе стало теплее, тиски боли стали отпускать, и Леви чуть разомкнул губы.        — Мр-р-р-р-р… — тихонько разлетелось эхом по комнате. — Мр-р-р-р…        Эрвин так и замер, держась за ручки двери и глядя на сидящего к нему спиной Аккремана. Сначала он даже искал котёнка в комнате, думал, может Леви обнимает его? — нет, у него фотография. Это так странно… Почему эти странные звуки, низкие и бархатистые, отдавались такими горячими волнами в паху? В штанах тут же стало тесно. Это скорее даже напугало Смита. Редкая девица из борделя была способна вызвать в нём это спустя полночи, а тут… Новый раскат, и Эрвин не выдержал. Он тихо прикрыл дверь и тут же прислонился к ней, пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь, наперевес с возбуждением. Для него было странно вот так бежать, словно мальчишка, что подсмотрел что-то непристойное. Но так он и поступил.        Эрвин изо всех сил гнал все мысли о Леви и надеялся, что с утра от них не останется и следа. Можно сказать, что так и вышло. Проснувшись, он наспех поделал дела и пошёл к оставшимся в живых, что уже полчаса как собрались на складах и переписывали оставшийся у них арсенал. Поначалу он даже не вспоминал об этом, пока не увидел Аккермана. Внутри всё снова связалось в горячий узел. Он избивал ногами новобранца, что пролил его чай. Раньше бы Эрвин и глазом не моргнул, такое у них часто, но не успев себя остановить, он уже подлетел и схватил Леви за запястье, с силой потянув на себя.        Наверное, если бы не привлекающая всеобщее внимание Ханджи, вся разведка сейчас пялилась на них в недоумении. А так, только Леви, что едва касался носочками пола, так высоко его руку поднял Смит, смотрел на него, будто впервые увидев. Карие глаза ошеломленно замерли, голубые — так же удивленно хлопали.        — Ты что творишь?.. — наконец подал голос Аккерман.        — А… я… я… — только бормотал Эрвин, вдруг откашливаясь и отпуская запястье Леви. — Что ты тут устроил?!        Теперь была очередь Леви удивленно моргать.        — Я… бью новобранца, — пояснил тот, — он перевернул на меня чашку чая. Я не только потерял прекрасный напиток, но и моя новая рубашка больше не станет как прежде белоснежной.        Эрвин помолчал и не нашел ничего лучше, чем развернуться на каблуках и удалиться.        — Что это с ним? — снизу спросил новобранец.        Аккерман издал звук, похожий на «тцч» и пнул того ногой, чтобы гордо удалиться застирывать рубашку. Поведение Смита выглядело особенно необычным, учитывая вчерашнюю пощечину. Леви думал об этом всё время, пока в тёплой воде застирывал пятно. Мышцы на его груди раз за разом напрягались, переливаясь на свету желтоватой свечи. «Какого дьявола с ним творится?», — думал Леви, повесив рубашку и взяв с угла швабру, чтобы протереть на полу воду, которая расплескалась при стирке. Он нагнулся, поведя своей помощницей за большую деревянную кадку с водой, как вдруг услышал странный то ли вдох, то ли выдох со спины. По коже пробежали мурашки. Кто-то только что пялился на его задницу, по-извращенски вздыхая?!        Наперевес со шваброй, Аккерман бросился к двери, но за ней уже никого не было. Молниеносная реакция. Так из всей разведки не так много людей могло. Микаса? — если только перепутала его с Эреном. Ханджи? — эта могла свободно, один чёрт знает, что у этой сумасшедшей на уме. Эрвин?.. Леви отмахнулся и продолжил свои дела. И это так и забылось бы, если б не повторялось с завидной периодичностью. Кто-то тенью скользил за ним, куда бы Аккерман не пошёл. Даже лежа в своей кровати ему все время казалось, что… а, какая разница, что…        Но в один день это перешло черту. Леви ел, жевал что-то непонятное, переговариваясь с разведкой редкими жестами среднего пальца. Он любил есть в тишине, так что и сейчас сидел подальше ото всех, держась пальцами за верхушку чашки. Его напугали звуки, доносившиеся одновременно будто отовсюду. Словно… господи, словно кто-то наяривал где-то совсем рядом. Аккреман осмотрел всех, кто сейчас присутствовал в… назовем это столовой. Микаса как всегда липла к Эрену, что красовался рассказывая историю, взобравшись на стол. Ханджи держала за грудки какого-то парня, чье имя Леви никак не мог запомнить. Не было только Эрвина, хоть он и так никогда не собирался с ними «за одним столом».        Для следственного эксперимента Леви уронил ложечку и нагнулся, задницей прочерчивая круг и замечая, на каком моменте характерные звуки усилились. Разогнувшись, он пристально взглянул на закрытую дверь, что вела на кухню. Большая замочная скважина сдала драчуна с потрохами. За ней мелькнула тень, когда звуки прекратились. Догонять Леви не стал. Он для себя все понял, хоть поверить в это не мог.        У них завелся извращенец.        Тем же вечером он пошёл к Эрвину, найдя его в его кабинете. Смит сидел за столом, закрываясь от вошедшего какими-то чертежами. Так испуг Эрвина укрылся от Леви, что неторопливо начал.        — Эрвин, в последнее время я стал замечать странные вещи.        — М-м-м? — только отозвался Смит, кажется, непроизвольно дернувшись.        — Какой-то мудак ходит за мной по пятам, дрочит на то, как я ем, — он взял паузу, ожидая реакции, которой, естественно, не последовало. — Меня это довольно сильно отвлекает и, пожалуй, смущает.        — От меня ты чего хочешь? — самым равнодушным голосом спросил Эрвин, чувствуя, как внизу живота пролетели бабочки.        — Действительно, — после очередной паузы выдал Аккерман.        Почему-то ему стало стыдно за свои мысли, что это мог быть Эрвин, всё-таки, выдавать желаемое за действительное — не самая хорошая привычка.        — Пойду, — сказал он и громко хлопнул за собой дверью.        Леви уходил, продолжая терзать себя нехорошими мыслями. Зря он ушел, нельзя так на половине пути. Он выглядит потерянным мальчишкой, что попросил друга постарше за него заступиться.        — Ты не подумай, — заходя, с порога начал Аккерман, — я приходил не потому что мне…        Он осекся и замер, карие глаза снова шокировано распахнулись.        Эрвин одной рукой прижимал к лицу рубашку, бесспорно ту, на которую новобранец пролил чай, вдыхая её запах, а другой — дрочил, блаженно прикрыв глаза. Он замер и открыл их, глядя затуманенным взглядом на стоящего перед ним парня.        Леви ничего не сказал. На ходу буквально сдирая с себя пиджак, он подлетел к столу, сметая с него все бумаги. Пока Эрвин следил за его действиями, Леви уже устроился между ног Смита, убрав его руки от сочащегося смазкой члена. Головка не без труда проникла в рот темноволосого, и Эрвин тут же стал жадно подмахивать бедрами. Буквально через какие-то пару минут, струя горячей спермы излилась в рот Леви, пока блондин извивался в конвульсии оргазма. Только тогда он понял, что сейчас происходит и…        Он не дал Аккерману даже утереться, разворачивая его и утыкая в стол. Грубое дерево выбило из легких брюнета весь воздух, заставляя раскрывать рот в надежде вздохнуть, и белесые капли заляпали столешницу. Ремень звякнул по полу, пуговица, кажется, и вовсе отлетела куда-то в сторону. Будто по волшебству Леви остался в одной рубашке, что прикрывала его бедра.        Он представлял это себе иначе. Нежнее, что ли. Но так тоже было хорошо. Эрвин был лишь каплю грубее, чем следовало, всё-таки, в его рычании и так и не упавшем члене было что-то, что заставило Аккермана застонать и призывно отпятить задницу, поднимаясь на носочки. Его собственный член пачкал ситцевую ткань, прижимаясь к кубикам пресса, прося какого-то внимания блондина. Но тот первым делом склонился, с наслаждением проводя языком по тугому колечку мышц. Леви задрожал, скуля и цепляясь пальцами за столешницу.        Язык Эрвина ерзал внутри, исследовал стеночки, пытался проникнуть ещё глубже. Его слюна стекала по яичкам брюнета, что сам скользнул пальцами вниз. Казалось, он вот вот кончит, мир сжимался, дышать было практически нечем, но тут язык Смита покинул его. Указательный палец вошел довольно безболезненно, влажный, ведомый самым лучшим человеком во всем мире. На втором Леви зажмурился, но не более, жаркие ночи с именем Эрвина на губах не прошли даром, пусть вместо его члена и были свечи или ещё что-то сподручное.        С членом было тяжелее. Брюнет даже убрал с члена руку, схватившись за и так настрадавшуюся столешницу. Из глаз брызнули слёзы, но Эрвин не торопился, он гладил Леви по волосам, наклонившись к самому его уху.        — Хороший мальчик, — утробно выдохнул он, опалив ушко Леви. — Очень хороший. Как же ты сумел настолько свести меня с ума? — вопрос явно был риторическим, но Леви в ответ застонал. — Я совсем перестал думать ещё хоть о чём-нибудь кроме тебя. Я каждую минуту мечтал услышать как ты это делаешь.        Леви повернул голову, пытаясь взглянуть вопросительно на Смита. Но тот ответил сам.        — Помурчи для меня, Леви.        Полнейшая тишина заполнила собой комнату. Только тяжелое дыхание Эрвина было слышно на фоне потрескивающих дров в камине.        — Мр-р-р-р-р, — раздалось под ним. — Мр-р-р-р-р.        Леви почувствовал как дернулся член блондина внутри него. Эрвин даже не зарычал, не стал в нём двигаться. Он замер, затем стал крупно дрожать, и брюнет решил брать всё в свои руки. Он подался по столу и обратно, упираясь руками и раскачиваясь. Только сейчас он заметил, что ноги Смита согнуты в коленях, но это явно ему не мешало.        — Ты собираешься сегодня что-нибудь делать? — с усмешкой спросил Аккерман и его тут же уткнули лицом в стол.        Эрвин перехватил инициативу обратно, взяв брюнета за шею. Он не спешил, глядя как Леви сжимает кулачки и скулит.        Шершавая ладонь заткнула парню рот.        — Лучше помурчи, — простонал он, — помурчи…        Тишина.        — Мр-р-р-р-р, агх, — сорвался на стон Леви. — Мр-р-р-р-р…        Леви кончил первым, сперма с живота потихоньку сбегала вниз. Он едва дышал, всё ещё не веря в то, что происходит. Эрвин рычал и даже прикусил ушко Аккермана, тоже заканчивая и обмякая прямо на брюнета. Леви немножко выкарабкался, чтобы ему не сломали своим весом хребет и вслушивался в размеренное дыхание отдыхающего Смита.        Он с интересом повернулся к мужчине, ощутив как при этом из него выскользнул совсем немного напряженный член.        — Мр-р-р? — вопросительно сделал он.        Эрвин схватил ртом воздух, издав странный нечленораздельный звук. Леви опустил глаза вниз, удовлетворенно замечая, что его мурчание оказывает просто ошеломляющий эффект.        Интересно, а что будет, если он сделает так, скажем, на тренировке?        Именно это Леви и собирался проверить.