Никто не знал, что случится после

      Прошло уже два месяца после поимки Разумовского, всё постепенно налаживалось. Мы гуляли по крышам с Игорем и Юлей, веселились и раскрывали преступления. Но в последнее время с Игорем было что-то не так. Он ходил ещё более мрачным, чем обычно, огрызался, проводил задержания жёстко и без лишних разговоров. Прокопенко молчал, будто так и должно быть.       Сегодня я пришёл в участок позже, чем обычно. Было на удивление тихо, никто не кричал, не спорил и не дрался. Игорь не появился ни через час, ни через два. Я заволновался, ведь Гром за всё время знакомства не опаздывал без серьёзной причины ни разу, а если такое случалось, то чаще всего причиной являлись драка или внеплановое задержание.       Я решил не сидеть без дела и пошёл разбираться в кабинет Прокопенко. Тот сидел за столом один и потягивал из стакана коньяк. Его лицо не выражало ни единой эмоции, но в глазах отражались боль и тоска. Фёдор Иванович всегда был весёлым, злился только из-за проделок Игоря, а видеть его таким было непривычно и неправильно.  — Товарищ полковник, здравствуйте. – неуверенно поздоровался я. — Вы не знаете, где Игорь?  — Привет, Димка, знаю. — сказал мужчина, наливая янтарную жидкость в стакан. — Взял отгул на несколько дней.  — Почему? — нахмурился я. — Заболел?  — Нет, Дима, не заболел. — вздохнул Прокопенко. — Он взял отгул по той же причине, что и я сейчас пью. — грустно усмехнулся он. — Ты наверное знаешь, что у нас с женой своих детей нет, но мы всегда считали, что у нас их двое.       Я непонимающе нахмурился ведь то, что Фёдор Иванович считает Игоря сыном было известно всем, но почему двое? Кто второй?  — Это сыновья моего лучшего друга. — улыбнулся Фёдор Иванович — Одного из них ты знаешь — это Игорь. Я еще больше нахмурился ведь Гром не говорил, что у него есть брат. Прокопенко усмехнулся.  — По твоему лицу вижу, что Игорь тебе не говорил, в общем я так и думал. Ты не обижайся, он о нём говорить не любит. — Фёдор Иванович выглядел очень грустно, но явно что-то вспомнив, повеселел и продолжил говорить: — Ты бы видел, Димка, как они похожи были. Оба весёлые, добрые и кудрявые прямо как одуванчики. — смеялся Прокопенко. — Они были как два маленьких солнышка, везде где они были, всегда звучал смех. Их всегда путали, так похожи они были, близнецы как-никак. Иногда было ощущение, что отличается у них только имя и то они и ими менялись. Я понимаю, ты себе даже представить не можешь Игоря таким. Я понимаю. — опять сник полковник. Немного помолчав, он продолжил: — Игорь Гром и Максим Шустов. Макс взял фамилию матери, чтобы меньше путали, как он говорил. Полковник снова стал серьёзным.  — Дима, бери Юлю и поезжайте к Игорёше. Главное, скажи Юле про Максима, она тебе остальное расскажет, а то я уже не могу. — сказал Прокопенко и выпил залпом алкоголь в стакане.  — До свидания, товарищ полковник. — сказал я и вышел. Закрывая дверь, я видел, как Фёдор Иванович молча махнул мне рукой на прощание. И мне кажется у него подозрительно блестели глаза.

***

      Я вышел из участка и, сразу же достав телефон, позвонил Юле.  — Привет, Дима, что-то случилось? –девушка ответила на удивление быстро.  — Привет. — произнёс я и замялся, подбирая слова. —  Нужно поговорить насчёт Игоря. Когда ты освободишься?  — Игоря? — повисло молчание, Пчёлкина, кажется задумалась. — Скажи где ты, я подъеду.– спустя несколько секунд сказала она.  — Не надо, я через десять минут буду у тебя. – прервал её я.  — Хорошо, жду.       Сбросив вызов, я пошёл в сторону дома журналистки. Юля моментально открыла дверь и впустила меня в квартиру. Она выглядела задумчивой и взволнованной. — Ты тоже заметил, что с Игорем что-то происходит? — спросила Юля, проходя в комнату. — Да. Я по началу подумал, что у него просто настроение испортилось, ничего серьезного. — обесслиненно ответил я, упав на кресло, а Пчёлкина начала ходить по комнате. — Я тоже так думала, но с каждым днём становилось всё хуже. –девушка очень беспокоилась и не могла успокоиться. — Игорь стал реже отвечать на звонки, вчера вообще так и не ответил, я ему раз двадцать звонила. — Пчёлкина говорила всё более эмоционально. Вдруг, остановившись посреди комнаты, она посмотрела на меня и спросила: — Ты что-то выяснил? — Да. — коротко ответил я, пытаясь собраться с мыслями. — У него был брат-близнец. — Что? — шокираванно поинтересовалась она. — Я сегодня к Прокопенко зашёл про Игоря спросить. Он сегодня на работу не пришёл. Фёдор Иванович сказал, что у Грома брат-близнец есть. Сказал, что остальное ты знаешь. Юля явно не понимала происходящего, но как любой журналист была падка до информации.  — Он тебе сказал как брата зовут? Из-за чего Игорь мрачный такой? — Почему мрачный не сказал, а имя брата назвал: Максим Шустов. Ты его знаешь? — Нет, не знаю — Пчёлкина замерла посередине комнаты явно пытаясь что-то вспомнить. Спустя секунд пять лицо девушки озарилось удивлением и шоком. — Быть не может — она, продолжая бормотать, схватила телефон лежащий на столике около дивана. — Нет-нет-нет, я точно ошибаюсь. С каждой секундой я всё больше напрягался и в конце концов не выдержал: — Юля, успокойся и расскажи нормально. Ты его вспомнила? Вы знакомы? — журналистка не обращая внимания продолжила искать что-то в телефоне. Прошло не больше двух минут, как Юля обессиленно рухнула на диван и выглядела так, будто сейчас заплачет. — Я его не знала лично. Пару лет назад, когда я только начинала свою карьеру, произошло одно событие которое всколыхнула всю страну, и мне дали задание написать об этом статью.– она явно волновалась говоря об этом. — Я встречалась с очевидцами, ездила на место происшествия и собирала информацию, ничего необычного. Единственное, что выделялось - это слишком малое количество людей, которые согласились говорить со мной. – девушка ухмыльнулась. — Мне дали интервью только два из более тридцати человек. Один, Алексей Павлович Соколов, командир бригады пожарных и девочка Маша, которая была очевидцем. Остальные ругались, крыли меня матом, уходили, некоторые молча начинали плакать, им было слишком больно и трудно говорить об этом. Я долго не могла понять их реакцию, только спустя время я всё поняла. Я непонимающе нахмурился, но не стал перебивать Юлю, видя как непросто даётся ей этот разговор. — Помнишь, пару лет назад по всей России сообщали об ужасных пожарах в Карелии? – я молча кивнул. — Один из тех пожаров и был тем происшествием. Он был особенным, если бы не пожарные, выживших не осталось бы. Всё начиналось как обычно, в часть пришёл вызов, что около деревни возгорание. Была собрана бригада и отправлена для устранения, Максим являлся членом той бригады. – я подозрительно нахмурился история мне не нравилась, а рассказ Юли не обнадёживал. — Пожарные высадились в лесу, лётчик начал патрулирование окрестностей. Попытка устранения пожара провалилась из-за жителей деревни, которые самостоятельно старались потушить огонь, подобравшийся близко к населённому пункту. Как итог, лагерь с припасами, установленный после высадки, сгорел. Огонь набирал силу. Выяснилось, что деревню не предупредили о прибытии специалистов и связи нет уже больше недели. Вертолёт, патрулирующий лес, спустился заправится и обнаружил, что в такой глуши «лишнего» топлива для заправки нет. Зато имелся старый, заправленный вертолет со своим пилотом. Было принято решение продолжать осмотр места на другой машине. Поднявшись в воздух, стало заметно, что огонь идёт по верху деревьев в сторону населённого пункта. Это и было передано по рации. Решение об экстренной эвакуации людей было принято незамедлительно, потому что такой пожар без специальной техники не потушить. Специалисты пытались подавить возникшие волнения и массовую панику. Максим старался успокоить людей песнями и игрой на гитаре, с которой не расставался, и раздавал детям конфеты. Прилетевший пилот хотел забрать только бригаду и улететь обратно на базу. Пожарные отказались бросать людей и начали выводить жителей из опасной зоны. Первый план эвакуации по дороге был отбракован из-за слишком быстрого распространения огня, который к тому времени перекрыл доступ к дороге. Они приняли отчаяное решение дойти пешком до ближайшей реки. Детей, которые тормозили бы колону, решили переправить по воздуху. Вертолёт был старый и не имел возможность сесть и взлететь заново. Поэтому одну из машин жителей привязали тросами к вертолёту, посадили детей в кузов, родители детей были против оставлять их без присмотра, Шустов был тем, кого назначили присмотреть за ребятами. Взрослые отправились к водоёму, а вертолёт на базу. По словам девочки Маши: «добрый дядя весь полёт успокаивал нас и отвлекал, пел песни, играл с ними, шутки шутил и делал всё, чтобы мы не волновались». Но трос оказался старым и в середине полёта над «адским пеклом» оборвался. Экстренное решение садить машину на ближайшей поляне, чтобы не уронить детей в итоге стало роковым.– Юля беззвучно начала плакать в то время как я продолжал находится в шоке.– Машину отцепили, детей пересадили в вертолёт, но он не взлетел. Просто взял и не взлетел, слишком большой вес для «уставшей» и старой машины. Максим быстро стал выкидывать ненужные и тяжёлые вещи. Огонь на поляне приближался. Слить запасное топливо стало последней надеждой. Машина почти взлетела, оставалось чуть-чуть. Шустов тогда сказал детям: «Внимание! А теперь все кто верит в чудеса закрываем глаза и насчёт три взлетаем!». Все дети закрыли глаза дальше пошёл отсчёт. Открыв глаза, ребята обнаружили то, что вертолёт и правда взлетел все были счастливы, только Максима в нём не было. – слёзы стали оставлять непрерывный след у девушки на лице, стали слышны отчайные тихие всхлипы. Я не понял в какой момент сам стал плакать. – Он выпрыгнул, чтобы сбросить вес и спасти детей. Подойдя к открытой створке двери и окнам они увидели только Шустова счастливо улыбающегося и машущего им. Топливо разлитое по поляне вспыхнуло в следующую секунду, Максима охватило пламя и он сгорел заживо. Всем ребятам после этого снились кошмары, многие до сих пор боятся огня и летать. Все они не могут забыть пожарного спасшего их ценой собственной жизни. Остальные жители успешно добрались до реки и были спасены, пожар потушили. В этом происшествии умер только один человек. Тот, чью смерть пережить так и не смогли, даже увидев один раз, он попадал прямо в сердце, прокрадывался в душу и не желал от туда выбираться как бы его не пытались достать. Его смерть казалось вырвала души тех, кто был с ним близок. По факту этот пожар унёс жизнь все одного, а на самом деле сотни людей, чьи души так навеки и останутся пустыми без него. — Юля рухнула на пол и стала рыдать пуще прежнего. — Игорь он сейчас один… Юля он один мы не можем его оставить. Нам надо к нему. – это было единственное, что я смог сказать после услышанного. К Грому которому сейчас было во много раз тяжелее, чем им. Вся дорога до дома майора прошла в молчании, каждый думал о своём. Приехав, мы поднялись на нужный этаж. Запасные ключи от квартиры у нас имелись давно. Зайдя в квартиру, мы поняли, что всё серьёзнее, чем мы думали. Свет был выключен, в комнате стояла мёртвая тишина, она казалось была пропитана отчаянием и горечью. На диване, закрыв глаза, лежал он, Игорь Гром. Он был бледным, почти белым, губы казалось, потеряли цвет, под глазами залегли глубокие тени, даже волосы потеряли свой блеск. Мы тихо подошли к дивану, непотревожив спящего, на столе около дивана стояла фотография. На первый взгляд самая обычная, но присмотревшись мы поняли, что не так. На фото был изображён солнечный мужчина с доброй и яркой улыбкой, он был похож на ангела с длинными белыми кудрями и ярко голубыми глазами. Он был копией Игоря, но в тоже время совсем другой. Яркая улыбка вместо злого оскала, длинные светлые кудри, а не короткая тёмная стрижка, но главным были глаза… У Максима они светились радостью и жизнью, а у Игоря они горели непрекрытой болью и отчаянием, только иногда в них можно заметить искру жизни и радости которые быстро блекли под гнётом отрицательных эмоций. Гром периодически был похож на безумца, но под волной новых фактов стало понятно, он пытался начать жить заново. У него выходило плохо. От понимания того, что когда-то он выглядел также, становилось только больнее. Засмотревшись на фото, мы не заметили, как мужчина проснулся.  — Вы знаете. — утвердительно сказал он хриплым голосом.– Он всегда был упрямым и принципиальным. Это семейное.– Гром грустно усмехнулся. — У него самолёт за день до смерти был. Он должен был приехать в Питер, но сдал билет из-за количества пожаров. Не мог он, видите-ли уехать, когда страна горит. В итоге сгорел сам. Я не поверил когда мне сказали. Уверился только, увидев обгоревшие останки и гитару.– Игорь продолжил смотреть мёртвыми, пустыми глазами в потолок. — Самое трудное первые дни было смотреть в зеркало, везде мерещился Макс, даже на улице и во снах. Трудно иметь мёртвого брата-близнеца. Все в тебе видят его, даже ты сам. Не выдержал я день на второй и обстриг волосы, спустя время они сами потемнели, будто понимали не быть мне таким как он, светлым и добрым. Легче не стало, зато во мне перестали видеть его.– мы с Пчёлкиной понимали - это не единственная причина. — Никто не знал, что случится после. — сказал мужчина, поднимаясь с дивана и подходя к окну. Только сейчас мы увидели на спине и груди Игоря страшные ожоги и шрамы. Мы поняли, что помочь ему нам не хватил сил. Хотелось верить только в то, что рваные шрамы на запястьях, до этого прикрытые одеждой с длинным рукавом, нам просто показались. Где-то глубоко внутри мы понимали, что это далеко не так, но все мы тешим себя иллюзией. Все мы люди одинаково эгоистичные и видим только то, что хотим. Прав Игорь никто не знает, что случится после.