Bad romance

Что по классике любят драконы? Копить золото и похищать принцесс.

Держать Чумного Доктора буквально за горло, ощущать, как он скребёт ладонями, стараясь выбраться — Вадик давно не чувствовал такого физического превосходства. Чумной Доктор оказался вблизи как-то не таким впечатляющим, как представлялось. Да и был несколько легче, чем Вадик предполагал, но плевать. Он потянулся к маске, надеясь удовлетворить своё любопытство, а затем замер, прищурившись. — Эй, док, — Чумной Доктор судорожно дёрнулся, — клювом в глаз или в печень раз? — Что? — просипело из-под маски, и Дракон воспользовался заминкой, чтобы ударить под дых. А затем — контрольный в голову. То есть по голове локтем. Потому что насаживаться глазом на клюв он не собирался, а то так ударил бы головой, черепушка у него крепкая. Чумной Доктор беззвучно осел, и Вадик, осматривая два тела в виде безвольных медуз, задумался. Надо было валить, и поскорее, и вместе с обоими. Потому что оставь он тут Алтана — лишится скорее всего жизни. А оставь он тут Чумного Доктора — лишится работы, что в его случае было почти равносильным. Хрипло крякнув, Вадик уложил на левое плечо Алтана и, опустившись на колено, взвалил на второе тушку Чумного Доктора. Удивительно, но они как-то друг друга уравновешивали. Ну, или ещё не вышел запас адреналина. Чумной Доктор свалился с плеча в снег как мешок картошки и признаков активной жизни пока не подавал — Вадик даже на миг подумал, не прибил ли он птичку случайно. Но думать об этом он собирался позднее — Алтан начал приходить в себя, и усадить его на переднее сидение и пристегнуть внезапно оказалось не так просто, как Вадик рассчитывал. Главным образом потому что Алтан пытался геройствовать, а одна нога Дракона стояла на шее у Чумного Доктора. — Ваше Золотейшество, — Вадик навис над Алтаном, преграждая выход, — на тот свет как-нибудь в другой день соберёмся, а? Сиди смирно и будь умницей. А будешь дёргаться — чешую заблюёшь, сотрясение это не шутка, — и, оставив начальника осознавать сказанное, захлопнул дверь. Под ногой никто не шевелился, и Вадик, склонившись, всё-таки услышал хрипловатое редкое дыхание. В багажнике удачно нашлись стяжки, и связать Чумному Доктору руки за спиной и закинуть в багажник же было делом пары минут. А вот теперь можно было и сваливать. Он втопил газ, боковым зрением замечая движение чего-то яркого и медленного. Пару минут спустя пришла мысль, что, видимо, это Разумовский с Поварёшкиным, как раз управились. Ну и скатертью дорога. А вот у Вадика дорога была куда сложнее. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, надеясь, что Чумной Доктор не начнёт буянить и ломать багажник изнутри, и параллельно с дорогой старался следить за состоянием Алтана. Босс побледнел, его покачивало на особо резких поворотах, но всё же держался. — Золотейшество, — позвал Вадик, — Вы бы врача набрали? Не уверен, что тряска в машине будет полезной. — Заботливый выискался, — Алтан украдкой вытер кровь из носа, которая так и не перестала идти, но согласился и потянулся к мобильнику Дракона. Особо возмущаться смысла не было, да и неудобно. Алтану хоть и прилетело в симпатичную мордашку, но это совершенно не значит, что он промахнётся в машине и не даст по морде Вадику. С врачом Алтан говорил без громкой связи, но Вадик в принципе догадался: на полпути их встретят, заберут Алтана и повезут куда надо в зависимости от состояния. — А я свободен? — уточнил Вадик, едва Алтан сбросил вызов. — Или за вами кортежем? — На все четыре стороны. И не беси, голова болит. — Вот и поговорили, — хмыкнул Дракон. Как писал классик, оскорбление является обычной наградой за хорошую работу, и он уже привык. А Азазелло Вадику определённо импонировал. Минут пятнадцать в машине стояла почти мёртвая тишина: Алтан залипал в окно, Вадик — на дорогу и иногда на Алтана. На улице собиралась метель, и Дракону пришла в голову мысль: а не замёрзнет ли его пленник в багажнике? Алтан про Чумного Доктора не спрашивал, видимо, предположил, что Вадик предпочёл вытащить лишь одно крайне важное тело, и сидел, хмурился то ли сам на себя, то ли на Вадика, то ли на ситуацию в целом. Но вопросов не задавал. Скучно стало Вадику. Инстинкт самосохранения подсказывал босса не трогать. Но про птичку речи же не шло? Судя по всему, это была законная добыча Дракона, которую он собирался, чуть обработав, принести Золотейшеству почти на блюдечке с голубой каёмочкой. Подарок дражайшему начальству. Кроме того, Вадик был уверен — за птичкой придёт неубиваемый дуэт Поварёшко-Разумовских. А это — новый способ пообщаться, поторговаться и помахаться. Уж сейчас-то Алтан явно не будет недооценивать противника. — Здесь съедь, — вдруг приказал Алтан, и Вадик, резковато тормознув, едва предотвратил занос. — Ты что творишь?! Осторожней, я тебе не мешок с грунтом! — Да уж подороже будете, — Вадик сжал зубы, расслышав глухой негромкий удар сзади. — Могли б мне маршрут поточнее сказать, не сваливались бы в канаву посреди поля. — Заткнись! — почти простонал Алтан, и Вадик и вправду замолчал — в таком состоянии он босса ещё не видел, но больше не хотелось. Вадик решил не глушить двигатель, потому что пурга разыгралась нешуточная. Алтан чуть опустил стекло со своей стороны и жадно дышал морозным воздухом, а Вадик… Вадик потянулся к зубочисткам. Ждать пришлось недолго, и из белой пелены вдруг показались два тёмных джипа. Вадик по инерции напрягся, но предпринимать ничего не стал — выбравшихся из машин людей он хорошо знал. Как и высокого человека в светлом пальто — их завсегдатая-врача. Он даже потянулся было, чтобы выйти и открыть дверь Алтану, но босс не позволил за собой поухаживать и два шага сделал в гордом одиночестве. Затем его уже поддержал врач, и Вадик, сложив руки на руле, со смешком взглядом проводил этот монументальный спектакль. И вот, когда машины вновь исчезли, а ветер как раз чуть подутих, Вадик всё же решил: от того, что он вскроет бронированную птичку первым, никому хуже не будет. Багажник отщелкнулся, и, судя по возмущённому звуку оттуда, Чумной Доктор явно пришёл в себя. Блевать не пытался, что тоже было приятно — отдавать деньги за химчистку ой как не хотелось. Вадик опёрся одним коленом на бампер и спросил: — Ну что, Гюльчатай, откроем личико? Он вполне был готов увидеть какого-нибудь Абдуллу и почти воображал себя Петькой — разве что с хорошим концом. Но на размышления особо времени не было — и Вадик вцепился в маску, потянул на себя, высвобождая из-под капюшона, и не сдержал смешка, когда Чумной Доктор попытался спрятать лицо. Всхлип, который он услышал, показался Вадику слишком высоким, а взгляд — слишком чертовски знакомым. Он мог бы не снимать дальше маску, чтобы понять, кто лежит перед ним. Вообще Вадик крайне редко не знал, что сказать, иногда язык даже работал быстрее, чем мозг, но сейчас отказали сразу оба. Его хватило на одно: — Птенчик?.. Кожа в уголках глаз блестела от слёз, вдохи отдавались и вправду каким-то птичьим клёкотом из-за маски, воздух клубился от разницы температур. Но, тем не менее, на Вадика бесстрашно смотрела Лера. Мать её. Макарова. Вадику показалось, что это его ударили по голове чем-то вроде молота. Потому что… это ведь было так очевидно! Он знал, что Лера занимается каким-то боевым искусством, сам забирал её не раз и не два после тренировок. Он знал, что у Леры были проблемы в семье, которые разрешились как будто сами по себе. Он знал, что Лера рвёт задницу на учёбе из-за какого-то, как она говорила, «фриланса» по вечерам — и терпеливо, между прочим, ждал её, когда она, выбирая между «поехать спать домой» или «перекантоваться», предпочитала второй вариант. («Перекантоваться» значило переночевать у Вадика, сэкономить время, нервы и, возможно, получить с утра оргазм-другой, самое то перед парами в меде.) Он знал это тело — его вес и гибкость, он знал каждую мышцу и травму, про которые не стоило забывать. Он знал, потому что он уже два, сука, месяца на регулярной основе присылал ей фоточки самых всратых сов, которые только находил, периодически (когда Лера выбирала «перекантоваться») называл «Птенчиком» и копил деньги, чтобы оплатить первые пару сеансов рукава в тату-салоне. Он, блядь, всё это знал. И ведь не сложил два плюс два. В представлениях Вадика Лера была благоразумней. Хотя о каком благоразумии с её стороны могла идти речь, если Лера согласилась с ним встречаться? Да ещё и сразу после летней сессии, когда он едва её не завалил на истории (по абсолютно беспристрастным причинам, кстати). Вот тебе и «Bad Romance» получается. Лера зажмурилась — кажется, ветер всё-таки слишком холодный, и Вадик, несмотря на слабые попытки сопротивляться, просто поднял её на руки, сел на заднее сидение и уложил себе на колени. Заблокировав за собой двери, Вадик полностью снял уже раздражавший его фильтр-динамик, чтобы во всей красе увидеть последствия своих же действий. Кровь у Леры не шла — подмёрзла уже. — Птенчик? — спросил он ещё раз, надеясь, что ошибся (хотя ошибки тут никакой быть не могло). — Вадя… — Леру хватило на имя, а после она закашлялась с кровью, и Вадик повернул её, чтобы удобнее было сплюнуть на пол. — Мда. Интересная история получается, — когда Лера снова смогла нормально вдохнуть, Вадик придержал её за плечи и приобнял за пояс — не то, чтобы от нежных чувств, так просто было проще её держать и контролировать. — Замёрзла? — А давай тебя в багажник зимой, а? — вместо ответа оскалилась Лера, и Вадик вполне был согласен с этим. — Ну и? Где твой… начальник? — У меня такой же вопрос. И ещё один, — хотя на самом деле у Вадика было вопросов гораздо больше. — Как давно? — А ты? — Макарова, ты вроде русская, а отвечаешь вопросом на вопрос, — разглашать информацию Вадик не собирался, тем более что в их случае это всё равно ничего не решало. Они по разные стороны баррикад, ну упс, так бывает. — Вадь, — Лера заворочалась, надеясь устроиться удобней, — ты убьёшь меня? — Нет, что ты, птенчик, — и они оба понимали, что это ложь. — Я — нет. А вот Алтан — да, — и они оба понимали, что это правда. — Но не сегодня. Поехали, — и, переложив Леру с колен на сидение, Вадик пересел за водительское. — А куда тогда? — Домой. Адрес тебе хорошо знаком. Лера не ответила, отвернулась лицом к спинке и замолчала, а Вадик изредка поглядывал в зеркало заднего вида, убеждаясь, что Лера не творит ничего нехорошего. — Значит, это был ты? Налёты, взрывы… Ты? — Не только, — посвящать Леру в планы Вадик не собирался, — Птенчик, я не язык и не в плену, не надейся от меня узнать хоть что-то. Я же тебя не расспрашиваю. — А мог бы, — Вадик хорошо расслышал в этой фразе знакомые нотки усталости. — Скажи хотя бы, почему? — Платит хорошо. А пока мне хорошо платят, я хорошо выполняю свою работу. Лера фыркнула и снова замолчала, и с каждой минутой такой тишины Вадику хотелось разбить её чем-то, хоть бы нелепой шуткой или неуместным замечанием. — А ты, значит, за идею борешься? В курсе хоть, кто эти твои друзья? Один псих больной, второй такой же, только голос тише. Не очень похожи на ангелов, знаешь ли. — Если бы я могла, я бы в это не ввязывалась, — говорила Лера еле слышно, и Вадику пришлось снизить скорость, чтобы шум двигателя не мешал её слышать, — но у меня не было выбора. Вадик, остановившись во дворе, обернулся, оперевшись на пассажирское сидение локтем, чтобы дольше посмотреть на Леру, и затем ухмыльнулся. — Ну, теперь у тебя есть взрослый Вадик, который может решить все твои проблемы жёстко и радикально. — У меня есть взрослая девочка Лера, которая сама может решить свои проблемы. Когда Вадик щёлкнул складным военным ножом, Лера вздрогнула. Но пластиковые стяжки поддались легко и почти даже не оставили следы на коже. — Давай договоримся, — Вадик тут же сжал оба запястья ладонью, чтобы Лера не успела что-либо сделать, — мы сейчас поднимемся, обработаем тебе все раны, ты выпьешь чай с коньяком и ляжешь спать. А с утра пойдёшь куда угодно. Идёт? — Лера кивнула. — Надеюсь, в твоём этом шмотье никакого GPS-датчика нет, ко мне в хату не припрутся посреди ночи твои боевые бурундуки? Я аренду плачу с честно заработанных преподским трудом, а хозяйка — зверь страшнее некуда. — То есть ты меня просто так отпустишь? — Лера смотрела Вадику прямо в глаза, зная, что его сложно переубедить, если он что-то решил, но прямо сейчас ей хотелось верить, что в нём есть что-то… если не доброе, то хотя бы сочувствующее. Она понимала, что Вадик гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд, и отчасти именно это в нём и притягивало. Позволяло думать, что всё, что делает она сама, не так уж и плохо. Вадик ведь мог там же, на складе, просто толкнуть её вниз, через перила. И хорошо, если она сломалась бы сразу, а не ещё немного после этого мучалась… Сейчас она боялась. Совершенно искренне и бесстыдно. Потому что Вадик, если бы хотел (или если бы получил такой приказ) мог задушить её голыми руками или грубовато, но надёжно перерезать горло. Но он этого не делал, предлагая то, что явно не было прописано в его должностных инструкциях (хотя какие они у наёмников… У неё, вон, тоже никаких). — Ну какой дракон отпускает просто так принцессу, а? — Вадик опёрся локтем на подлокотник и приблизился, ухмыляясь ещё шире. — Это мы обговорим отдельно. Сегодня я тобой делиться не намерен. Так что давай по чесноку, ты пропадаешь со своих радаров, я — со своих. А завтра расходимся как в море корабли. Вадик ослабил хватку и почувствовал, как холодная ладонь осторожно легла в его руку. — А если тебе прикажут меня найти? — Тогда тут, — Вадик кивнул на окна пятого этажа хрущёвки, — я буду искать в самую последнюю очередь.