Arms tonite

      Сердце. Звук биения огромного сердца внутри всего заснеженного хребта. Громко. Звук отдается в ушах с тошнотворным ощущением головной боли. Кажется, что если он простоит еще так пару минут, то из ушей польется кровь, словно перепонки решили закончить его мучения и залить все окружающие звуки противным пищанием.

Тук-Тук-Тук.

      Может это не сердце погребённого дракона? Может, это его сердце бьется так сильно? Оно определенно не хочет жалеть его. Хочет выскочить из груди и биться в предсмертных конвульсиях, качая кровь из последних сил. Такое горячее и скользкое, мягкое, уже не такое важное. Или, он сам хочет биться в конвульсиях, ожидая смерти. Он не понимает.       В голове каша. Формулы перемешиваются, создавая из констант непонятный бред сумашедшего. Ему стоит положить на место все колбы, не держать их в таком состоянии. В каком? Он не понимает.       Руки дрожат. Холодно? Нет. Жарко. Душно. Но тело трясет, будто слова Итера о теплой одежде на хребте были сказаны не просто так. Ему и так нормально, он почти не болеет. Привык. Тело привыкло ощущать невероятный холод вокруг. Хотя казалось бы, в его лагере не так холодно как снаружи, даже когда поднимается буря.

Тук-тук-тук.

      Дурин будто пропускает свою отвратительную, заражающую энергию через все, что есть в окрестностях холодной долины. Прорастает адским плодом. И он попал под влияние плода. Альбедо давно был под его влиянием. Он и есть плод этого “влияния”. Проклятое яблоко недалеко упавшее от своей яблони, но всячески отрицающее свою суть. Не хочет быть таким как змей. Как яблоня.       Но его сути плевать. Она пробирается по его телу, обволакивая километрами сосудистой системы каждую частичку его, казалось бы уже мертвого тела. Только тело живо. Живо, пока его разум старается докричаться до бегающих от надвигающейся паники глаз, что пытаются найти на столе нужную вещь. Что он ищет?       Он не понимает.              Жарко. Жарко. Жарко. Как же жарко все тело тянет и жжет, он сейчас покроется ожогами степени третей не меньше. Плохо. Пальцы цепляются за края стола, ногтями сдирая проветренную древесину, под ногтями становится тепло и мокро. Плевать. Он задыхается. Он не понимает и задыхается.

Тук-тук-тук.

      Уши режет. Их рвет. И хочется самому вырвать их, лишь бы звук перестал терзать его. Хочется оглохнуть. Как же хочется оглохнуть. Ослепнуть. Лечь в холодный снег и остыть. Да, да. Нужно остыть. Как? Он не понимает.       Или понимает? Понимает что, то, что он хотел сдержать, не хочет больше повиноваться ему? С биением сердца Дурина, чудится ему перед глазами, как первый напал на город свободы. Смотри, говорит, смотри и плачь. Кричи и вой. Стоны боли осознания. Тебя ждет ровно такая же судьба.       Он не хочет такую судьбу. Он правда плачет, не понимая этого. Он молчит и понимает. Понимает все.       Бомба замедленного действия. Это он, раздражающе тикает и угрожает своими небольшими размерами уничтожить все. И нет провода, чтобы остановить его, перерезав тот ножницами за долю секунды до взрыва. Действие уже не замедленное, оно рвется из его легких заставляя давиться тяжелым и холодным воздухом хребта. Но легкие жжет.

Тук-тук-тук?

      Где звук? Его нет. Что произошло? Может, он потерял сознание? Нет. Он чувствует…Тепло? Уже не жарко, приятно тепло. Почему? Альбедо думал что он сейчас сгорит. Прямо посреди снега и останется только обгорелое тело. А сейчас он чувствует тепло и…человека позади? Его обнимают? Да, кажется, так и есть, руки человека лежат на плечах. Тепло. Спокойно.       Паника начинает отступать и пробуждается желание сна. Хочется уснуть в этом тепле и спокойствие, и не просыпаться. Кажется, тот человек что-то говорит. Шепчет что-то приятное. Альбедо нравится и он жмется к теплу желая лежать в его руках до конца своих дней. Не вспоминать больше никогда о Дурине, о приступе, о сумасшествии что накатывает на него с каждым днем все сильнее. И доходит до пика его возможностей.       Человек, блондин, прикоснулся губами к его макушке и обнимает. Кажется, он говорит что-то серьезное. Альбедо уже совсем ничего не понимает. Взгляд его замылен. Всё, что сейчас он понимает, так это то, что не Итер стоит за его спиной и обнимает его. Это хорошо. Путешественнику не стоит знать. Альбедо понял кто за спиной и он правда рад. Но не может показать этого.       Кажется, он засыпает.       На шее ощущается влажность. Что это? Воздуха опять не хватает. Кажется что-то мешает ему дышать и наполняет рот ужасным привкусом. Металл. Гемоглобин. Кровь. Рот наполнился вязкой кровью. Кажется, он должен начать давиться и кашлять, но он только оседает на теле, ощущая, как же нежно его держат.       Это приятно.       Шею еле ощутимо жгло, но сейчас, он ничего не чувствует. Он размыто смотрит на Дайнслейфа. Видит, что тот что-то ему шепчет. Кажется, он извиняется. Альбедо не держит обиду на него. Ему нравится. Он ощущает теплые объятия и наполняющую в них нежность.       

Он совсем не против остынуть у него в руках.

I fell in your arms tonight.

I fell hard in your arms tonight,

it was nice.

I died in your arms tonight.