Разногласия

— Ванька, ты вообще здесь? Ау! Кузя пощёлкал пальцами прямо у него перед носом и так обворожительно улыбнулся, будто только что выиграл в лотерею, не иначе. Свою копну кудряшек он спрятал под узкой шапкой и теперь выглядел так нелепо, что не улыбнуться в ответ оказалось невозможным. Вновь погрустнев, Ваня вздохнул, убрал ладонь от лица и откинулся на спинку неудобного пластмассового стула. Тот противно скрипнул, прогнулся, грозясь развалиться совсем. Сидеть на террасе так называемой кафешки было чертовски холодно в середине-то октября, но друг почему-то решил, что разглядывать гаденький внутренний интерьер — ещё хуже. Перед тем, как разойтись по домам, они заказали себе по хот-догу, Ваня взял ещё латте и высыпал в него столько бесплатного сахара, сколько смог найти возле заляпанной кассы. Денёк на работе у обоих выдался паршивый, да и вся неделя была не то чтобы очень спокойной. Ссоры с Русланом набирали обороты, начальница орала благим матом за в очередной раз неверно заполненные документы. Ваня устал. Нет, даже заебался. Сейчас, вечером пятницы, хотелось только одного — укутаться в плед и завалиться спать в комнате без дверей и окон. Чтобы никто не трогал и не спрашивал, почему он такой грустный. — Я говорю, на выходных зайдёте? — повторил витающий в облаках Кузя. Ваниного плохого настроения он будто не замечал, но на то были веские причины — друг влюбился. Втюрился по уши в какую-то Леру, о которой уже несколько месяцев не затыкался, и только и делал, что перетягивал на неё все разговоры. — Я тебя наконец с Леркой познакомлю. Посидим, выпьем вчетвером. Как там твой Русик, не работает ещё? — Нет. — Ну и отлично, зайдёте тогда? Руслан не мог найти работу уже полгода. Все предложения ему казались недостаточно интересными, скучными и вообще его недостойными. Он был автомехаником, параллельно совмещал это с набиванием татушек отчаянным школьникам и ещё немного подзарабатывал на фрилансе. С постоянной работы его выгнали за ссору с важным клиентом — мажор какой-то обдолбанный, судя по рассказу. С татушками тоже туговато пошло, потому что нагрянула налоговая, а по фрилансу редко перепадало что-нибудь стоящее. В основном они сейчас жили на деньги Вани, и этого очень сильно не хватало. Пришлось отказаться от давно желанного абонемента в спортзал, сократить список покупок, убрав из него все радости жизни. Ваня очень старался терпеть — он был в этом силён, как никто — но постоянные ссоры и конфликты делали своё дело и вытягивали все его силы. — Не знаю, он, наверное, не пойдёт, — пожал плечами Ваня. На друга он не смотрел, но чувствовал, что у того появились вопросы. — Я один зайду, окей? — Да без проблем, а… случилось что, Вань? Наконец заметив, что что-то не так, Кузя моментально превратился в гипер-заботливую наседку. Ваня чувствовал, что грядёт буря, но понимал, что теперь не отвертится. — Да так… поругались немного. Ничего страшного. — Ты уже который день, как в воду опущенный. Рассказывай давай, что этот недомерок сделал. Обидел тебя? Мне ему морду бить? — Не надо, — Ваня покачал головой и снова уткнулся взглядом в уже подостывший кофе. На вкус тот был просто отвратительным и, вопреки значительной дозе сахара, совсем не сладким. — Да он опять… не важно. Просто поругались, а он никогда первым не мирится. Обидно мне. — Так ему и скажи. Чего ты всё в себе держишь? Пошёл он в жопу, если такой важный. Да я ему… — Мы не настолько сильно поругались, — перебил Ваня, прекрасно зная, что если друга вовремя не осадить, тот будет сыпать угрозами и оскорблениями до конца вечера. — Мы сегодня с утра разговаривали, так что приду домой, и помиримся. Он иногда делает вид, что ничего не было. Наверное, в этот раз так и будет. — Ну смотри. Если что, я всегда готов за тебя отомстить, ты же знаешь. Ваня благодарно улыбнулся. Кузя был хорошим другом — самым лучшим. За долгие годы дружбы они ещё ни разу не умудрились поссориться и всегда поддерживали друг друга, как могли. Кузя порой даже перебарщивал, но Ваня его сразу прощал. Никого ближе у него в жизни не было — после детдома друзей не осталось, а заводить новых он так и не научился. Повезло всё-таки, что их жизнь свела вместе. — Я пойду, холодно, — кивнул Ваня, поднимаясь со стула. Кофе он так и не допил, недоеденный хот-дог раскидал голубям. — Спишемся. — Давай. Ты только не пропадай, я же волнуюсь! — Нормально всё. Распрощавшись с другом, Ваня засунул руки в карманы и быстрым шагом направился в сторону дома. Если бы не плохая погода, он бы ещё погулял. Обошёл бы весь район по кругу или потусил с Кузей подольше. Сейчас очень хотелось перезагрузиться, но сгущающиеся тучи и усилившийся ледяной ветер не позволили бы вдоволь насладиться наконец наступившими выходными. Во дворе, как обычно, играли дети — им плохая погода, казалось, не мешала никогда. Ваня поздоровался с выгуливающим собаку соседом по лестничной клетке — глуховатый дедок никогда не жаловался на крики, хотя орали они с Русланом частенько. В основном, конечно, Ваня орал. Не столько от боли, сколько от нежелания себя сдерживать. Руслану нравилось, когда он переигрывал: когда строил из себя нежного мальчика, который на всё готов, лишь бы не было больно, когда притворялся до смерти напуганной жертвой несданного экзамена и ещё очень, очень много всего. С фантазией у них обоих было всё в порядке, но вот чувство меры хромало только у одного. — Ты долго, — сразу же возмутились с дивана. Ваня закрыл за собой дверь, разулся, повесил ключи, стянул куртку. Руслан, как обычно, не утрудился прибраться, да и сам выглядел в точности так же, как и вчера, и даже в понедельник: всё та же футболка с какими-то чудиками, широкие спортивные штаны и убранные в хвост чёрные волосы. Казалось, он вообще не перемещался. — Кузя предложил перекусить. Там очередь. — Неужели тебе после работы домой не хочется? Вы с ним за восемь часов не напизделись что ли? — Не напизделись. Руслан усмехнулся. Из скрытого за стенкой телевизора доносились какие-то взрывы и беготня. Ваня молча прошёлся до кухни, вспомнил, что не помыл руки, вернулся в ванную. Руслан сразу же оказался рядом и прижался к нему со спины, недвусмысленно поглаживая по животу и спускаясь ниже. Ваня невозмутимо отрегулировал воду, выдавил мыло из огромной бутылки и принялся тщательно смывать всё, что успел подцепить в кафешке. — Я соскучился, — Руслан горячо дыхнул ему в ухо, пришлось качнуть головой, чтобы он отодвинулся. — Чего это ты? Обижаешься ещё, недотрога? На несильный шлепок по заднице Ваня тоже никак не отреагировал, хотя очень хотелось. Нормальной порки у него не было уже несколько месяцев, и ломка с каждым днём становилась всё сильнее, и сильнее. Руслан это тоже чувствовал, но всякий раз, когда он брал в руки какой-то девайс, Ваня сам останавливал его, боясь снова попасться в ловушку — делать то, что не нравится, в благодарность за собственное удовольствие совсем не хотелось. Они из-за этого и поссорились. Из-за того, что настойчивость и нежелание идти на компромисс вдруг стали основами любой новой сессии. Руслан всегда был немного эгоистичен, но после потери работы стал совершенно невыносим. Ваня уже и не помнил, когда в последний раз получал то, что хотел сам, а не то, что придумали за него. Он даже предлагал разбить всё по дням, чтобы не совмещать, но наткнулся лишь на непонимание, злость и какую-то совершенно непонятную обиду. — Я заебался, и я хочу спать, — сообщил он, выпутываясь из объятий. Руслан на секунду завис, но быстро сориентировался, преграждая ему выход. — Нет, ты просто избегаешь меня, — обвинил он, нахмурившись. — Притворяешься бедным и несчастным. Думаешь, я не вижу, что тебе самому уже не терпится? Ходишь всю неделю такой важный, строишь из себя что-то. Давно я тебе по заднице не выдавал, как следует, а? На такой очевидный намёк сложно было ответить отказом, но Ваня смог. Он всё же протиснулся мимо, попытался было юркнуть на кухню, но был, ожидаемо, схвачен за локоть. — Пошли, провокатор. Руслан насмехался — думал, что так прокатит. Ваня не был уверен, что просто забыть разногласия и сделать вид, что всё снова в порядке, будет так легко. Опасность новой ссоры всё же витала в воздухе и не давала насладиться происходящим. На колени он опускался без малейшего энтузиазма. — Спину выпрями, — в заднюю часть шеи впились чужие пальцы, и Ваня выпрямился, почувствовав лёгкое головокружение от предвкушения. Возможно, стоит всё же дать Руслану ещё один шанс. В конце концов, ему сейчас тоже тяжело. — Подбородок выше, что ты там на полу считаешь, крошки? Дверца шкафа характерно скрипнула, за ней звякнули металлические кольца бандажа. Ваня понадеялся, что сегодня всё обойдётся без связывания. — Вставай. Паддл. Гладкий, деревянный, широкий и достаточно лёгкий — таким можно было бить сильно и не бояться переборщить. Ваня любил его больше всего остального и не сомневался, что Руслан выбрал его специально. Хочет задобрить. Руслан приглашающе постучал по стоящему у самого окна столу. Использовался ли тот хоть для чего-нибудь, кроме порки или секса? Наверное, нет. Ваня не мог припомнить, чтобы они хоть раз за ним ели или работали — рядом даже стульев не было. Они жили на первом этаже, что имело свои плюсы и минусы. Из плюсов — никаких соседей снизу. Только сверху и сбоку, но то ли слышимость в доме была слишком плохая, то ли соседи оказались теми ещё пофигистами — никто не жаловался. Из минусов — необходимость тщательно выбирать непрозрачные, но всё же пропускающие свет шторы. — Как же там много детворы, а. Руслан любил отвлекаться и смотреть в окно, пока отхаживал Ванину задницу — рассказывал, чем заняты соседи, тем самым демонстрируя, что его внимание стоит дороже. Иногда Ваню это страшно бесило, но в основном он только больше проникался, наслаждаясь собственными эмоциями — под настроение. — Руки сюда, не заслужил. Сейчас такая грубость не приносила ничего, кроме грусти. Ваня послушно убрал руки за спину, обхватил локти ладонями и сильно наклонился вперёд, ложась щекой на столешницу. Руслан сам стянул с него джинсы и трусы, погладил пока ещё нетронутую кожу. Это было приятно, долгожданно, но всё равно не так радостно, как хотелось бы. — Считай и извиняйся, — приказал Руслан и ударил раньше, чем Ваня успел разозлиться. Извиняться он не собирался, хотя посчитать был не против. — Извиняйся, я сказал! Второй удар оказался куда сильнее, но Ваня всё равно упрямо назвал одну только цифру. Руслан ударил снова, получил в ответ цифру «три», разозлился и без передышки влепил сразу названное количество по одному и тому же месту. — Заново, — в который раз повторил он, опуская руку ещё сильнее. Ваня громко замычал. Больно, почти невыносимо, но потом всё равно приятно. Очень приятно. — Восемь. — Заново, я сказал! — Девять. Ещё через десяток ударов задница начала ощутимо гореть в нескольких местах. Стало действительно больно, но всё ещё терпимо, не до слёз. Именно такого он всегда старался добиться — чтобы и правда больно, а не понарошку, чтобы сидеть потом было трудно, а не так, будто ничего и не было. Хотелось чувствовать результат, помнить о нём ещё долго, несмотря на давно переставшие появляться синяки. Сила ударов всё же пошла на спад — рука устала. Мысли поплыли, действительно разозлённый Руслан отошёл на второй план. Ваня только вздрагивал, мычал и ритмично покачивался, стараясь наслаждаться каждым ударом. Изо всех сил убеждал себя, что всё хорошо и как раньше. — Сука. Удары вдруг совсем прекратились, и Ваня сразу почувствовал неладное. Вскочить получилось не сразу, пришлось даже немного побороться. — Ты больной?! — вовремя оттолкнув уже настроившегося на совсем другое действо Руслана, Ваня подтянул штаны и на всякий случай прижался к столу пульсирующей задницей. Лицо Руслана пылало от злости, паддла в руках уже не было. — Мы же договаривались, никаких игр в насилие! — Какое ещё насилие?! Мне тебе приятно уже сделать нельзя? — С чего ты взял, что мне будет приятно? Я сказал, что сегодня не хочу! — Как можно не хотеть?! Все хотят, а ты не хочешь? — Да! Заебало меня, понимаешь? Надоело и никогда не нравилось. Гнев сменился на непонимание, а затем и на привычную насмешку. Руслан подошёл ближе, попытался поцеловать, но Ваня вовремя увернулся. — Ёбаная недотрога! Ваня невольно вздрогнул от грохота, который издали упавшие от злобного пинка коробки. Руслан вылетел из комнаты и хлопнул дверью на кухне. Курить пошёл. Вновь повернувшись к окну, Ваня уставился на сбегающих с площадки детей. Дождь линул сильный. Обрушился стеной. Кто-то включил фары и осветил соседний подъезд. Скопившиеся эмоции нахлынули в один миг, но слёзы он всё же сдержал. На душе было очень неспокойно. — Я к Кузе пойду, — на всякий случай решил предупредить он. К куртке добавилась плотная бежевая шапка, потому что зонтик среди всего этого хаоса он так и не нашёл. — Не жди. — Сегодня или вообще? — Руслан даже не обернулся. Так и сидел, куря в форточку неизвестно какую по счёту сигарету. Ваня замер, не зная, как ответить на его вопрос. Он о таком даже не думал. Уйти? Навсегда? — Наверное, вообще. Дождь забарабанил по стеклу только громче, на улице кто-то громко рассмеялся. Руслан вновь усмехнулся, а затем совершенно безразлично ответил: — Ладно, иди.