Сердце

С тихим скрипом дверь отворилась впуская хозяина внутрь каюты. Тишину нарушали только едва слышимый плеск волн за бортом корабля. Серые глаза привычно окинули комнату, выхватывая мимоходом тяжелый дубовый стол, весь заваленный кипами бумаг, картами и початой бутылкой дорогого виски. Кожаное широкое кресло, которое уже несколько месяцев стоит возле стола аккурат напротив точно такого же, несколько лет служащего хозяину каюты. Сундук в дальнем углу каюты и кровать. Легкая усмешка исказила мужские губы. Она здесь. Тихие, уверенные шаги в краткий миг привели его к ней, безмятежно спящей в его кровати. Когда же это началось? Когда её нахождение здесь, в его каюте, в его жизни стало привычкой? Жизненно необходимой. Перед глазами мельком пронеслись воспоминания. Девушка без прошлого, ничего не ждущая от будущего, живущая сегодняшним днем и никого не впуская в свою душу. Она однажды просто свалилась из воздуха на палубу их корабля перепугав до трясучки юнг и корабельного врача, что находились ближе всего к ней. Растрепанная, со связанными руками, в коротком кимоно нежного сиреневого цвета с широкими рукавами, и возмущенным выражением лица, что моментально сменилось шоком. Она явно их знала. Хотя, вряд ли найдется в этом мире человек, который теперь не знает их. Как минимум их Весёлого Роджера. Её испуг был понятен и вполне объясним. Не каждый день из ниоткуда попадаешь на пиратское судно. Любой на её месте опасался бы пиратов. А тем более пиратов-мужчин будучи совсем молоденькой и красивой, даже в таком взъерошенном виде девушкой. Бывают ситуации, где смерть не самый худший вариант. Впрочем, пока на корабле капитан Роджер ей такого не грозило, но откуда этой девчушке было знать. Страх в её глазах был объясним и понятен. Однако цепляла неправильность. Так не смотрят на потенциальных убийц или насильников. Девушка смотрела на них как на призраков. Словно их попросту не должно быть в живых. И пугали её не они сами — ситуация в целом. Вспышка понимания в фиолетовых глазах, обреченность и смирение. Всё это так легко читалось на её лице, пока команда приходила в себя от фееричного появления незнакомки. Роджер не умел долго находится в удивлении. Не успели остальные очухаться, как Гол Д. уже был рядом с незнакомкой, пытался узнать кто она, как её зовут, как здесь оказалась… Вопросы сыпались словно из рога изобилия, не давая и шанса ответить хоть на один не будучи перебитой. Впрочем, девчонка и не спешила отвечать. Посмотрела с обреченно-беспомощным взглядом на пылающего энтузиазмом капитана и протянула всё ещё связанные руки в сторону него самого, молчаливо прося развязать. Рэйли, оттеснив своего капитана просьбу выполнил и в одно движение ножа, отобранного у Багги снял веревки, получив в награду всё такой же безмолвный кивок как выражение её благодарности. То, что её так легко развязали и даже не убили с самого начала было исключительно потому, что их инстинкты молчали. Столько лет, да что там — десятилетий в море прекрасно развивали чутье на опасности. Эта девчушка была не опасней мышки для них, и судя по всему это понимали не только они, но и она. Значит глупостей делать не должна. К вечеру Роджер таки добился своего и заставил незнакомку ответить хотя бы на часть вопросов. Звать Юки, ей двадцать, она из острова в глубинке Ист Блю и сюда попала из-за случайности. Большего она им не сообщила не смотря на все старания. Однако предложение высадить её на первом подвернувшемся жилом острове девчушка восприняла с ужасом. Паника буквально читалась на её лице и Скоппер, предложивший такой вариант схлопотал подзатыльники одновременно от Крокуса и Роджера. Девчушка им явно приглянулась, и если врач просто сочувствовал попавшей в переделку, то капитан, судя по всему решил затащить её в команду. Напоминать, что у них мужская команда и вряд ли она обрадуется перспективе стать единственной девушкой в команде незнакомых мужиков старпом не стал. Вспомнилось, как они познакомились с Роджером. Лично его никто не спрашивал, а хочет ли он становится пиратом. И лодка его как-то моментально стала общей. Сильверс просто пустил всё на самотек. А девчушка прижилась. Неделю ещё хандрила, нет-нет, да вздрагивала если подойти к неё слишком близко или громко крикнуть неподалеку, даже не на неё, но в итоге Роджер оказался прав — она влилась в их коллектив так, словно изначально плавала с ними. Не специально, не наигранно, будто само по себе она перехватила бразды правления на камбузе и смотрелась там до того органично, словно была рождена чтобы быть коком на их корабле. Ранграм был рад ещё одной паре рук в помощь, так что когда уже на второй день Юки предложила помощь на камбузе её моментально засадили за чистку картофеля на обед. Естественно, что за ней следили в оба глаза, ведь пускать фактически незнакомку к еде, которую вполне можно при желании и сноровке отравить было бы очень глупо с их стороны. Это понимали все и в том числе сама девушка. Она спокойно это приняла и просто делала свою работу. Оказалось, что готовит она так, что нет-нет, да мелькала крамольная мыслишка не отпускать девушку, если та решит уйти из команды. Более того, судя по сноровке и скорости приготовления огромного количества еды за краткие сроки было видно, что ей не привыкать готовить на большое количество людей. Это уже вызывало определенные подозрения, но их пока Рэйли держал при себе, более пристально следя за новенькой. Юки, казалось, прописалась на камбузе. Даже гамак утащила и повесила в кладовой, выгрызая себе таким образом немного личного пространства. Она умела драться — её выдавала походка. Тихая, экономная, выверенная, но свободная — явно закреплена на уровне рефлексов. Два веера, что на лентах были прицеплены к её широкому поясу неизменных кимоно — на ближайшем острове нашла портниху и практически на пальцах объяснив чего хочет разжилась почти с десятком разных, но все же схожих одежек, после чего без сожаления вернула рубашки и штаны Шанксу, что ей одалживал как самый близкий по комплекции. То, что это не просто дамские игрушки Рэйли так же успел уверится — каждый рассвет она танцевала с ними на корме корабля, плавно, легко и быстро. Наметанный взгляд пирата быстро уловил, что кажущиеся легкими и обычными движения — это стойки для стиля боя с кинжалами, который переделали под бой с веерами. Несколько кривовато и, по мнению Одена, что однажды застал её за танцем, можно было значительно лучше всё переделать, но это был вполне жизнеспособный стиль боя. Только вот она никогда не участвовала в стычках. Мужчина порой думал, что и не стоит начинать. Потому в первый же бой, что внезапно навязали им новички, что решили построить репутацию напав на знаменитую команду, Рэйли первым делом запихнул находящуюся тогда на палубе Юки в камбуз и закрыл дверь, приказав даже не соваться в бой. Нечего такой малышке делать среди этой бойни. Она и не рвалась. Просто по окончанию схватки всё так же молча принялась помогать Крокусу их латать. Глядя на её безмятежное личико, пока она бинтовала его торс Рэйли думал, что она такая спокойная, потому что никого из них не пустила в свою душу и, наверное, даже не собирается этого делать. Она не сторонилась их команды, была приветлива и заботлива в своей манере. Не вела задушевных разговоров, не участвовала в пирушках, предпочитая сидеть на носовой фигуре и тихо наблюдать со стороны, не отказывала в помощи, если просили, но не давала садится на шею. Просто молча была. И молча же заботилась. Ненавязчиво, как умела только она. Теплыми пледами, оставленными в вороньем гнезде перед ночным дежурством и термосом с горячим кофе, булочками, которые пекла специально для перекуса вечно голодных Роджера и Шанкса, готовых жевать хоть десять раз на дню, молчаливым пониманием, когда слушала чьи-то проблемы и очередные стенания, после не обмолвившись и словом об узнанных фактах. Юки не пыталась стать им накама, она просто была. Танцевала с веерами на рассвете, готовила на всю команду, заботилась о них, но никого к себе не подпускала. Словно не замечала щенячьими глазами смотрящих на неё юнг, что собачиться меньше стали между собой, опасаясь её неодобрения, не замечая мечтательных взглядов команды поголовно, для которых стала прекрасным видением. То, что видение состоит из плоти, крови, умопомрачительно готовит и проявляет о них заботу возносило девушку едва ли не в ранг богини. Пожалуй, только обещание Роджера подвесить на якоре в случае поползновений в сторону Юки, да полнейшее безразличие самой девушки останавливало команду от повального соревнования за неё. Удивительно, она стала сердцем их команды, но никого в свое не впустила. Только на Роджера смотрела с затаенной болью в глазах, когда думала, что никто не замечает. Так смотрят на того, в ком видят кого-то другого. На безумно похожего, неважно внешностью или повадками, но столь сильно, что почти болезненно невыносимо от того, что это всё же не тот человек. Гол Д. тоже это видел, но молча принимал, проявляя удивительную чуткость как для своей носорожьей непробиваемости, чтя чужие тайны. Помимо Роджера, лед в её фиолетовых глазах таял только при взгляде на рыжую макушку Шанкса. И как ни странно, но она смотрена на пацана словно видя его и не его одновременно. Будто сравнивая с кем-то, но без того болезненного оттенка как на неудачную копию недоступного оригинала. Рыжий не замечал. Обычно достаточно прозорливый мальчишка оказался слеп в том, что касалось его личной богини. Рэйли мог бы сказать это ему, открыть глаза, но не стал. Сам не понимал почему, но каждый раз видя непонимание между этими двумя в глубине души что-то тихо урчало. Юки за полгода ни разу не участвовала в боях. Никто и слова не сказал ей. Более того, это стало первоочередным заданием при любом намеке на опасность — закрыть Юки на камбузе и никого туда не пускать и не выпускать. Она не сошла ни на один из островов кроме того самого первого, где разжилась одеждой. Команда таскала ей разные сувениры и маленькие подарки в попытках порадовать, но каждый раз натыкались на вежливую улыбку и тихое «спасибо». Казалось, что весь мир девушки состоит из их корабля и большего ей не хочется, или же она боится расширять для себя границы. Рэйли более чем понимал эгоистичное желание команды, что поддерживала такое стремление их сердца никому лишний раз не показываться на глаза. Какой дурак показывает свое уязвимое место чужакам? А тем более беззащитное сердце, без которого уже и жизнь кажется невозможной. То, что спустя несколько месяцев совместного плаванья Юки зайдет в его каюту ночью и спокойно сядет на кровать Рэйли вряд ли предполагал. Но глядя в усталые глаза девушки мужчина осознал, что та просто искала тепла. Обычного человеческого тепла от того, кто не потребовал бы взамен её чувств. Иногда ему казалось, что она живет на корабле-призраке в её понимании и сейчас она дошла до того порога, что нуждается в физическом подтверждении реальности чтобы не сойти с ума. — Ты же понимаешь, что мы будем не просто спать в одной кровати? — ему пятьдесят. Он уже давно не мальчик и прекрасно знает чего он хочет. А хотел он её. Вряд ли в их команде кто-то помимо Роджера, что хранит в сердце свою Руж, не хотел Юки. Он не спрашивал почему именно он — это было слишком очевидно. Он не потребовал бы от неё любви, только тело; он вполне симпатичен, даже красив, что вполне весомый камень на его чаше весов, но главное — он старпом. Только выбрав в качестве любовника Рэйли можно было не ожидать склок в команде из-за девушки — никто не посмеет бросить ему вызов. И это они оба понимали. Короткий кивок серебристой головкой и под тихий вскрик девушку повалили на кровать сильные руки. Планомерно избавляя её от одежды Рэйли всё ждал, что она оттолкнет его, опомнившись. Целуя белую кожу шеи, плавно спускаясь к высокой груди под тихие неуверенные стоны, которые она стыдливо пыталась приглушись рукой мужчина ожидал, что она попытается сбежать от него. Только она оказалась куда решительней, чем можно было подумать. Или осознала, увидев в его потемневших от страсти глазах, что даже попытайся она сбежать, то Сильверс её уже не отпустит. То, что Юки оказалась девственницей было неожиданностью, которая заставила спящего глубоко в душе зверя удовлетворенно рыкнуть — она полностью его, он первый. То, что оказывается она фруктовик, да ещё и зоан — совершенно внезапно. Хотя, учитывая, что за это время не происходило никаких ситуаций вынуждающих использовать эту силу было понятно, что такое вполне возможно. Это было даже в чем-то мило, когда её искаженное болью и исчерченное дорожками невольно показавшихся слез личико вдруг изобразило удивленно-смущенную гримаску, а на макушке показалось два серебристых как её волосы ушка. Лисьих. Тогда, после того как измученная новым опытом Юки посапывала тихонько на его груди Рэйли размышлял над произошедшим. Забавно, но за всё время его взрослой жизни впервые девушка выбрала его как сексуального партнера исключительно из прагматичных побуждений. На утро она спокойно встала и одевшись пошла вновь танцевать с веерами на корму, как каждое утро до этого. Ни словом или взглядом не показала, что чего-то от него ожидает. Да и вела себя как обычно — безразлично-заботливо, как умела только она. Чтобы вновь придти к нему после заката в каюту и молча раздевшись лечь в постель. Они мало говорили, редко пересекались днем, когда каждый делал свою работу на корабле, ни один из них не выказывал ревности к другому или претензий. Но она знала, что каждому, кто общался с ней больше получаса внезапно находилось дополнительные дела или провинность, которую надо исправлять под суровым взглядом старпома. Он знал, что она и слова ему не скажет, вздумай он на очередном острове зайти в бордель или снять портовую шлюху. Просто молча, как каждую ночь с той самой первой придет в его (хотя кого он обманывает — их) каюту, и все так же безмолвно раздевшись ляжет в холодную постель. Команда знала, где их обожаемый, теперь уже главный кок проводит каждую ночь, молча глотали зависть и спустя пару месяцев успели осознать, что на неприятности нарываются те, кто по мнению старпома слишком много времени проводит с Юки. Роджер молча не одобрял. Обычно беззаботный и легкомысленный, к людям, которыми он дорожил капитан относился на редкость чутко, а их малышку-кока Гол Д. обожал самозабвенно и непреложно, словно собственное дитя. И осознать, что это дитя делит постель с его лучшим другом и правой рукой, что ей в отцы годится для мужчины было тяжело. Вполне ожидаемый разговор на предмет: «Обидишь её и я не посмотрю на наши прошлые отношения…» окончился на неоднозначной ноте. Он бы предложил их поженить, чтобы хоть так себя успокоить, но знал, что ни один из этих двоих не воспримет предложение положительно. Это были рискованные отношения. Разорви их и нахождение в одной команде станет неловким. Они вместе немногим меньше полугода. Когда же её нахождение в его жизни, в его кровати стало столь привычным, как шум моря за бортом? Когда он привык видеть уставшую за день на камбузе малышку, что одетая в одну из его рубашек, на ней выглядевших как платье, спит в его кровати, порой не дождавшись его, решающего множество неотложных вопросов? Фиолетовые глаза сонно приоткрылись, глядя на него с легкой заспанностью. Просевшая под мужчиной кровать тихо скрипнула, помогая окончательно сбросить мягкие лапы сна с усталого сознания. Рубашку потянули вверх мужские руки открывая жадному серому взгляду молочную кожу, усыпанную багряными цветами. Где-то внутри темных уголков души радостно рыкнул зверь, чья добыча была столько раз заклеймлена им. — Порадуй меня, — под недоуменным взглядом он встал с кровати, чтобы подойти к столу. Несколько секунд чтобы забрать початую бутылку и сесть в кресло, что появилось здесь из-за неё. Ровно столько, чтобы девушка осознала его желание. Покорность и изнеженная сонливость на красивом личике — никакой стыдливости. Что ещё есть такого, что между ними не происходило? Тонкие руки скользят вдоль обнаженного тела, легкими касаниями очерчивая стройный стан. Сильнее пройдясь по груди, пальцы сдавили розовые соски, что от прохлады в каюте и так были твердыми. Пока ещё тихий стон разбил тишину, прибавив черноты в уже потерявших серый цвет глазах. Руки легко ласкали и гладили, повторяя всё, что делал с ней он. Тихий вскрик и вот уже правая рука медленно движется по плоскому животу вниз. Ноги, согнув в коленях она развела в стороны, открыв вид на розовою плоть, к которой уже трепетно касаются хрупкие пальчики. Никакой спешки, резких движений или нетерпения. Юки словно пробовала что-то новое на вкус. Медленно, не спеша, пытаясь прочувствовать все грани новых ощущений. Стоны медленно перешли в тихие всхлипывания. Вот уже один пальчик проникает внутрь, пока девушку буквально дугой выгибает на кровати. Больше половины накала создает её зритель, что сейчас с легким безумием в потемневших от похоти глазах следит за каждым её движением. Ей мало. Мало своих прикосновений, не достает его рук на ней. Нежная кожа её ладоней несравнима с огрубевшей от рукояти меча и постоянной работы на корабле поверхностью его пальцев. Не хватает его рта, что каждый раз захватывает во влажный плен чувствительные соски, буквально заставляя метаться по кровати от переизбытка ощущений. Его губ, что скользят по её телу, острые зубы, что порой до крови прикусывают её ключицу или изгиб шеи во время пика оргазма. Его члена, глубоко в ней, вбивающегося во влажное нутро. — Рэйлии~ — тихий зовущий стон. — Прошу. Бутылка виски летит куда-то в стену. Два шага, что разделяют кресло и кровать. Резко отбросив руку лисенка, заменил её своим ртом. Слыша невольно вырвавшийся из её горла вопль. Она буквально истекала под его языком. Беспомощно раздвинутые ноги были закинуты на его плечи. Дьявол его раздери, если её желание не лучшее, что он пробовал в своей жизни. Только и этого ему уже мало. Под удивленный вскрик Рэйли отстранился, чтобы стащить с себя столь неуместную и мешающую сейчас одежду. Под потемневшим взглядом Юки вновь схватил её за левую лодыжку и закинул ногу себе на плечо. Гибкая лиса лишь сладко застонала, стоило войти в неё и склонившись вниз к её лицу начать двигаться. Её нога, закинутая на его плечо, а оттого заставившая почти сложится пополам нисколько не мешала ей получать удовольствие, как впрочем и ему. Но она мстительно сжала мышцы внутри, практически заставив кончить — такой произвол ей всё же был не по нраву. Видя её лицо, пока она билась под ним в экстазе пират ухватил рукой за серебристые длинные волосы, оттягивая назад её голову. Зубы до крови вцепились в изгиб шеи в очередной раз клеймя своевольную лису. Зверь внутри мужчины сыто урчал, глядя на безмятежное лицо потерявшей сознание девушки. Прижав к себе крепче бессознательную малышку Сильверс укрыл их одеялом, что скомканным валялось у их ног. Тихое сопение успевший так и не очнувшись заснуть Юки было привычно. Рэйли не знал когда эти ночи стали привычкой. Настолько необходимой, что уже не представлялось другого варианта, кроме засыпающей на его груди изнуренной дневными заботами, а зачастую и сексом Юки. Он не знал когда зверя внутри него начал бесить её отстраненный взгляд. Она дарила ему тело, но не пускала в душу. Оттого каждый раз он срывался на жесткость на грани жестокости, клеймил укусами и засосами, словно это единственное, что может удержать её в его руках. Он не любил её, нет. Не боготворил, как команда. Она просто была его сердцем. Спустя пятьдесят лет жизни Сильверс Рэйли осознал, что его сердце живое. И его, увы, обратно в грудную клетку не запихнуть. Поэтому он её клеймил, охранял от остальных как дракон сокровища и понимал, отпустить её — единственное, что невозможно в этой жизни. Потому что без сердца не живут.