Полнолуние

— Джемин, блять, просил же сразу мыть посуду после своих каш. Хрен ототрешь теперь, — рычит Донхек, со злостью шаркая губкой по кастрюле. — Ну так оставь. Я не просил мыть за меня, — с напускным равнодушием отвечает альфа, не отрываясь от телефона. Донхек бросает кастрюлю, и та с грохотом падает к остальной посуде. Он разворачивается к Джемину и кидает в того намыленную губку, попадая прямо по девайсу. — Ну тогда напоминаю, что ты живешь здесь не один! Второй альфа подрывается с места в тоже мгновение. Его глаза горят яростью и желанием вцепиться в глотку Донхека. Раздражение в комнате можно было буквально почувствовать кожей. — Не строй из себя Золушку, Донхек! Альфы зарычали друг на друга, принимая оборонительную стойку. Вот-вот произошла бы драка, если бы не вошедший Джено. Старший альфа встряхивает Джемина за шиворот, приказывая успокоиться. — А ну прекратите. И так голова раскалывается от ваших ежедневных пререканий. А ты, Джемин, в следующий раз замачивай кастрюлю. Джемин фыркает, встряхивая плечами, словно избавляется от чужого влияния, осевшего на коже. Он вытирает телефон о штаны и планирует вернуться к своему безделию, но видит строгий взгляд Джено. Поэтому с недовольством поднимает губку и подходит к раковине, начиная мыть посуду вместо Донхека. Тяжело вздохнув, Джено наливает себе стакан воды. В воздухе еще ощущается злость, но и она сходит на нет, когда Донхек подключается к приборке, вытирая посуду и ставя её на полку. Полнолуние всегда было тяжелым периодом для них троих. Чуткие инстинкты альф в это время становились ещё острее, делая их более напряженными и раздраженными. Словно одной территории становилось мало, и каждый хотел отвоевать себе больше. Но с появлением Ренджуна в их жизни полнолуние проходило по-особенному. Обостренные инстинкты были направлены на защиту дома и омеги. Альфы сплочались под влиянием луны, опекая Ренджуна круглосуточно, не отходя ни на шаг. Поначалу, омега высказывал свое недовольство, пытаясь оградить себя от альф и оставить себе свободы. Но через некоторое время он понял, что в этот период бесполезно сопротивляться такой тоталитарной заботе альф. Проще было принять эту особенность, позволяя себе упиваться вниманием и любовью. Но в это полнолуние его не было рядом. Их омега укатил в чертов Китай к семье, оставив альф один на один с собственным беспокойством и бурлящими гормонами. Джено чувствовал, что испытывают в этот момент Джемин с Донхеком — потому что сам нервничал не меньше. Их омега совсем далеко, один. И они здесь, без возможности обнять его и защитить в случае чего. Волки внутри них буквально разрывали грудную клетку, скуля от тоски и недовольства. Ренджун стал их связующим элементом. Ключевым звеном, которое сплотило их стаю сильнее. Словно дал новый толчок к развитию и существованию для них всех. И если в начале их необычных отношений ему было странно ощущать себя в связи с тремя альфами, то уже потом он сам с особой любовью выстраивал их отношения, уделяя каждому равную долю заботы и внимания. И сейчас его отсутствие крайне тяжело сказывалось на альфах. Точка невозврата наступила под самое полнолуние. Придя после очередного тяжелого дня домой, Джено надеялся на какой-нибудь нехитрый ужин и возможность поспать до утра. Но уже с порога услышал громкие ругательства и злое рычание альф. А потом послышался грохот. Вбежав в комнату, Джено увидел сцепившихся Джемина и Донхека. На их коже кровоточили раны, а своими телами они сносили все вокруг. — Какого черта?! — рявкнул альфа, но даже это не остановило парней. Ярость наполняла его. Альфа понимал, как трудно всем приходится в это время, но он мог справиться со своими эмоциями. И сейчас его прямо-таки трясло от гнева, что два идиота не могут одолеть свои гормоны и волков внутри себя. Он накинулся на них, пытаясь отодрать два тела друг от друга. Но лишь заработал царапину на скуле. Джено почувствовал, как его глаза наливаются кровью. С грозным рыком он кинулся на Джемина, опрокидывая того на журнальный столик, который когда-то заказал Ренджун по интернету. Младший альфа упал, но тут же вскочил, бросаясь на парня удлинившимися когтями, полосуя кожу на неприкрытых руках. Они оба падают на Донхека, вовлекая его в новую драку. И, наверное, это то, к чему вело их общение в последнее время. Джено отпускает свою злость, уже не разбираясь, на кого приходятся его удары. Они грызутся, как настоящие волки, пуская кровь друг другу. Все равно раны затянутся через время. Но вдруг что-то громко разбивается, а вместе с треском стекла по дому разносится оглушительное: — Что за хрень?! В дверном проеме стоит Ренджун. Прикрыв нос ладонью, омега в шоке смотрит на своих альф и на бардак, оставленный их дракой. От запаха крови и феромонов мутит, и парень спешит к окну, чтобы впустить свежего воздуха. — Ренджун? Ты что здесь?.. — альфы не ждали его возвращения сегодня. И это явно не то состояние, в котором они должны были предстать перед ним. Джено поднимается, чтобы подойти к омеге, но тот выставляет руку вперед, запрещая приближаться. — От вас воняет. Даже не подходите, пока не успокоитесь. — Ренджун… — жалобно тянут Донхек с Джемином. — Нет, — твердо затыкает их омега. — Немедленно приведите здесь все в порядок. И себя тоже. А после поговорим. Омега уходит, громко хлопнув дверью, ставя точку в их слабом споре. Ярость в альфах сдувается, словно у воздушного шара развязали ленту. Джено оглядывается вокруг, поражаясь, до чего они довели ситуацию. На глаза попадаются осколки, и альфа с сожалением понимает, что то была ваза, которую так любил омега. Им хватает часа, чтобы вернуть дому и себе более-менее приемлемый вид. Словно нашкодившие щенки, они сидят на кухне, ожидая приход хозяева. А Ренджун все не возвращался, заставляя их вновь волноваться. Но вскоре слышится хлопок двери, и на кухню входит омега с пакетом из аптеки. Не то, чтобы альфам нужны медикаменты, но Ренджун всегда обрабатывал их раны, дабы быть спокойным. — Что, черт возьми, могло такого произойти, чтобы вы устроили бойню в гостиной? И разбили мою, блять, вазу, — от твердого голоса омеги у альф словно фантомные уши поджимаются. Но никто не спешит отвечать. Ренджун уже готовый обрабатывать царапины на лице продолжает: — Если вы не собираетесь со мной разговаривать, то я сейчас уеду к Марку, и ебитесь вы как хотите со своими проблемами. Омега редко так сильно злился на них. Но сейчас его недовольство заставляет волков внутри альф жалобно скулить, прося прощения. — Джено? — обращается Ренджун к альфе, как к самому старшему. — Ну, на самом деле, я уже позже присоединился, поэтому… — неуверенно отвечает парень. — Понятно, — прерывает его омега. — Джемин? Донхек? Джемин недовольно скрещивает руки на груди, устремляя взгляд в столешницу. Он снова чувствует раздражение и ему не особо хочется сейчас что-то обсуждать. Но требовательность Ренджуна заставляет его волка подчиниться. — Донхек взял мои кроссовки без спроса. — И из-за этого вы чуть глотки друг другу не вспороли? Серьезно? У тебя же куча других кроссовок, Джемин. — Не в этом, блять, дело, — огрызается Джемин, поднимая возмущенный взгляд на омегу. — Во-первых, это новые кроссовки. Во-вторых, у меня была тренировка сегодня, и они были мне нужны. И Донхек знал об этом. И даже, блять, не удосужился спросить. — Да не знал я, что это те самые драгоценные кроссовки! — вспыхивает Донхек. — Я собирался впопыхах и закинул первые попавшиеся под руку кроссовки. — Ну конечно, — цедит Джемин. — Знаешь, что бесит? Что ты весь тут из себя следишь за порядком, но не можешь буквально уследить за собой и вовремя постирать кроссовки. Поэтому, как всегда, собирался впопыхах. И взял мои кроссовки, потому что твои были не готовы. Ещё чуть-чуть и новая драка начнется незамедлительно. Поэтому Ренджун принимается за их раны, чтобы отвлечь альф. — То есть, вы двое подрались из-за кроссовок. А Джено каким боком там оказался? Три пары глаз уставились на альфу, и Джено поежился. Ему стало стыдно признаваться, что ввязался он в месиво только из-за животной ярости, которую стало трудно сдерживать. — Как-то само получилось, — выдохнул альфа. Он и не стал бы продолжать, но вдруг остро почувствовал желание высказать парням все, что беспокоило его в это время. — Каждый раз, как я приходил домой, я только и делал, что решал ваши конфликты. Словно маленькие дети, которые не могут договориться. Меня взбесило, что здесь только я вынужден здраво рассуждать и держать эмоции в узде. Вы вели себя так, словно только вам было тяжело все это время. Джено тяжело дышал. То самое чувство несправедливости вновь затопило его. В университете становилось все тяжелее. А совмещенная с ним подработка, только сильнее выматывала. Приходя домой, ему хотелось погрузиться в атмосферу спокойствия, но он натыкался только на злость от младших альф. Он просто устал. — Я разочарован, ребята, — ровным голосом сказал Ренджун. Он обрабатывал лицо Джемина, и тот шипел, когда ватка с раствором проходилась по ранам. — Когда вы привели меня в стаю, вы сказали, что стая больше, чем семья. Что стая — это самое безопасное место. Там, где тебя не бросят и будут защищать. Но стоило мне уехать, и вы чуть не разорвали себя в полнолуние. Я удивляюсь, как вы справлялись раньше. — Ну ты тоже хорош. Уехал именно в это время, — не сдержался Донхек. И Ренджун с невозмутимым видом обмакнул ватку в раствор, чтобы с нажимом прижать её к щеке альфы. Донхек дернулся и грозно зашипел. — Это не оправдание, Донхек. Кроссовки, блять. Что с вами произошло в это время? Альфы молчали, виновато склонив головы. Их омега ими недовольна. Их омега не чувствует себя в безопасности рядом с ними. Худшее, что может случиться. — Просто все так накопилось. Полнолуние, твой отъезд, тренировки ужесточились. А я обычно делился всем с тобой, —тихо сказал Джемин. — Вы, ребята, создали стаю и даже не можете поговорить друг с другом. Так какая из вас семья тогда? — Ренджун умел задеть за больное. Правда в его словах резала не хуже когтей. И от этого становилось в разы больнее. — Закончите сами. Он сложил медикаменты на столе и вышел из кухни, оставляя альф один на один с неразрешенной проблемой. — Так что там с твоими тренировками? — неожиданно спросил Донхек. И сейчас Джено понимает, что драка была не лучшим решением для выхода злости. Тогда они всего лишь на время отпустили эмоции, но так бы и не дошли до сути конфликта. Их непонимание только бы накапливалось, как навозный шар, и в конце концов развонялось бы на весь дом. Им нужно было поговорить, чтобы понять: всем тяжело. Они закончили только глубоко ночью. И не знали, что делать дальше. Всех тянуло к омеге, потому что разлука длилась слишком долго для них. Джено вновь поразился, как Ренджун умел утихомирить их разбушевавшееся эго, мог успокоить. Подниматься в комнату было боязно. Не хотелось наткнуться на стену отрешенности и непринятия. Но заглянув, они увидели, что омега уже посапывает в подушку, а неразобранный чемодан стоит у шкафа. Неуверенно альфы забрались на кровать, занимая привычное положение: Джено с Донхеком по бокам от омеги, а Джемин укладывался в ногах, кладя голову на живот Ренджуна. Чувствуя рядом с собой движения, омега поерзал. — Извини нас, Ренджун-и, — тихо произнес Джено. — Утром поговорим, — сонным голосом ответил омега, но ближе притянул к себе альф, наслаждаясь долгожданным теплом чужих тел. — Я скучал. — Мы тоже. Ты даже не представляешь как.