работник похоронного бюро

Тяжелые деревянные двери поддаются ему с трудом. Помещение встречает Тарталью душным запахом сандала. — Добро пожаловать в похоронное бюро Ван-Шэн, чем могу быть… Чайльд морщится от резкой боли в боку и наставляет на говорящего пистолет. — Мне нужно убежище на неопределённый срок, — Тарталья по привычке растягивает губы в самой очаровательной улыбке на которую только способен. Людям нравится, когда он улыбается, по крайней мере Люмин всегда была в восторге от его улыбки. — Надеюсь недопониманий у нас не возникнет. Мужчина за стойкой с интересом переводит взгляд с пистолета на Чайльда. Словно раздумывая, над чем-то… Стоит бояться типа с пистолетом? Стоит ли звать на помощь? Стоит ли сделать глупость и погеройствовать? Потом его взгляд скользнул куда-то вниз. — Думаю вам так же не помешают услуги врача, — деликатно произносит работник бюро, кивнув головой на алое пятно медленно расплывающееся на правом боку Тартальи. — Или же в скором времени вам будут уже необходимы, услуги нашего бюро. * Чжун Ли. Это имя Чайльду удаётся разглядеть на бейджике работника бюро. Он закатывает рукава рубашки, стягивает с себя дорогие перчатки из телячьей кожи, а Тарталья… невольно любуется крепкими мужскими руками. Хотя можно свалить все на потерю крови, три дня без сна и хронический стресс. Руки у работника похоронного бюро все в татуировках. Движение отточенные, верные, четкие. К нему словно не первый день вот так заваливается шальной тип с пистолетом и раной в боку. Член группировки Фатуи гонит от себя эту мысль. Вернее, откладывает ее на потом. На более удачное время. — Если не затруднит, — голос у Чжун Ли глубокий и чувственный. — Разденьтесь по пояс. Думаю, зашивать ваш бок будет намного легче если вы снимите рубашку. А он язва. Миленько. В личном кабинете у него обнаруживаются и бинты, и иглы с прозрачными нитями… Чайльд морщится от яркого света в кабинете и крепче сжимает пистолет. Рубашка отправляется на пол. — Будет больно, — выливая на рану щедрую порцию медицинского спирта произносит Чжун Ли. Больно… Вся жизнь боль, хочет пошутить парень, но вместо этого закусывает щеку, чтобы не издавать и звука. — И советую вам убрать эту штуку. Спирт… Зачем парню из похоронного бюро медицинский спирт? В жёлтых глазах мужчины скользит вселенское спокойствие, он указывает рукой на пистолет. — Он успокаивает меня, — скалится Тарталья. — А меня нервирует. Молодой человек, объективно, я настроен вам помочь. Не поднял панику и не зову на помощь. Я на вашей стороне. Бок ужасно болит, тело бьет жар, а пальцы слабеют. Где-то там рыщет полиция, где-то там злая Сеньора проклинает его за задержку, флешку с информацией нужно было доставить еще сегодня утром, но все предсказуемо вышло из-под контроля и пошло по одному месту… Окей. Чем быстрее умник из бюро его подлатает, тем быстрее он закончит это дело. Пистолет Чайльд ставит на предохранитель и аккуратно кладёт рядом с собой на стол. — Без глупостей. — Как можно? — Чжун Ли вытаскивает из рабочего кейса шприц и ампулу с неизвестной прозрачной жидкостью. — Что это? — Тарталья напрягается всем телом и медленно тянется за пистолетом вновь. — Антибиотик, — спокойно отвечает работник похоронного бюро. — Не уверен, что вам, молодой человек, нужно заражение крови. Расслабьтесь. Вы даже его не почувствуете. Игла быстро протыкает кожу. — Это же не… — стоп. А откуда у работника похоронного бюро с собой вообще антибиотик? — Это обезболивающее? Собственное тело слабеет подозрительно быстро, Чайльд по инерции делает шаг назад и упирается копчиком в дубовый стол. — Говорю же, будет больно, — мир постепенно начинает терять краски, а веки тяжелеть. Вот же говнюк! Перед тем как полностью отключится Чайльд чувствует как пара мужских рук его подхватывают и не дают упасть. * В себя он приходит от того, что яркий солнечный луч светит ему прямо в глаза. Тарталья со стоном разлепляет веки. Он почти готов к тому, что очнется на больничной койке, прикованный перилами к наручниками. Но нет… Он все еще в кабинете странного работника. Укрыт чьим-то теплым пальто… Настенные часы показывают двенадцать дня. Значит в отключке он пробыл где-то с десять часов. Хреново. Очень хреново. Чайльд приподнимает пальто и разглядывает забинтованный бок. Не кровит, перебинтован со знанием дела. — Черт, — тихо произносит парень и пытается приподняться на локтях. Тело все болит, кости ломит, а голова раскалывается. Плохо дело. По хорошему нужно отлежаться. Хотя бы день… Сеньора будет недовольна, а Царица… Чертчертчерт. Флешка с нужной информацией благо, все еще в кармане штанов. Боги. Плюсов мало, они есть, но Чайльд официально все еще в пизде. Парень со стороном откидывает голову на подушку и прячет лицо в ладонях. — Уже проснулись? — дверь кабинета скрипнула. — Как самочувствие? Кабинет наполняет аромат хорошего зеленого чая. Тарталья медленно убирает руки от лица и смотрит во все глаза на переносной деревянный столик на котором стоит пузатый чайник и две миниатюрные пиалы. — Он с женьшенем, — пояснил Чжун Ли. — Хорошо восстанавливает силы. Помочь вам сесть? Откуда ты блин такой взялся? Вежливый, красивый и странноватый… — Думаю, сам справлюсь, — а может и нет? Жалкая попытка сесть увенчается успехом, только если очень сильно постараться. — И может перейдем на «ты»? * Чайльд сидит на диване, полуголый, закутанный в дорогое кашемировое пальто и допивает чай из причудливой пиалы. — Могу я задать вопрос? Откуда у работника столько альтруизма? Не каждый решится покрывать меня. Пиалу Тарталья аккуратно ставит вновь на переносной чайный столик. — Что я могу сказать? — золотые глаза смотрят кажется прямо в душу, и во всем облике мужчины скользит что-то внеземное и таинственное. — Я довольно отзывчив, да и твой пистолет вчера вечером был весьма убедителен. Чайльд почти готов пошло пошутить. Почти. — И все равно, ты мог сдать странного типа в крови полиции, думаю они сюда заходили, но… я все еще здесь, — гнет свою линии Тарталья. Чжун Ли доливает чая в обе пиалы, его губы растягиваются в еле заметной улыбке. — Я питаю некую… слабость к рыжеволосым отчаянным молодым людям, — мягко произносит он и аккуратно передает пиалу с чаем Чайльду. — Такой ответ вас устроит? Что ж… может и не совсем устроит, но… — Просто чувствую себя обязанным, — игра в провокацию буквально любимая игра Тартальи и отказывать себе в ней просто на просто глупо. Особенно когда играешь с таким интересным человеком. Рука затянутая в коричневую перчатку из телячьей кожи ложится на щеку представителя банды Фатуи: — Не переживай, — о этот голос. Такой сладкий и манящий. — Мы обязательно сочтемся… естественно, когда ты поправишься. Отдыхай Чайльд Тарталья. Ух ты, а это было горячо. Особенно в сочетании с этим взглядом и этим потрясающим голосом. Дверь за Чжун Ли закрывается, а Чайльд запоздало понимает… Он так и не представился. Может это полицейские сообщили его имя странному работнику похоронного бюро, а может этот чудак знал его еще до того, как Тарталья переступил порог этого места. Во всяком случае, думать об этом сейчас точно не хотелось. Были проблемы и понасущнее…