её желание

— Мне это не нравится, — соврал Юджин, покачиваясь под потолком. — Совсем нет. Не-а. Ни капельки. Рапунцель опустила его ниже, на уровень своих глаз, и ласково погладила по щеке. — А так? — Ну… сойдёт. В комнате царил приятный полумрак: было лень искать повязку и каждую минуту волноваться, не сползёт ли она, не жмёт ли и не давит. Достаточно темно, чтобы не смущаться, и достаточно светло, чтобы видеть то, что видеть хотелось. Рапунцель, чтобы поддержать Юджина, тоже разделась. Стоять без платья было чуть-чуть неловко и зябко, лежать как-то естественней, но сегодня она главная, так что лежать некогда. Волосы щекотали плечи и бёдра, часть прядей стекала по груди до пола. Рапунцель привычно фыркала, сдувая на бок чёлку, и не менее привычно управляла волосами, которыми оплела Юджина почти как мумию. Ну ладно, не почти, всего лишь связала руки и ноги и соорудила слегка кривоватый рисунок на теле: получилось волнующе, потому что жгуты из волос подчёркивали мышцы рук и груди, подтянутый живот и жилистые ноги. Рапунцель до сих пор стеснялась смотреть на пах, но и там всё было более чем прилично. Как бы Юджин ни ворчал, ему явно нравилось. Когда она предложила связать его во время секса, Юджин от шока впервые не нашёлся, что ответить. Рапунцель тоже, между прочим, было неловко о таком говорить, но она же справилась! И повторила вопрос через некоторое время, водя пальцем по груди уже сонного и потому не ожидающего подлого удара мужа. Во второй раз он покраснел. Это было мило. Юджину нравилось перебирать её волосы, заплетать их в косу, осторожно запускать пальцы до самых корней и массировать кожу. О чём-то большем Рапунцель имела крайне смутное представление: матушка… то есть, просто Готель не учила «дочь» даже банальным пестикам и тычинкам, да что там, Рапунцель и мужчин-то никогда вживую не видела! Так что все прелести замужества познавала с энтузиазмом первооткрывателя — что можно потрогать, пощупать и потискать, как Юджин реагирует на щекотку, поцелуи и укусы… Рапунцель не знала, что какие-то вещи считаются стыдными или неправильными, поэтому прямо спрашивала: «тебе это нравится? а вот это?» и радовалась, получая не только ответ, но и красноречивую реакцию. Идею же со связыванием подкинули разбойники. Даже став принцессой, Рапунцель продолжила с ними общаться и петь песни, ей казалось вполне естественным веселиться с друзьями, ну и что, что они не идеальные и не понравятся всяким там заморским послам? С ними весело. И они так ревностно опекали её честь, что чуть ли не дрались за право дежурить под дверями спальни в их с Юджином брачную ночь «ну а вдруг он тебе это, ну, плохо сделает? Мы его на крюк сразу эть!». Рапунцель помнила до сих пор красное, как мак, лицо Юджина и собственное изумление, ведь она тогда была невинным цветочком и не понимала, о чём вообще все толкуют. А связать мужа — не только верёвкой, конечно, — действительно неплохая идея. Вряд ли разбойники подразумевали именно это, но на фантазию Рапунцель никогда не жаловалась. И решила попробовать, благо Юджин спокойно относился к экспериментам. — Точно не нравится? — лукаво переспросила Рапунцель. Потянула, отчего волосы потекли по телу Юджина, задевая чувствительную шею и соски. Он напрягся и тихо выдохнул, но пунцовые уши его выдавали. И не менее яркий член. Названия органов человеческого тела Рапунцель выучила быстро, но произносить их вслух до сих пор немного стеснялась. Впрочем, ей было очень-очень приятно смотреть на голого и возбуждённого Юджина. Покорно склонённую голову. И кусочек довольной улыбки, которую он совершенно не собирался прятать, наглец. Она рассмеялась. — Посмотри на меня. От тела Юджина исходило тепло, словно от солнца. Тонкие бледные шрамы вились от плеч до бёдер, переплетаясь и складываясь в абстрактные узоры. Их было слишком много, но Рапунцель надеялась, что новых больше не появится. Она осторожно касалась бугристой кожи, целовала звёздочки-отметины от стрел, дула на соцветия ожогов. В первую брачную ночь Рапунцель хотела зажечь больше свечей, чтобы видеть всё-всё, а Юджин её отговаривал так, будто от этого зависела судьба мира. Потом она поняла, почему. Она никому не позволит снова причинить ему боль. Хотя все шрамы были старыми, именно от них Рапунцель ощущала жар. Или дело в том, что горели места, к которым прикасалась именно она? Юджин упрямо прятал глаза за чёлкой, так что Рапунцель оставалось лишь замечать перемены в его теле, не лице. Подвешенный в воздухе, он отчаянно искал точку опоры и отказывался полностью расслабляться, из-за чего мышцы оцепенели. Рапунцель с нежностью погладила напряжённый живот, опустилась на колени и поцеловала вспотевшую кожу над пупком. Юджин вздрогнул, но она не остановилась и спустилась дорожкой поцелуев до паха. В первые разы было чуть-чуть страшно, ведь член выглядел ужасно уязвимым и чувствительным, Рапунцель боялась сделать что-то не так. Юджин оказался терпеливым учителем и почти без шуточек объяснил, что «делать с этой штукой», видимо, он считал, что Рапунцель брезгует или не хочет… он вообще-то и не заставлял, но ей самой стало интересно — и реакция Юджина была чудесной наградой за любопытство. Рапунцель лизнула головку, словно леденец, а затем медленно вобрала член в рот. Не до конца, иначе она давилась и кашляла, а так, чтобы и Юджину было приятно, и она дышать могла. Не хватало поддерживающей руки на затылке, Юджин всегда направлял её и подсказывал, когда лучше остановиться, а когда — надавить чуть сильнее, а сейчас Рапунцель приходилось решать всё самой. Наверняка сверху вниз она выглядела забавно, если не смешно, но Юджину было не до комментариев. Его тихие вздохи и дрожащие бёдра подсказывали, что у Рапунцель получается, и она довольно фыркнула, отчего по телу Юджина от члена до макушки пробежала ощутимая волна. Он был горячим — и совсем не противным, хотя и не сладким. У Рапунцель затекли колени и шея, но она не выпускала Юджина из плена до тех пор, пока не почувствовала горлом и пальцами знакомую неконтролируемую тряску. Так редко показывающий настоящие эмоции, во время пика Юджин был до ужаса беспомощным и честным, потому Рапунцель и любила смотреть на него в такие моменты, запоминать выражение лица, оттенки чувств. Если бы она могла, то нарисовала бы его таким, но от одной только идеи Юджин пообещал уйти в монастырь. Что ж, даже лучше: вся эта красота достанется только Рапунцель. Она облизала губы, с трудом встала — надо бы постелить на пол ковёр… — и погладила тяжело дышащего Юджина по щеке. Он наконец-то расслабился и обмяк в её волосах, взмокший, всё ещё очень чувствительный и мягкий, словно котёнок. Рапунцель улыбнулась и осторожно опустила мужа на кровать, размяла ему плечи и кисти рук и легла сверху, укрывая и телом, и волосами. Ладони Юджина тут же сжали её бёдра и скользнули глубже. — Про себя-то ты и забыла, глупая. Рапунцель хитро посмотрела на него. — Но ты ведь это исправишь? Юджин мог сколько угодно капризничать, хвастаться и таскать из семейного сервиза серебряные ложечки, но он обожал Рапунцель и был готов исполнить любое её желание. И она это знала, чем иногда — в стенах супружеской спальни — беззастенчиво пользовалась.