сагаан ба хара

"Сегодня город твой стал праздничной открыткой

Классический союз гвоздики и штыка"

      Темноволосый мужчина всегда был гвоздикой, которой приходилось притворяться штыком, ледяной глыбой, не способной на искренние человеческие чувства. Взгляд кроваво-рубиновых глаз всегда был полон надменности, смотрел он на всех исподлобья, как бы ставя собеседника этим на целую ступень ниже себя. В жестах и манерах прослеживается отношение к себе и окружающим, все поговаривают вокруг, что он и любить не умеет. Конечно, много кто видел, как он водит женщин к себе во владения, да вот только не от великой любви. Для Дагбаева секс не означает любовь, это просто животный инстинкт, просто голод, который можно утолить механически, не прикладывая никаких чувств к процессу. Ни для кого не секрет, что Алтан - фетишист, и не все его фетиши безобидны, как выращивание орхидей всевозможных цветов в собственной оранжерее. Мужчина имеет нездоровое пристрастие к холодному оружию и, кажется, запросто отсечёт голову любому, кто посмеет на него косо посмотреть. Но ещё больше он любит применять свою коллекцию ножей как элемент сексуальных практик. Это Алтана безумно возбуждает: лёгкие неглубокие порезы почти безболезненны во время приливов адреналина и выброса дофамина, а вид алых капель на мраморной коже словно россыпь гранатов на снегу. Сараана- нежное создание внутри, хотя и хочет казаться под стать Дагбаеву, но взгляд светло-голубых, почти что прозрачных глаз выдаёт её с потрохами. В ней плещется безусловная любовь к Алтану, она его зовёт "наран", что означает "солнце", а он её - "хара", луна. Действительно, её лунная холодная красота - его самая сильная зависимость. Непобедимая и непоколебимая. Когда он впервые встретил беловолосую на закрытом вечере, глаз не мог отвести. В чертах её лица было нечто родное, тёплое, прекрасное, настоящее, совсем не как у пустышек вокруг. Его зацепило то, что они делят одну Родину, Алтан всегда говорил, что девушки из Бурятии особенные. Но такой он никогда не встречал, пожалуй. Не часто встретишь бурятку-альбиноса.       Не то чтобы его раньше интересовали светлые непорочные чувства, конечно, до этого ведь его волновало только физическое удовольствие. Но куда сильнее было наслаждение от того, как соблазнительно Сараана пахнет лепестками лилий и какие у неё шелковистые волосы, в которые Дагбаев зарывается и в которых спасается от мирской суеты и всех неприятных забот. Для Алтана она - загадка, он не спешил раскрывать её тонкости слишком быстро, растягивал удовольствие. Когда она позволила переступить черту и дала увидеть себя обнажённой, полюбоваться изгибами тела, Алтан смотрел, как заворожённый, будто никогда не лицезрел женского тела. Тонкую белоснежную кожу покрывают орнаментальные и ботанические татуировки, смешение буддийских знаков и роскошных цветов: по бедру, подчёркивая округлые формы, расцвели прекрасные пионы, левая рука покрыта узором в виде виноградной лозы, растения витиевато сплетаются и находят своё завершение в мандале - символе переменчивости и скоротечности бытия. Мужчина всегда считал, что прелесть вселенной в непостоянстве, как сдувают песчинки ветра, время сдувает наружную красоту. Поэтому любоваться красотой своей возлюбленной Дагбаев стремится ежечасно, обожает оттянуть момент истины, до последнего оставляет её тело прикрытым, смакует каждый миллиметр тонких изящных пальцев, дарит им тепло своих губ, а девушка наслаждается этой нежностью, ведь чувство того, что ты - единственный человек, который этого заслужил, ещё и от мужчины, которого боится вся северная столица. Алтан долго ждал, пока Саарана созреет и сможет довериться. В тот раз Дагбаев отбросил свои пристрастия к садизму в сексе и с трепетом принялся покрывать выпирающие рёбра поцелуями, заставляя девушку тихо постанывать в ответ на касания к чувствительным местам. Обвёл языком татуировку в районе солнечного сплетения в виде полумесяца, по витиеватой нити из узорных звёзд спустился ниже, остановился на чётко очерченном лотосе. Затем перешёл к объёмным пионам, исследовал каждый лепесток прежде чем приступить к самому главному. Девушке он всегда напоминал змея, его длинный язык старательно и методично доводит её до пика, иногда Алтан издевается, удерживает на грани между предвкушением и оргазмом, не давая достичь последнего. А Сараана смакует каждую секунду, умелые действия возводят в космическое пространство. В эти моменты блондинка готова поклясться, что согласна перерождаться бесчисленное количество раз, лишь бы оказаться рядом с Алтаном снова, чтобы узнать в новом воплощении его, чтобы снова ощутить каждой клеточкой тела. Они словно Инь и Янь - они чёрное и белое, соседние паззлы одной картины. Рядом с ним она ощущала баланс, отсутствие необходимости напряжённо что-то доказывать. Сараана обожает это чувство, когда её мужчина сбрасывает с себя оковы повседневности, забывает о делах и позволяет ей скинуть с себя узорчатый халат с золотой вышивкой. Безумно приятно, когда она своими ловкими руками стягивает с густых чёрных волос золотые бусины и принимается медленно расплетать косы. Алтан слегка шипит от того, как, оказывается, туго были заплетены косы, девушка массирует кожу головы, Дагбаев закатывает глаза от наслаждения. Локоны сразу кудрявятся, и Сараана говорит, чтр Алтан похож на барашка. А тот ухмыляется, хоть и делает вид, что не нравится. Сегодня Дагбаев не в настроении, что-то безумно тревожит мужчину, а Сараана не спешит вовлечь верьальные методы, просто делает то, что считает нужным. Алтана часто беспокоит невыносимая тупая боль, кажется, что кости трещат по швам - это своего рода фантомная боль, после терракта на бедре и голени красуются глубокие заметные шрамы, которые предательски горят, не оставляя шанса думать о чём-то другом. Следы физической и моральной борьбы перекрыты золотыми татуировками в виде цветочной вязи - Алтан и сам удивился, увидев у Сарааны похожие на том же месте. Золото - слабость, золото - роскошь, необходимый люкс. Их общий фетиш - рисовать золотой краской на телах друг друга витиеватые узоры, напоминающие о чём-то далеком и первобытном, выписывать точёные лепестки гладиолусов и стебли нарциссов. В ход идут и кисти, заставляющие мурашки бегать табунами по коже, когда задевают эрогенные зоны, и пальцы, что так нежно касаются выпирающих позвонков и рёбер. После этих сеансов арт-терапии все белые простыни переливаются драгоценным блеском, но стоит ли заботиться о таких мелочах? Дагбаев часто напоминает дракона, восседающего на троне, усыпанном сокровищами. Вот только сокровище у него одно- его прекрасная лилия. Спина - его слабое место, а значит, что завести Алтана не так уж сложно, если знать рычаги давления. А у неё самой чувствительнее всего рёбра, поэтому их Алтан готов зацеловывать бесконечно долго, и этих нежных действий хватает, чтобы она дошла до пика даже без дополнительной стимуляции. Сараана спускает ткань с широких плеч, халат едва прикрывает поясницу. Кладёт ладони и медленно, но тщательно проминает закаменевшие мышцы. Наклоняется и оставляет еле заметные поцелуи вдоль позвоночника. Дагбаев прикрывает глаза, длинные тёмные ресницы подрагивают от невесомого наслаждения. Сдержанный мужчина не привык выдавать искренние эмоции, поэтому даже с любимой часто забывает о правиле "в стенах дома никаких рамок и зажимов" и не решается выразить лишними движениями и звуками своих истинных ощущений. Закусывает губы и глубоко дышит, пока она методично по капле сводит мужчину с ума, уделяет внимание самым болезненным точкам. Поцелуи и прикосновения исцеляют, это лекарство, что он готов принимать лишь от неё, ведь ни одна партнёрша до Сарааны не удостоилась чести дотронуться до его тела там, где он не был готов позволить. Девушка сама стоит позади него на коленях в одном белье, под её весом матрац прогибается и поскрипывает, Алтан практически полностью обнажён. В спальне витают ароматы сандалового дерева и орхидей, вся комната скорее напоминает запретный сад чем место для сна и любовных утех. На багровых стенах развешаны кинжали, мечи и катаны, однако это далеко не весь запас Дагбаева - самое ценное он хранит за семью замками. Алтан гладит её изящные кисти рук, ощущает на коже прогорклый вкус массажного масла, но всё равно целует каждый палец. Сараана обнимает его со спины, скрещивает руки на мускулистой груди и целует в шею. На это Дагбаев слегка поворачивается и притягивает её к себе, смотрит к небесно-ледяные глаза, ловит в них возбуждённый взгляд и неторопливо накрывает её пухлые губы своими, проникает языком в рот, исследует верхний ряд зубов. Эти действия безумно страстные и нежные одновременно. Золотые серьги в виде драконов звенят, как колокольчики, когда Алтан кладёт руку на тонкую шею и легко сжимает. Девушка берёт инициативу в свои руки и укладывает Алтана на спину, возвращается к поцелую, нависает над мужчиной, оставляет приятно-болезненные красные укусы на шее и зализывает кожу в извинение. Сараана сидит на нём, чувствует, какой он уже твёрдый, как он жаждет получить разрядку. Все эти пряные пьянящие ароматы дурманят сознание, Дагбаев опускает руку и касается её между ног через бельё. - Уже такая готовая...,- довольно ухмыляется. Да, она действительно его хочет, это приятно - взять инциативу в собственные руки, оттянуть кружевную материю, взять его объёмный член у основания и медленно ввести в себя, при этом запрокидывая голову от того, как он заполняет узкое влагалище без остатка. Сараана готова держать пари, что Алтан читает её грязные мысли и знает о непреодолимом желании получить его прямо сейчас. Прямо здесь. Чем холоднее в комнате, тем жарче между чёрным и белым, когда девушка целует его грудь и ключицы, смоль и снег сплетаются воедино, оставляя на фундаменте городов разруху. Ещё год назад Дагбаев бы и думать не смел позволить партнёрше быть сверху и самостоятельно контролировать процесс, но Сараана сводит его с ума, возводит в абсолют животное желание обладать, при этом совершенно и напрочь отбросив бразды правления. Мужчина пробивается пальцами под резинку на бедре, оттягивает и отпускает, от чего та шлёпает по нежной коже. Алтан целует жадно, покрывает поцелуями грудь, нежно поглаживает сквозь полупрозрачную бардовую ткань лифчика. Оглаживает рёбра, придерживает за талию, и от жара его сильных рук бросает в дрожь. Белокурая приподнимается и спускается всё ниже, Алтан приглушённо стонет. Ему хочется, чтобы девушка взяла его сочащийся смазкой орган в свой горячий умелый рот, но Сараана обожает эту игру, поэтому останавливается и смотрит прямо в эти рубиновые глаза. Сейчас Дагбаев и правда извивается, подобно змею, подаётся бедрами вперёд, взглядом умоляет продолжить. Девушка резко поднимается с кровати и подходит к тумбочке, из ящика достаёт кожаный ремень. Алтан хочет возразить, но Сараана смотрит сверху вниз, заводит его руки над головой, несколько раз оборачивает ремень вокруг запястий и застёгивает на решётке у изголовья. Захватывает из тумбочки тюбик со съедобной смазкой и снова устраивается между его ног. Алтан уже давно требует к себе повышенного внимания, на что Сараана выдавливает немного жидкости на руку и распределяет по головке. Прохлада контрастирует с огненным жаром возбуждённой плоти, Алтан готов скулить, но терпит. Девушка буквально измывается и ждёт, пока он не прошепчет "умоляю". - Сара... - Что? Что ты хочешь сказать, солнце моё? - Умоляю... - Умоляешь о чём? - Прошу...возьми его в рот, умоляю... - Наш король так хочет кончить? Ответа она не дожидается, осторожно обхватывает набухшую головку губами, чувствует вишнёвый привкус смазки, Алтан гортанно стонет, никогда ещё это не было так приятно. - Гооосподи... - Приятно? Алтан лишь кивает и зажмуривается. Девушка обводит языком чувствительную плоть, посасывает и пошло причмокивает, массирует кистью у основания, задевая пальцами выдающиеся крупные вены. Алтан еле сдерживается, хочется кончить, находясь в ней, но терпеть до безумия тяжело. Сара сама возбуждена до предела, до звёзд в глазах, до галактик на кончиках пальцев. Пустота внутри болезненная, хочется ощутить Алтана в себе на всю длину. Девушка чувствует, что его оргазм катастрофически близок, но это не по плану. Когда она выпускает член изо рта, Дагбаев разочарованно всхлипывает, потому что не может ни коснуться её, ни помочь себе закончить при помощи руки. - Хватит...мучить,- пытается отдышаться, слова застревают в глотке. Девушка улыбается, понимает, что владеет им, а не наоборот. Приподнимается на бёдрах и избавляется от трусиков, Алтан алее пламени от вожделения. Мужчина видит, какая она влажная, но не может коснуться её там. Смазка стекает по бёдрам. Сара аккуратно устраивается, приподнимается на коленях, берёт рукой твёрдый член, приставляет ко входу и невероятно медленно насаживается, боясь сделать это слишком резко. - Блять, такая узкая... Ощущение того, как сильно он её растягивает изнутри, неземное, хочется остаться в этом состоянии навеки, все жизни подряд. Войти до основания он физически не может, поэтому Сара безумно осторожна. Наклоняется к его губам, Алтан чувствует вишнёвый привкус, целует глубоко и горячо, у мужчины трясутся поджилки от того, как он хочет взять её за бёдра и задать темп и глубину. - Двигайся..умоляю... Ей самой хочется кончить, между ног всё сводит, поэтому девушка начинает медленно двигаться на члене, доводя до исступления их обоих - замирает то и дело, от чего ощущения становятся ярче в сто крат, вращает бёдрами, впивается острыми ногтями в его плечи и наращивает темп. Дышать тяжело, вдоха не хватает, поэтому кругом идёт голова. Шлепки плоти о плоть, кажется, слышны глубоко на подсознании, всё кажется нереальным. Сараана двигается ритмично, не стесняется себя и громко стонет от наслаждения, наклоняется к его груди, от чего стимуляция клитора намного ощутимее. Оргазм близок и при этом хрупок - сбиться, и придётся начать сначала. - Давай, хара. Кончай... Ещё несколько глубоких толчков, и девушка сильно впивается ногтями в ключицы, оставляя глубокие полумесяцы. Чувствительность уже болезненная, но оставить любимого без разрядки - непростительно. Поэтому не смеет остановиться, Алтан тоже не сдерживается и изливается внутрь. Девушка не спешит подняться, а лишь кладёт голову на грудь Алтана. Сейчас она отдышится и высвободит его руки. Позволит гладить себя по белоснежным волосам. Всё придёт в баланс. Как чёрное и белое.

"Гроза, салют и мы! - и мы летим над Петербургом

В решетку страшных снов, врезая шпиль строки"