Гитарист

      Все начиналось очень даже цивильно. Чонгук просто пригласил в гости своего парня пока родителей нет дома. Они должны были просто смотреть фильм. Глупую и сопливую мелодраму, которую Чонгук просто обожает (и именно поэтому они с Тэхеном пересматривают ее, кажется, уже в сотый раз). И на самом деле, Чонгук обожает проводить вот так вечера со своим альфой — свернувшись калачиком у него под боком, разместив голову на плече, уткнувшись носом в шею, вдыхая его природный запах жареного арахиса. И при таких, безусловно, шикарных условиях, его даже не слишком волнует сюжет, герои и все, что происходит на большом экране телевизора. И мама Чонгука любит наблюдать за тем, как ее сын нежится в объятьях Тэхена. Она на подсознательном уровне чувствует — ее маленький сыночек вырос и, наконец-то, счастлив. А вот папа Гука считает, что ему в свои девятнадцать рановато заводить отношения, да еще и с альфой, который старше его на три года. Одним из факторов того, почему отец Чонгука относится к Тэхену слегка настороженно — в день их знакомства, Тэхен сказал что он музыкант, хотя на самом деле работает на полставки в магазине спорттоваров. Чонгук это непонимание со стороны отца легко объясняет тем, что, по его мнению, музыканты ветрены и ненадежны. У них нет стабильного заработка, а если его нет, то и семью содержать он не сможет. А альфа должен это делать — обеспечивать своего омегу и детей. Но это мнение только отца Чонгука. Тэхен на это высказывание фыркнул, но решил умолчать о том, что иногда он репетиторствует по выходным, обучая деток игре на гитаре. Он еще успеет добиться расположения отца Чонгука. Мамы же добился? Добился. И отца добьется. Родители Тэхена просто души не чают в Чонгуке. Чон всегда желанный гость в их доме (чем он нередко пользуется, заваливаясь к своему альфе с ночевкой). По мнению отца и папы Тэхена, Чонгук — ангел во плоти, омега, которую он ни в коем случае не может упустить. Тэхен, в принципе, с ними солидарен. Сама Судьба послала ему Чонгука два года назад, и такой подарок Судьбы Тэхен не упустит. Как бы банально и клишировано не было, познакомились они в парке. Это был жаркий июнь, примерно восемь вечера, парк был полон людей, которые ходили туда-сюда, поедая мороженное и попивая лимонад. Студент-второкурсник Тэхен сидел на бордюре, играл на гитаре, чтобы прохожие люди кидали в чехол от гитары мелочь (ну, поймите вы его, тогда у него еще не было стабильной работы, а стипендия ой какая маленькая) и тут он увидел его. Злой, как черт, Чонгук влетел на главную площадь парка, где мирно играл Ким, громко проклиная кого-то по телефону (позже выяснилось, что своего одноклассника Чимина, который забыл про их встречу в парке). Он ругался настолько громко и такими заморскими и вычурными словами, что невольно привлек внимание Тэхена (о, да, в свои шестнадцать Тэ не знал и четверти матов, которыми умело орудует Чонгук). Ну, поймите вы его, не каждый день он встречает настолько красивых омег, изо рта которых сыплются маты, как из кармана старого сапожника гвозди. Он закончил играть песню и стал вслушиваться в слова, которые выкрикивал брюнет, да так заслушался, что и не заметил, как парень давно перестал ругаться по телефону. А потом их взгляды встретились. Тэхен ему улыбнулся и вернулся к своему занятию — игре на гитаре и по совместительству маленькому доходу. Тэхен прикрыл глаза, прокручивая в памяти текст песни, которую собирается петь. Пальцы левой руки сами зажали нужные аккорды, а правой перебирать струны. Раздались первые ноты «10,000 Hours», которую в оригинале исполняет Джастин Бибер. Он расслабленно поет первые строчки куплета песни, его голос звучит мягко и бархатно. Но как только он доходит до припева, случается неожиданное — ему начинают подпевать. Да настолько красиво, чисто и завораживающе, что Тэхен в шоке открывает глаза и видит присевшего на бордюр в метре от него паренька, который минуту назад ругался по телефону. Его лицо выглядело так нежно и мягко, прикрытые глаза с трепещущими ресничками-иголочками и ни капли макияжа, вся его красота была настоящей, натуральной и завораживающей. Тэхен выпал в осадок, раскрыв рот из которого больше не лилась песня. Но это не остановило Чонгука, он спел второй куплет и припев, а когда Тэхен перестал играть, он открыл глаза и смущенно улыбнулся. И тут Тэхен понял, что попал. «Это моя любимая песня» — тихо пояснил Чонгук, не отрывая заинтересованного взгляда от альфы. Ясно стало сразу — они приглянулись друг другу. После того как Тэхен исполнил еще несколько песен вместе с Чонгуком, он посчитал своим долгом отплатить за помощь, ведь когда они начали петь вдвоем, прохожие стали кидать в чехол Кима не только мелочь из карманов, но и крупные купюры из бумажника. Он предложил ему выпить кофе, а Чонгук не отказался. Вот так и познакомились. Оказалось, что они влюбились в друг друга почти с первого взгляда, но Тэхен любит всем рассказывать, что не со взгляда, а с мата, который он слышал. Чонгуку за это до сих пор стыдно. Первое их свидание прошло в очень уютной общаге Тэхена (благо, шумного Хосока не было дома). Тогда они впервые и посмотрели тот фильм, которому Чонгук каждый раз отдает предпочтение, если настает его очередь выбирать фильм. И Тэхен почти никогда не бывает против, потому что Чонгук так чувственно сопит в его шею, так восторженно ахает от происходящего на экране. Он это не променяет ни на один фильм ужасов, которых Чонгук боится до чертиков. А еще Чонгуку очень нравится наблюдать за тем, как Тэхен рассказывает малышам про музыку, как он учит их нотной грамоте, и как под четким руководством Ким Тэхена дети ставят первые аккорды. Тэхен любит детей, любит их учить, а Чонгук любит заботиться, и уже через полчаса занятия устраивает перерыв и предлагает малышу перекусить. Но несмотря на безмерную любовь к детям, обоюдно было принято решение, что о своих детях они подумают только лет через пять. Рановато им еще. А когда Тэхен купил свою собственную квартиру и съехал из общежития — жизнь стала похожей на сказку. Кажется, в этой квартире не осталось ни одной плоскости, на которой парни не успели бы предаться любви. Но не смотря на то, что у Тэхена есть отдельная жилплощадь, Чонгук приглашает его к себе домой с завидной регулярностью (раз в неделю, когда рабочий график родителей совпадает и они оба работают допоздна). Возможно, еще одна причина того, почему Чон зовет Тэхена к себе — это его младшая сестра. Он обожает ее бесить. А что может бесить подростка больше чем воркование влюбленных голубков на диване в гостиной, когда собственных отношений нет? Ничто не бесит Чонну так сильно, как старший брат, который валяется на диване в объятьях своего альфы. Вот такие вот у них отношения, брат с сестрой, оба омеги. Чонгук-то головой понимает, что сестре его альфа не интересен, но с омежьими инстинктами ничего сделать не может. Он метит альфу запахом, чтобы отпугивать других и заявлять о занятости. Чонна воротит нос, но все равно ведется на провокации. (Иногда их противостояния похожи на перепалку кошки и собаки, ха-ха, вы бы видели!) Когда фильм подходит к своему логичному (хотя, что может быть логичного в этих мелодрамах?) завершению, герои победили все невзгоды и осчастливили своей любовью все сущее, Чонгук как обычно счастливо заулыбался Тэхену в ключицы, радуясь таким простым мелочам, вроде хорошего конца фильма. Но спустя пару секунд, его улыбка сменилась непониманием. Большая и теплая ладонь Тэхена переползла со спины на бедро, начиная поглаживать и несильно сжимать мягкую кожу. Вскоре рука Кима скользнула ниже и забралась под кромку домашних свободных шорт до середины бедра, ощупывая кожу, слегка покрытую пушком. Еще секундой позже, твердые подушечки пальцев врезались в плоть, надавливая сильнее и вызывая у Чонгука тихий вздох. — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук слегка растерянно, поднимая голову и утыкаясь носом в подбородок Кима. Тот молчит всего секунду, разглядывая черный экран телевизора, на котором бегали белые буковки под задорный трек — титры. А потом он чуть отодвигается и прислоняется лбом ко лбу Чона, соединяя их носы. — Хочу тебя, — хрипло выдает альфа, рассматривая расширенные зрачки Чонгука. — Прямо сейчас. У Чонгука каждый раз на такие заявления альфы все сжимается внутри, сердце, кажется, перестает биться, а дыхание перехватывает настолько быстро, будто ему со всей силы врезали в живот. Зрачки у Чонгука становятся настолько большими, что его светло-карюю радужку разглядеть становиться проблематично. Тэхен действует на омегу как самый сильный в мире афродизиак, и он это, естественно, понимает. В следующую секунду они уже увлеченно целуются, будто в первый раз исследуют тела друг друга руками. Чонгук тихо мычит в поцелуй, забираясь под футболку альфы ладонью, и проводя ею вверх от пресса к груди. Он всегда удивлялся, как Тэхену удается сохранять такую отличную физическую форму, ведь, казалось бы, все, что он делает — целыми днями сидит за гитарой и нотными тетрадями, скрючившись в три погибели. Как? Для Тэхена это тоже остается загадкой… Но может, всему виной регулярный секс? Кто-то там говорил, что это тоже очень хорошая физическая нагрузка… Поцелуй приходится прервать, потому что Чонгуку срочно приспичило стянуть с Кима футболку. Он пыхтит, пытаясь без слов заставить Тэхена приподняться и помочь ему снять эту глупую тряпку. А тот только посмеивается, поражаясь тому, как быстро завелся Чон. Когда Гук все-таки снимает чужую футболку, он недовольно фыркает, на тэхенов смех, кусает его за нижнюю губу, а потом, будто бы извиняясь, опускается мягкими и влажными поцелуями от шеи до груди. Он смотрит в глаза альфе очень внимательно, пронзительно, считывает каждую эмоцию. А когда глаза Тэхена закатываются от неспешных сладких ласк, Чонгук остается доволен. — Да, вот так… — сипло тянет Ким, когда Чонгук уже почти подобрался к ремню на джинсах, ерзая и оттопыривая задницу вверх. — Вот так? — невинно хлопая ресничками, спрашивает Гук, расстегивая ремень на джинсах, и вжикая молнией на ширинке. Тэхен одобрительно кивнул, и потрепал его по волосам, подбадривая и неощутимо подталкивая к дальнейшим действиям. А дальнейшие действия Чонгука очень просты: он приспускает чужие джинсы, следом белье и берет в руки возбужденный член своего альфы. Он проводит по нему рукой с оттяжкой, заставляя Кима тихо зашипеть и облизнуть губы — ему уже недостаточно (всегда будет недостаточно). Чонгук никогда не действует по шаблону, для секса с Тэхеном он придумывает всегда что-то новенькое, чтобы всегда удивлять своего мужчину. И никакие убеждения Кима о том, что «Даже если ты будешь весить сто пятьдесят, будешь бревном в постели, у меня все равно будет вставать только на тебя, потому что я люблю тебя» на него не действовали. Ведь пока он не бревно в постели и не весит сто пятьдесят, он продолжит удивлять Тэхена. «Вот как покажут весы сто пятьдесят, тогда у него глаза на лоб от удивления полезут» — думает Чон, аккуратно дуя на головку члена, жадно рассматривая лицо Тэхена. Его глаза закрыты, брови трогательно нахмурены, губы приоткрыты, а кончик языка очерчивает ровные передние зубы. А когда Чонгук погружает головку в рот, из Тэхена вырывается тихий стон-вздох, который свидетельствует о том, что ему очень хорошо. Ему всегда хорошо с Чонгуком, что бы он не делал. Чонгук сосет аккуратно, нерасторопно и с чувством. Он любит делать своему альфе приятно. Он делает это очень старательно, так, будто от этого зависит чья-то жизнь. Чонгук сводит ноги вместе, пытаясь и себе тоже сделать приятно, придерживая одной рукой член своего парня за основание, уверенно работая ртом и насаживаясь почти до упора, а предплечьем другой руки удерживая бедра Тэхена, которые не поддавались его контролю и то и дело приподнимались вверх. Через какое-то время, Тэхен сам отстраняет Чонгука от себя. Подтягивает его ближе, нежно целует в губы, практически не используя язык — благодаря. А потом Тэхен меняет их местами, прижимая разыгравшегося сладкими поцелуями Чона спиной к дивану, а голову устраивает на подлокотнике. Ким целует омегу еще несколько раз в уголки губ и в шею, после чего отодвигается и снимает с парня шорты и боксеры. Он разводит чужие мягкие ножки в стороны, опускаясь между ними и горячее выдыхая через рот. Сверху тоже послышался вздох, а после тихий жалобный скулеж, привлекающий внимание Кима мгновенно. Он поднимает глаза, смотрит на Чонгука, который смотрел на него в ответ, закусив губу, а после не отводя взгляда, опускается вниз и мокро проходится языком по гладкому лобку. Его руки начинают массировать кожу чуть ниже тазовых костей, вызывая у Гука мягкий протяжный стон удовольствия. От Чонгука стало пахнуть сильнее из-за обильных выделений, которые Тэхен быстрыми движениями собирал на пальцы, принимаясь за растяжку. От Чонгука пахло свежим натуральным йогуртом, без сахара и всяких вкусовых добавок. В день их встречи, Чонгук поразил Тэхена своей натуральной завораживающей красотой. И запах у него оказался самым натуральным из всех возможных. Таким уютным и домашним. Бабушка Тэхена очень часто готовит домашний натуральный йогурт, и поэтому полюбила Чонгука еще сильнее, чем родители альфы, но не сильнее его самого (потому что никто не имеет права любить Чон Чонгука сильнее, чем Ким Тэхен). Пальцы у Тэхена на одной руке очень нежные, а на другой шершавые и огрубевшие из-за ежедневной практики игры на гитаре. Чонгук это ощущает отчетливо, тот контраст, который создают его руки. Подушечки тех двух пальцев, которые неспешно разрабатывают его нутро гладкие и очень приятно ощущаются внутри, а те что гладят его бедро и бок — жесткие, но не менее приятны. Чонгук, в принципе, не нуждается в растяжке, это ведь не его первый раз, да и секс у них постоянный и иногда случается по несколько раз в день. Ведь они молоды и до безумия влюблены. Но Тэхен все равно считает своим долгом подготовить омегу к проникновению хорошо, чтобы болевых ощущений не было даже в начале. Тэхен любит это делать — заставлять своего парня извиваться под ним, в ожидании чего-то большего чем два-три пальца. Чаще всего, выдержки Кима хватает только на два пальца, потому что видеть своего омегу истекающим смазкой специально для него — выше его сил. Предел выдержки Ким Тэхена наступает очень скоро. Он с хлюпом вынимает пальцы, размазывает остатки маслянистой смазки по своему члену, а после, прижавшись к губам Гука в трепетном поцелуе, направляет его рукой ко входу. Чонгук выдыхает сквозь зубы, чувствуя, как твердый член проталкивается миллиметр за миллиметром внутри него, надавливая со всех сторон. Тэхен задабривает его поцелуями, сперва оставляя россыпь на ключицах и шее, а потом словно пиявка присасывается к губами, нагло хозяйничая языком во рту омеги, делая первый толчок. Альфа двигается сперва неспешно, но очень глубоко, заставляя Чона при каждом толчке открывать рот, хватать им воздух, а после выстанывать его имя. Тэхен любит слушать стоны удовольствия Чонгука. Они для него еще прекраснее, чем его голос, когда Чон поет в душе или подпевает какой-то песне. Они радуют его душу. Вскоре амплитуда толчков возрастает, как и громкость голоса Чона. На особенно сильный толчок он мычит и хватается за шею Тэхена, притягивая к себе ближе, целуя в губы. А Киму ничего не остается как поддаться, опереться руками о подлокотник дивана, и начать двигаться быстрее, встречаясь с бедрами омеги хлесткими шлепками. Несколькими минутами такого темпа позже, Тэхен понимает, что Чонгук вот-вот кончит, поэтому он замедляется, решая оттянуть пик наслаждения настолько, насколько это возможно. Ведь их цель — не получить оргазм, а насладиться друг другом. Но Тэхен соврет, если скажет, что вид Чонгука, который ходит по тонкой грани долгожданного наслаждения, не заставит его кончить сиюминутно. Вид Чонгука, волосы которого растрепались и наэлектризовались из-за трения с обивкой дивана, жадно вдыхающего запах жареного арахиса и хнычущего от слишком медленных толчков. — Почему ты замедлился, я был так близко, было так хорошо, — плаксиво доносится от Чонгука, на что Тэхен невольно ухмыляется. — Дай мне минуту дух перевести, — отвечает он, наклоняясь и расцеловывая лицо Гука. Нос, щеки, брови, лоб — все попадало под раздачу. — Чонгук-и, ты же пьешь таблетки? Я могу кончить внутрь? — учтиво спрашивает альфа, получая в ответ явное подтверждение и согласие. Значит, сцепке быть. Но не проходит и минуты, как Тэхен снова начинает двигаться в прежнем быстром крышесносном темпе. Чон откидывает голову назад, наслаждаясь всем происходящим и частыми попаданиями по простате. Каждая их близость кажется Чонгуку чем-то нереальным. С Тэхеном ему нереально хорошо. До поджимающихся пальцев на ногах, до дрожащих бедер, рук и ресниц, до белых пятен перед глазами. И почти каждая их близость ведет за собой сцепку, от которой Чонгук кайфует, наверное, даже больше чем Тэхен. И вот, когда Чонгук чувствует что вот-вот кончит, чувствует, что Тэхен тоже вот-вот кончит, он стонет как-то несдержанно и у него на секунду закладывает уши, а в пустой голове эхом разносятся тихие стоны Тэхена. Когда звон в ушах утихает, он слышит шарканье тапочек, а после: — Не, ну ты представляешь? Я подумала он адекватный, а он мне такой… — голос прерывается, шаги тоже, и следующее, что слышит Чон: — Еб твою мать, они трахаются прямо на диване! И Чонгуку сразу становится понятно, кому принадлежал этот голос. Голосок своей сестрицы Чон Чонны он может узнать из тысячи. Гук сперва поднимает растерянный взгляд на Тэхена, который все еще продолжал двигаться, а после приподнимается сам, но замечает только спину девушки, одетую в домашнюю одежду и с нелепым пучком из длинных волос на голове, которая скрылась на кухне. Он снова смотрит на Тэхена, виновато жмурит глаза. Он уже успел забыть, что в единственный день, когда график родителей совпадает и они работают допоздна — это еще по совместительству и день, когда его сестра устраивает марафон разговоров по телефону с подружкой. Но Ким на Чонгука, видимо, совсем не злится. Он снова его целует, ускоряется, сильно ударяясь бедрами о бедра Гука, и берет омежий член в руку, начиная двигать ею в такт своим толчкам. И вдруг Чонгуку становится так плевать на все. Он зажмуривается, изливаясь в руку альфы, и громко скулит, стонет, мычит, завершая этот концерт именем любимого парня. Тэхен кончает следом, входя до упора, падая на него сверху, прижимая к дивану. И уже через секунду Гук чувствует теплую сперму, которая наполняет его изнутри. Очень скоро, на основании члена альфы набухает узел, который словно закупоривает Чонгука, не позволяя семени вытекать. Чон закатывает глаза, закусывает губу, наслаждаясь приятным натяжением, который создает узел Тэхена внутри него. Очень приятно, до дрожи в бедрах и поджимающихся пальцев на ногах. Все как и хотел Чонгук. — О, да… — тянет Гук громко и протяжно, откидывая голову на подлокотник, открывая рот и облизывая губы. Тэхен смеется ему в шею, влажно целуя и оставляя засос — временную метку. — Пизда, — прилетает в ответ буквально через секунду от Чонны, которая проходила мимо дивана через всю гостиную в свою комнату, держа в руках стакан с водой и телефон. — Не, ну ты представляешь? — говорит девушка, приложив телефон к уху и отпивая воду из длинного стакана. — Они еще и прямо на диване сцепились!