Говорят всякое

Про господ из клана Цзинь всегда ходило много слухов. Их личную жизнь обсуждали и заклинатели, и простые люди. А если темы для сплетен вдруг иссякали, придумывали новые. Так Цзинь Гуаньшань однажды с удивлением узнал, что тот нефритовый стебель, которым он ублажает женщин, на самом деле сделан из нефрита, потому что его природный слишком мал для такой работы. К сожалению для Цзинь Гуаньшаня, в тот день он, втайне от всех, пробирался к актриске из бродячей труппы и отпустил охрану. Поэтому сплетнику удалось безнаказанно раствориться в рыночной толпе. После этого Глава ордена Ланьлин Цзинь долго видел во сне знаменитые пыточные Огненного дворца, мечтая оказаться там на денёк вместе с паскудником и испробовать на нем лучшие инструменты Вэнь Жоханя. Мечтал он ровно до того момента, пока ему не принесли новый пасквиль, на этот раз бумажный. В нем в очень грубых выражениях расписывалось, что, как и в каких позах вытворяет Верховный заклинатель в своих пыточных с самим Цзинь Гуаньшанем. Следующий Совет кланов тот просидел, как на иголках, молясь всем известным божествам, чтобы до Вэнь Жоханя эти мерзкие слухи не дошли. Иначе подумать страшно, что тот решит выкинуть. Вдруг да захочет воплотить их в жизнь? *** Следующая сплетня поразила Цзинь Гуаньшаня не меньше. Ему приписали в сыновья обоих молодых Ланей. Учитывая, что мадам Лань никто из посторонних не видел со дня свадьбы и до самой смерти, заделать ей аж двух сыновей было бы настоящим подвигом. Цзинь Гуаньшань даже расстроился, что на самом деле не совершил его. А вот его супруга очень громко выразила неудовольствие подобным раскладом. — Да ты на рожи их посмотри и сравни с Лань Цижэнем, — огрызнулся Цзинь Гуаньшань, — один в один же, только Нефриты безбородые, слава богам! Не удивлюсь, если это старый зануда прикопал где-то братца, сам с его женой развлекался, а на меня свалили. — Это ты старый развратник, — фыркнула жена, — а Лань Цижэнь еще молодой и очень интересный мужчина! И вот как с ней разговаривать? Никакого уважения к супругу! Хорошо еще, на людях ведет себя, как подобает, но зато наедине говорит, что в голову взбредет. Слухи о романе с невестой сына Цзинь Гуаньшань пережил стоически. Да и были они какие-то неуверенные. Зато услышав о своей предполагаемой одержимости Вэй Усянем, он по-настоящему взбеленился. К мальчишке можно было испытывать только ненависть. За силу, за удачливость, за талант, за непомерную наглость и за то, что все никак не получается прибрать к рукам такое богатство. Конечно, кроме наглости. Ее достаточно и своей. Однако, чем бредовее был слух, тем в него почему-то охотнее верили. Осаду Луаньцзан приписали ревности Цзинь Гуаньшаня, который не стерпел счастья любимого одновременно с Вэнь Цин и Вэнь Нином и сначала сжег соперников, а потом полез добиваться взаимности силой. Увы, не успел. Первым до Вэй Усяня добрался Цзян Чэн, который, наоборот, ревновал к нему Вэнь Цин, а возможно, и Призрачного Генерала. *** И даже перед смертью Цзинь Гуаньшаня настигла сплетня. Самая упорная, самая ядовитая, та, в которую он подспудно верил, из-за которой исходил черной желчью. Одна из проституток наклонилась к его уху и тихо-тихо прошептала: — А знаешь, Глава Цзинь, когда ты бросил Мэн Ши вместо того, чтобы выкупить, как обещал, она немного двинулась умом. Стала всем рассказывать, что носит под сердцем твоего сына, и что ты за ним непременно вернешься. Месяца через два она действительно залетела. Представляешь, перестала пить противозачаточную настойку, уверенная, что уже беременна. Ребенок родился недоношенным, и Мэн Ши совсем помешалась на нем. Боги помогли или демоны постарались, что эта фантазия ее вдруг воплотилась в жизнь, я не знаю, но ты вынужден был признать своим чужого сына. И ничего уже с этим не сделаешь! Именно эти слова и убили Цзинь Гуаньшаня. Были ли они правдивы? Кто знает. Сиси их никогда никому больше не повторяла, а душа Мэн Ши, с которой однажды пересеклась душа Цзинь Гуаньшаня в загробной жизни, отказалась развеять его сомнения.