Потерянный рай

       Багряное октябрьское солнце спряталось под пушистым пледом облаков. Только редкие слабые лучи едва-едва пробивались сквозь серую пелену, стремительно накрывавшую район за районом. Город заканчивал свою дневную деятельность, возвращая уставших жителей по тёплым домам. Самые поздние школьники, наконец закончившие дежурство, тащились домой, лениво перебирая ногами. Последний ребёнок, в один прыжок перепорхнув через лестницу, выбежал со двора, уложенного плиткой, и рванул по склону, спотыкаясь о не завязанные шнурки.       И никто в этой вечерней суматохе даже и не подумал бы о двух фигурах, расположившихся на крыше серой панельки.       Трепетно, будто боясь случайно задеть и порвать тонкую, как самые изящные ткани, душу Манижи, Ладо гладил её струящиеся, словно приходящие волны, волосы, щекочущие его грубые пальцы, что готовы были стать самыми нежными и ласковыми, только бы эта восхитительная особа была счастлива. Истерзанное сердце, которое нашло спасение в этом невероятно красивом, но почти неприступном цветке, замирало при каждом, даже самом незаметном вздохе девушки. Крепкие плечи предательски подрагивали, когда его прелесть улыбалась или ворочалась в своём так легко прирывном сне. Кватания и сам невольно расплывался в своей самой искренней улыбке, что освещала плоскую крышу не хуже солнца.       Аккуратно, как профессиональный ювелир, он прижал хрупкое тело чуть ближе к себе. Снял чёрную кожанку, на которой слегка выделялось пятно от кофе. Руки никак не доходят отмыть. Они доходят только до этой цветной бабочки, так внезапно, но так приятно оказавшийся у него на коленях. Его никто не просил об утеплении, Ладо сам почувствовал потребность девушки, словно она являлась его дочерью.       У мужчины не осталось ни одного сомнения, Манижа — та самая, но достоин ли он - неопытный рыцарь, этой великолепной принцессы? Сможет ли, а главное готов ли он победить хитрого демона?       Никогда. Никогда ему ещё не хотелось так сильно оберегать человека. Никогда ему не было так спокойно и по-настоящему счастливо. Никогда он не желал остановить слишком быстро идущее время, ради одной только девушки. Никогда он не был готов бросить всё и сбежать хоть на край света. Никогда внутри него не порхали бабочки, залечивая пыльцой на своих лапках даже самые серьёзные ранения. Никогда он не чувствовал себя настолько живым.       Манижа подарила ему свои белые ангельские крылья, в которых он просто обожал располагаться, будто в кровати, поэтому теперь Ладо в неком долгу, который совершенно не против исполнять. Но всё же, иногда ему действительно кажется, что это уже одержимость, а не неожиданно просунувшиеся чувства, но стоит только её пухлым губам прикоснуться к его щетинистой щеке, любая, даже самая будоражащая и, казалось бы, непреодолимая тревога уходит.       Дождь легонько начинает барабанить по земле, разрывая умиротворённый воздух и тёплое дыхание, коим Ладо пытался согреть Сангин. Девушка слегка приоткрыла глаза и привстала на локти. Заметив на себе чужую верхнюю одежду, улыбнулась, обнажив синеватые круги под глазами. — Красиво, да? — тихо спросила она, потянувшись к заветному мужскому личику, в ожидании своего привычного поцелуя. — Ты красивее. — как-то невпопад произнёс Ладо и тут же залился краской, а затем, чтобы хоть как-нибудь перевести тему и посидеть здесь подольше, загадочно пролепетал. — Спеть тебе? — Интересно, что же? — Сангин выпрямилась и села рядом, чуть склонив голову набок, как кошка.       Кватания отвёл взгляд и приподнял один край тонких губ. Снова приковал свои два бездонных озера к Маниже и жестам пригласил её обратно на свои колени. Девушка смущённо опустила глаза, но всё же легла на излюбленное место, приготовившись к прослушиванию того, что будет греть ей душу ещё долгое-долгое время.       Голос Кватания хрипловатый, его заглушает общий внешний шум. Но ни для кого он так не старался выдавить что-то музыкальное, как для Манижи. От края до края небо в огне сгорает И в нём исчезают все надежды и мечты, Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает, Смахнёт твои слезы, и во сне смеёшься ты.       И Сангин видит.       Она видит подаренные ею крылья за прямой, точно линейка, спиной. Белые, искрящиеся в закате, как шампанское в бокале, которое они пили на первом свидании, они то раскрываются, то закрываются, словно готовые к полёту. Засыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай. Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих он умеет похищать. Бояться не надо, душа моя будет рядом Твои сновиденья до рассвета охранять Засыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.       И, может быть, даже сам Ладо не способен разглядеть их, он точно знает, что они есть. Их сложно, нередко кажется, что совсем невозможно почувствовать, однако сейчас, смотря на первоначальную хозяйку, он готов подхватить её на руки и сорваться вниз, а у самой земли взмыть вверх, к самым облакам. Подставлю ладони, их болью своей наполни, Наполни печалью, страхом гулкой темноты. И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает, И жизнь разбивает все надежды и мечты.        3асыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай. В мире снов, в мире снов. В мире снов, в мире снов. В мире снов, в мире снов. Все надежды и мечты.       Они есть. Они самые живые и настоящие, даже дышащие. Они у Ладо за спиной, но если понадобится, он без колебаний отдаст их Маниже. Любовь этих двух соткана из белоснежных крыльев.