nehmotný

У каждого человека есть свои слабости, и больше всего ты оскорбишь его тем, что узнаешь о них. Ах, как безгранична моральная уязвимость человека, совершающего проступки! Как он мнителен и душевно слаб в грехах своих! Коснитесь сокрытого зла и услышишь вопль обиды и муки. — Карел Чапек «Рубашки» На кухне витал запах прожареных серделей с сыром, и звук цоканья чайной ложки по чашке. Время на будильнике было шесть утра и двадцать одна минута, с приоткрытого окна было слышно пение горихвостки. Просыпаться в такое время не тяжело (скорее тяжело стянуть с себя пригретое своим телом одеяло), в семье Ромашкиных это залог продуктивного дня. Родители Марины были писателями, с лингвистическим образованием — мужчине на носу было сорок семь, а маме пятьдесят. Познакомились они на социологии: Жанна первый раз выступала с проектом, пыталась впечатлить преподавателя, но тот только и делал что поправлял до мелочей девушку, отчего та потеряла уверенный настрой и все слова поперекручивались в несвязный поток речи. Александр встал со своего места, и сказал: — Знаете, существует много мёртвых языков, но язык душных социологов с самого рождения был мёртвым. Вот Вам следующая тема для лекции — «Общество и молодежное непослушанство». Юный парень взял девушку под локоть, и увел с аудитории, взял с её рук проект в семьдесят листов уж точно, и небрежно положил на стол преподавателя. Их не вышвырнули, так как оба приносили вклад в жизнь учебного заведения — Жанна рисовала плакаты, занималась стенгазетами. Отец Александра спонсировал копилочку ВУЗа. Марина прошла в ванную комнату, по пути отметив маме про аппетитный запах. Кое-что ещё захватывающим было в жизни девушки. Она почистила зубы, умылась пенкой для лица. Вытащила из переднего кармана серой толстовки тоненькое древеско, проведя его кончиком по крану, и тихо, но внятно произнесла: — Агуаменти*. Вода быстро начала наполнять ванную, пока девушка не отпустила палочку с цели. — Гербивикус*. На воде плавали чёрные лепестки роз. Они прекрасно пахли, заполняя этим запахом всю комнату. Она сняла с себя одежду, переступила через неё и уляглась в ванной, подстелив себе под шею «рулетик» полотенца.

***

Понежившись ещё какое-то время в ванной, она прошла на кухню, позавтракала, и начала собираться на йогу и в тренажерный зал. Вечером она будет обратно апарировать в Прагу. В Кладно она приезжала к родителям на летние каникулы. После того как Марина уехала, она отставала от жизни с родителями. Ей скоро девятнадцать, но как «остальные» родители мама не задавалась вопросами почему у неё нет «жениха». Марина была вовсю занята учением, и это всё, что её так сильно интересовало. И не потому что она была какой-то «заучкой» и «серой мышью», а потому что она тащилась от новых знаний, мыслей. Ей нравилось учиться и она хотела перспектив. Именно Прага ей это и давала, так что Жанна не обижалась и просто лелеяла свою дочь, угощая её любимым печеньем «Ракушка» с варёной сгущёнкой, а папа читал для неё наброски детских сказок, словно она эксперт и Санта Клаус который знает мысли и желания детей. Сантой для Марины был только её папа, потому он создавал то, чего так не хватало — детское желание читать. И такой магия может быть.