Жажда обладания

Миг, и воздух разрезает быстрый прыжок приманки Карасуно. Ещё секунда после приземления, и мальчик уже несётся в противоположную часть поля, чтобы больно проехаться коленками по шершавому покрытию пола, но всё-таки принять мяч, отбитый противниками, тем самым спасая Карасуно и предоставляя им победу. Танака и Нишиноя что-то кричат в восхищении, со всей силы бьют младшего по спине в качестве поддержки. Дайти треплет его по пушистым волосам, а Кагеяма недовольно ворчит про криворуких неумех, на что Шоё возмущённо кричит в ответ. За другой стороной сетки тяжело дышит Кенма, упираясь руками в дрожащие колени и едва борется с желанием лечь прямо на жёсткий пол. Куроо понимающе хмыкает: пять сетов с Карасуно неплохо помотали даже его, привыкшего к тяжелым физическим нагрузкам. Тетсуро вытирает капли пота со лба воротником футболки, оглядывая свою команду. Не сказать, что другие выглядели лучше. Ямамото уже ушёл в сторону скамеек, попутно обтираясь полотенцем. Инуока рядом с ним жадно пил воду, одновременно стараясь отдышаться после долгой тренировки. Яку интересовался у Козуме его самочувствием, хлопая того по плечу и подавая бутылку воды. Слышится крик со стороны воронов, и Куроо переводит взгляд на них, почти сразу выискивая рыжую макушку, которая слёзно молит их девятого номера ещё немного ему попасовать. — Сколько же энергии в таком коротышке, — удивлённо говорит Фукунага, тоже оглядываясь на Хинату. — Такое чувство, словно он батарейка, который не поглощает, а вырабатывает энергию, — улыбается Шибаяма, весело смотря на то, каким обречённым стало лицо Кенмы, когда с просьбой покидать мяч Хината подбежал уже к нему. — Мне бы его выносливость, — досадливо вздыхает Мориске, — но, к сожалению, я уже не в том возрасте, чтобы так носиться целыми днями. — Яку-сан, вы же всего на два года старше его, а говорите так, будто вы старик, — хихикает Лев и тут же смешно ойкает, когда либеро с силой пинает его по ногам. Куроо насмешливо смотрит в умоляющие глаза Козуме, когда Шоё буквально лезет на него с желанием продолжить тренировку или хотя бы пообщаться с тихим связующим. Парень ухмыляется и неторопливым шагом направляется к этой парочке с целью спасти своего дорогого друга из цепких лапок приманки Карасуно. — Ну-ну, малыш, не стоит так нагружать твоего столь горячо любимого Кенму, он ведь так может переутомиться и вовсе не пойти завтра играть с нами, — приобнимает Хинату за плечи и довольно замечает, как розовеют уши мальчика. — Куро, не говори глупостей, — Козуме закатывает глаза, — пока, Шоё, увидимся завтра, — пользуясь случаем, ускользает из кольца рук младшего, устало улыбается и направляется к выходу. Хината машет ему на прощанье и оборачивается на улыбающегося капитана Некомы. — Раз по чистой случайности ни у меня, ни у тебя нет планов на этот вечер, предлагаю прогуляться до моей спальни, — ухмыляясь, Куроо уже явно прижимает его к себе за талию и волочит из спортзала, пока никакие Бокуто и Кагеямы снова не помешали его планам. — Постой, — успел только воскликнуть Хината, прежде чем его вытолкали из помещения и резво потащили по коридорам. Едва не спотыкаясь, он бежал за парнем, пока его не затащили в комнату и не сжали в объятьях. — Ты же знаешь, что я скучаю по тебе, пока ты находишься в Мияги, — прохныкал ему в шею Тетсуро, ещё сильнее стискивая Шоё своими ручищами. — Тетсуро, ты меня сейчас раздавишь, — шипит Хината, пытаясь хоть немного оттолкнуть эту большую, навалившуюся на него тушу. — Извини, — Куроо ослабляет хватку, но тут же подхватывает пискнувшую приманку под бёдра и кидает на кровать. — Что ты, — не успевает ничего возразить, как его затыкают поцелуем. Хината всё же расслабляется и обнимает Куроо за шею, притягивая к себе ещё ближе. Старший, приняв это за согласие, мягко размыкает челюсти воронёнка, проникая внутрь языком. Шоё пытается лидировать в поцелуе, но капитан Некомы сразу же пресекает попытку доминирования, жёстко проходясь по языку младшего и прокусывая его губу до крови, на что Хината недовольно мычит и дёргает того за волосы. Куроо извиняюще зализывает ранку, и, слегка чмокнув мальчика в пухлые губы, переходит на шею. Он целует нежную кожу, немного всасывая и оставляя краснеющие метки. — Тетсуро, прекрати, они будут видны на тренировках, их могут заметить, — мягко отталкивая лицо парня, говорит Хината, — ты же помнишь, что о наших отношениях никто ещё не знает. Куроо тяжело вздыхает, уткнувшись в тонкую шею младшего. — Не целуй, не флиртуй на людях, не кусай, не оставляй меток, а как мне ещё показать, что ты принадлежишь мне, раз я живу так далеко, — проворчал парень, с обидой поглядывая на Шоё. — Тетсуро, подожди ещё немного, — ласково пригладил лохматые волосы старшего кота, — как только будем готовы рассказать о наших отношениях, будешь делать всё, хочешь. — Так что нам мешает сообщить об этом прямо завтра, — ухмыляется Куроо, и одновременно больно кусает за выпирающую ключицу. Хината вскрикивает и тут же недовольно смотрит на улыбающегося парня перед собой. Но, получив лёгкий поцелуй в губы, закатывает глаза и снова падает на постель. Чувствуя прохладные ладони под своей футболкой и горячий язык на шее и ключицах, приманка тихо всхлипывает и нетерпеливо ёрзает за месте. Куроо стягивает с него футболку и шорты вместе с нижним бельём и удовлетворённо хмыкает. Хината был красивым, а тело было стройным и утончённым. Сам мальчик казался до невозможности хрупким, но тут он смог доказать и наглядно показать, каким сильным он может быть. Старший наклоняется и оставляет след из лёгких поцелуев на мягком животе, одновременно гладя пухлые бёдра и медленно переходя уже на них. Ощутимо кусая белую кожу, Куроо, конечно, совершенно не думает о том, как сложно будет скрыть следы от зубов на ногах, и совершенно не специально сдавливает челюсть сильнее, чем нужно, настолько, что Хината начинает откровенно хныкать от пусть и частично приятной, но всё же очень уж ощутимой боли. Слизывает капли крови и тянется к лицу Шоё, прихватывает зубами мочку уха. Мальчик задыхается от большой руки на своём паху, как его резко притягивают к себе за щиколотки и широко разводят ноги. Хината пытается закрыться, свести коленки от дикого смущения, но этому препятствуют те же руки, раздвигающие ноги. — Малыш, успокойся, позволь дяде Куроо сделать всё самому, — хитрая улыбка и быстрый поцелуй в губы младшего. — Не называй меня так, — закатывает глаза Шоё и в тот же миг напрягается, когда почувствовал что-то холодное у своего входа. Когда и откуда Тетсуро успел достать смазку, Хината даже не хотел знать, полностью отвлёкшись на то, как капитан Некомы аккуратно вводит в него первый палец. По началу это не доставляет особых неудобств, но когда в нем оказываются уже два пальца, на глазах невольно проступают слёзы. Больно, неприятно, но нужно терпеть, иначе, если войти без подготовки, будет ещё хуже. — Солнце, потерпи ещё немного, — Куроо снова целует его, на этот раз уже нежнее, пытаясь как-то ослабить болезненные ощущения и резко вводит третий палец. За это ему едва не прокусывают губу и не выдёргивают волосы вместе со скальпом. И в следующее мгновение Хината шумно вздыхает, когда старший надавливает на чувствительный бугорок внутри. Куроо удовлетворённо хмыкает и касается точки сильнее, заставляя Шоё чуть прогнуться в спине и застонать громче. Опавший член вновь начинает наливаться кровью, а сам мальчик нетерпеливо ёрзает, желая, как можно глубже насадиться на пальцы. Куроо, заметив это, ухмыляется ещё шире и вытаскивает пальцы из растянутого входа, на что получает обидчивый взгляд и недовольное сопение снизу. — Котёнок, ты ведь сделаешь и мне приятно? — эта чёртова ухмылка не сходит с лица, и Хината уже начинает сомневаться в том, не приклеена ли она скотчем. Хотя он явно видит, что парень сдерживает себя изо всех сил, чтобы не причинить боли его маленькому воронёнку. Куроо наспех приспускает шорты вместе с трусами, желая поскорее унять болезненное возбуждение, и приставляет член к растянутой дырке. Тетсуро медленно начинает вводить головку, отчего Шоё шипит от боли и хватается пальцами за широкие плечи брюнета в качестве опоры и временной когтеточки. Старший входит глубже, поглаживая мальчика по ногам, и Хината чувствует, как его стремительно растягивают внутри. Из горла доносится скуление, глаза плотно зажмурены. Куроо смотрит на него сверху вниз и с удовольствием отмечает, что слёзы и жалостливое выражение лица делают воронёнка ещё милее. Хината вообще сам по себе очень милый и по-детски невинный. Куроо нравится дразнить мальчика и наблюдать, как лицо того приобретает пунцовый оттенок, а щёки забавно надуваются в порыве злости. Тетсуро всегда говорил, что Шоё в такие моменты похож на маленького и не до возможности очаровательного хомячка, на что сам «хомячок» оскорблённо охал и недовольно фыркал, отворачиваясь от своего парня. Вот и сейчас, смотря на раскрасневшееся от слёз лицо, Тетсуро хихикнул и поцеловал Шоё в лоб, на что Хината удивлённо поднял на него взгляд. — Ты такой хорошенький, Чиби-чан, так бы и затискал до смерти, а может и не только затискал, — хищная улыбка, и до Хината доходит смысл слов, на что он заливается краской ещё сильнее. Парень пихает старшего в плечо и кидает недовольный взгляд. — Семпай, не говорите такие смущающие вещи, давайте просто продолжим. — Уже семпай, да? — Куроо начинает откровенно скалиться, отчего Шоё судорожно сглатывает. Такой капитан Некомы всегда заставлял колени дрожать, а дыхание сбиваться. Тетсуро наклоняется и прихватывает кожу у основания шеи. Кусает сильнее и одновременно входит до конца, растягивая младшего слишком неожиданно. Мгновение, и резкая боль распространяется по телу, а на глазах снова появляются слёзы. Хината не сдерживает короткий крик и судорожно всхлипывает. — Котёнок, ты же сам хотел продолжить, — поддельная жалость на лице, и Куроо снова двигает тазом, проникая не так мягко, как хотелось бы. Тетсуро его совершенно не щадит, когда Шоё изводит его терпение или дразнит особо нагло. И сейчас надеяться на сострадание было бы глупо, учитывая, сколько старший проверял свою выдержку, пока его парень находился в другой префектуре. И десятый номер не ошибся, когда, схватив его за бёдра, брюнет разворачивает животом вниз и, намотав кудри на кулак, грубо вжимает лицом в кровать. — Тебе не кажется, что я стал слишком мягкотелым с тобой? — сильный рывок, и нижняя часть тела оказывается оказывается поднятой наверх, а грудь всё ещё была прижата к постели, — Шоё-кун, ты считаешь честным не позволять мне прикасаться к тебе на людях, хотя сам едва ли не лезешь на Кенму или этого придурка-Кагеяму? Мало одного члена, неужели захотелось ещё? Большие ладони широко раздвигают ноги мальчика, а чужой пах тесно прижимается дырочке. Хината жмурится от зудящих ощущений и, желая хоть немного избавится от дискомфорта, начинает тереться о член. Куроо смотрит на это с усмешкой, чувствуя явное превосходство в сложившейся ситуации. — Так что же, я прав? Малыш хочет себе больше любви, значит мне придётся наполнить тебя любовью до самых краёв. — Постой, Тетсуро, я не- Старший сжал рыжие пряди в кулаке и дёрнул вверх, заставляя Шоё вскинуть голову. Приманка шипит от боли и хочет попросить, чтобы парень не делал это так сильно, как Куроо одним движением вставляет ему до конца. Брюнет довольно рычит, когда Хината сжимает его внутри и высоко стонет. Ещё один глубокий толчок проходится прямо по простате, и стон переходит в писк, а десятый номер прогибается в спине сильнее. — О, значит нашёл, — снова точное движение, и у Шоё перед глазами мелькают звёздочки от наслаждения. Тетсуро тесно, даже немного неприятно, но эта узость приносит моральное удовлетворение от того, что именно он и только он растягивает известную приманку Карасуно, которая успела вырезаться в памяти у немалой части представителей мужского волейбола. В том, что он был единственным, Куроо не сомневался. Каким бы общительным и наивным ни был Хината, близкие люди всегда были у него на первом месте, поэтому предательство являлось едва ли не последней вещью, которую тот мог совершить. И Тетсуро отплачивал ему тем же, пресекая любые подкаты и желания познакомиться на корню, ясно давая понять, что он уже занят. И совсем не важно, что в своей школе капитана Некомы прозвали знатным ловеласом, меняющим партнёром, как перчатки, и вообще человеком наглого и эгоистичного нрава. Не то чтобы парня так оскорбляли эти слухи, но его искренне интересовало, откуда берётся подобная информация, о которой даже он сам узнаёт впервые. То ли большую роль играет его внешность, напоминающая зрелого и хитрого кота, познавшего многое в жизни, то ли соответствующее поведение, но Куроо всё же рад, что Шоё предпочитает не слушать весь бред, который обсуждают ученики его школы, иногда заглядывающие к ним во время тренировочных матчей. Конечно, ему плевать на то, что говорят о нём люди. И, конечно, он совсем не пытается себе что-то доказать, в очередной раз останавливая себя, когда руки уже тянутся к Хинате, чтобы прижать к груди и показать нахальному Королю площадке, что он принадлежит мне, идиот, обуславливая это эгоизмом не позволять своему парню общаться с другими. Нет, он просто не посмеет ограничивать такого свободолюбивого и социального человека, как его воронёнок. И повода для ревности быть не может. Совсем. Ну а в том, что он так явно помечает парня снизу, кусая, сжимая до синяков, беря возможно слишком жёстко, старший не виноват. Просто он собственник, а Шоё очень общительный. По-другому не получается. И сейчас, вгоняя член глубоко, быстро, совершенно не жалея ни своих сил, ни Хинату, который забывшись, высунув кончик языка, стонал громче, чем нужно было, отчего пришлось закрыть его рот ладонью, Куроо не стыдно за свои действия. Ну может только немного. Темп быстрый, страстный, не жалеющий никого из них, будто подстать настоящим спортсменам. Без тайм-аутов, чётко, в самую цель. Шоё кончает с высоким криком, бессильно падая лицом на заправленную постель, его слегка потряхивает от оргазма, из-за чего колени так и норовятся разъехаться в стороны, но придерживающие руки сверху не дают этого сделать. Несколько движений, и Тетсуро чувствует, что сам находится на пределе. Пара острых зубов впиваются в шею точно с последним сильным толчком, и Хината поскуливает от болезненных ощущений прокусывания кожи и разливающегося внутри тепла. Старший рвано выдыхает, и ослабленное тело падает на приманку, придавливая того к кровати. — Тетсуро, слезь, ты меня сейчас раздавишь, — сдавлено хряхтит Шоё, пытаясь выползти из-под своего шкафоподобного парня, который, видимо, считает, что весит не более пушинки. Куроо ойкает от неожиданного щипка за бок, и откатывается на другую сторону рядом с десятым номером. На лице снова желает растянуться довольная улыбочка, но парень сталкивается с рассерженным взглядом карих глаз и непроизвольно сглатывает. Наверное, он всё-таки переборщил. — В следующий раз, если решишь буквально назвать меня шлюхой и отодрать так, что у меня искры из глаз пошли, обсуди это со мной или хотя бы предупреждай, — шипит десятый номер и, быстро укутавшись в одеяло, отворачивается от брюнета. Куроо снисходительно смотрит на маленький, обиженный комок, который демонстративно сжался подальше от него самого, и усмехнулся. Хината такой сильный на поле, но такой ранимый, когда дело касается его личной жизни. Ему тяжело даётся свыкаться с мыслью о том, что доминировать над ним так просто. Капитан Некомы знает его слабости и открыто ими пользуется, отчего тот всегда дуется на ты специально издеваешься надо мной, так нечестно! Но проблема Шоё заключется в том, что он слишком быстро прощает, стоит только Тетсуро его чувственно поцеловать или во время сна крепко обнимать, зарывшись лицом в пахнущие яблочным шампунем рыжие волосы. Мальчик почти плавился от таких действий, из-за чего Куроо легко уламывал его на близость. Нет, старший вовсе не похотливое животное и не извращенец, но когда ваша вторая половинка находится в другом городе большую часть времени, даже самая прочная выдержка начнёт давать сбой. — Шоё, ты обиделся? — парень придвигается теснее, обхватывая руками талию Хинаты, и, приспустив покрывало, едва целует бледное худое плечо. Приманка вздрагивает и слегка ведёт локтём, толкая того от себя. — Ну, солнце, я правда не хотел сделать тебе больно, но ты сам провоцируешь меня на такие действия, — ладонь залезает под одеяло и начинает гладить бок, спускается ниже по мягкому бедру и поднимается вновь к тазу, хватаясь за пухлые ягодицы. Куроо уже откровенно вылизывает шею, оставляя новые метки, проходясь языком по старым, уже налившемся алым цветом. Шоё хмурится и поворачивается к парню. — Ты специально заговариваешь мне зубы, чтобы после всего этого спокойно храпеть, а я буду мучаться от боли? — мальчик победно вскидывает лицо, хвалясь тем, что разгадал коварный план хитрого кота, — так вот знай, сейчас я иду в свою комнату спать, а завтра мы поговорим об этом. Но встать не дали руки Тетсуро, прижавшие к себе с такой силой, что, казалось, кости затрещат по всем швам и рассыпятся в муку. Он вообще никогда не мог рассчитывать свою силу, и об этом ему всегда говорил Кенма, которому Куроо один раз едва не сломал джойстик со злости, конечно, потом ему влетело от того же лучшего друга, причём влетело бутылкой и в лицо. Хината же особо не жаловался, только, когда глаза уже норовились выпасть из орбит во время слишком страстных объятий, он болезненно щипал парня за кожу, иначе по-другому реакции было не добиться. И сейчас, утыкаясь носом в накаченную грудь старшего, Шоё обречённо вздыхает: этого человека, так любящего медвежьи объятия, уже не изменить. — Никуда я не пущу, только мне позволено лицезреть на тебя в таком виде, — брюнет предупреждающе зыркает на приманку и кутает того в одеяло, тесно прижимая к себе, — прекращай дуться, злюка, не буду я больше лезть к тебе. Хината хмыкает на это и ближе подползает, насколько ему позволяет положение, в кольцо рук Тетсуро, кладя голову тому на грудь. — Но завтра ты всё равно получишь, — зевая, закрывает глаза младший. Куроо закатывает глаза, тихо усмехаясь, и, поглаживая рыжие кудри, тоже засыпает. *** — Куро, ты самый настоящий придурок, — флегматично говорит Кенма, с сочувствием наблюдая за тем, как Хината отчаянно пытается оттянуть край шорт ниже и прикрыть шею воротом футболки. Красные укусы на его теле были замечены даже теми, кто нарочно отворачивался, не желая вмешиваться в чужие отношения. Смущение Шоё достигло наивысшего пика, когда мимо проходящий Тсуккишима выдал ехидное: «За боли в заднице освобождения от тренировок не полагается, так что постарайся не оплошать сегодня», на что Сугавара возмущённо восклицает и мягко похлопывает поникшего Хинату по плечу в знак поддержки. *** Кенма чёрт-знает-какой-на-этот-раз смиренно вздыхает, откидываясь на мягкую спинку дивана в общей гостиной их лагеря, которая по неизвестной причине сейчас пустовала, когда с одной стороны его ненормальный лучший друг с самым ангельским выражением лица говорил, что в таком же ненормальном количестве меток на теле своего парня он совсем не виноват, пока с другой стороны Шоё, покрываясь красными пятнами возмущения, пытался прибить его пультом от телевизора. Пятый номер даже не удивился, когда этот самый пульт в итоге прилетел по его душу, неслабо стукнув прямо по блондинистой голове. «Они стоят друг друга», — думает Кенма, пока эти двое начинают наперебой извиняться перед ним, откидывая этот проклятый кусок пластика от телевизора куда-то под диван.