Твиттер.

Когда Пятница на всю гостиную сообщает о прибытии Баки и Сэма, Питер радуется. Когда он видит приземляющийся квинджет, на его лице появляется широчайшая улыбка. Когда он видит Баки, сердце перестаёт биться на несколько секунд, а грудь сдавливает страх. Барнс не идёт, его практически полностью тащит на себе Сэм. У Уилсона разбита бровь и глубокий порез на руке, но Баки, в сравнении с остальными, выглядит как труп. Стоящий у лифта на крышу Старк, готов поклясться, что видел мертвецов живее Барнса. Питер и Стив моментально оказываются у вернувшихся, перехватывая Баки у Сокола. Наташа, вышедшая за ними, уже с аптечкой к руках подбегает к Сэму, взглядом убивая его за то, что не предупредил заранее. Питер и Стив, крепко держа Баки, относят его в медпункт. Тот периодически тихо стонет. — Бак, только не отключайся, хорошо? — начинает Стив. — Тебе нужно быть в сознании, дорогой, прошу. Не закрывай глаза, — заканчивает Питер, одной рукой нервно поглаживая слипшиеся от крови волосы, — давай, Джеймс, держись, мы с тобой. Баки пытается что-то сказать, но из горла вырывается только хрип. Из уголка губ вытекает тонкая струйка крови, которую Питер тут же стирает, глазами бегая по телу возлюбленного. Только при поверхностном осмотре видно тяжёлую рану на груди, ножевое на левой ноге, вокруг которого расплылся яркий фиолетовый цвет, явно не являющийся синяком и порез на шее, к которому Сэм прижал какую-то тряпку. Хорошо бы, заражения не было. В медпункте к их приходу уже подготовили реанимационную и хирурга. Видимо, Пятница предупредила. Когда врачи скрываются с Баки за дверью, Питер выглядит так, будто в реанимации сейчас оказался он. Из горла вырывается задушенный всхлип, парень закрывает рот рукой, когда на его плечо ложится ладонь Стива. Он сейчас тоже на грани, но ради сына надо быть сильным. — Пит, сядь, с ним всё будет хорошо. — Это звучит настолько фальшиво, что Капитан сам не поверил своим словам, но всё-таки усадил Питера на стул. — Баки сильный, он справится. — Пап, не ври, пожалуйста, я видел его. И лица врачей, когда они оценили раны, — голос надломленный, дрожащий и пропитанный кровью. Стив прижимает сына к себе, целуя макушку и закрывая глаза. Его тошнит от ситуации, хочется, чтобы это оказалось кошмаром, очень страшным кошмаром, где его лучший друг при смерти, а сын страдает, но это реальность. Ужасная и страшная реальность, которую хочется избежать. В медпункт заходят Тони и Клинт. Оба обеспокоенные и бледные. Они понимающе поджимают губы, не задавая лишних вопросов, лишь Старк садится рядом с мужем и сыном, обнимая их двоих. Баки, кем бы он раньше ни был, часть их семьи. Важная часть. Восемь часов ожидания тянулись вечно. Питер не видел и не слышал как к ним зашёл сначала Сэм с повязкой на руке, а затем Наташа с кофе для них. В горле образовался ком, а в груди поселился липкий страх, парализующий тело и мешающий нормально соображать. Руки сильно тряслись, даже после того, как Стив обхватил их в знак поддержки. Виски нещадно болели, но Питеру не было до того дела, он не отрывал взгляда от двери, за которой врачи сейчас боролись за жизнь его парня. Когда они, наконец, вышли, уставшие, в крови и с ярко выраженным сочувствием в глазах, у Питера, который резко встал, подкосились коленки. Тони аккуратно подхватил его под подмышки, боясь услышать вердикт, больше не из страха за жизнь Баки, а из-за страха, какой будет реакции сына. Главный хирург, не идя сразу мыться и менять одежду после операции, отпустил анестезиологов и других помощников отдыхать, а сам взял на себя бремя сообщить о результате реанимации. — Мистер Старк-Роджерс, — обратился он конкретно к Питеру, так как об их отношения узнал ещё раньше, чем его родители, — хороших новостей у меня для вас нет. Мистер Барнс спокойно бы перенёс все полученные травмы, но в ножевом на ноге был токсин, частично парализующий и останавливающий регенерацию. Сейчас он регенерирует ещё медленнее, чем среднестатический подросток, — хирург тяжело вздохнул, перед тем, как сказать фразу, разбившую сердце Питера, — вероятность того, что он очнётся равна практически нулю. — Сколько? — Сломанно, шёпотом спросил парень. — Два процента. Это при том, что если он очнётся, вероятно не сможет ходить, или, того хуже, лишится памяти. Пока переводить его в палату будет опасно, швы могут разойтись и образовать новые раны, но в ближайшее время мы постараемся перевести Мистера Барнса. Слова как гром ударили по Питеру, если пока всё происходящее было за дверью реанимации, была надежда на благополучный исход, то теперь, после того, как жизнь знатно потрепала его, он не надеялся, что она смилуется над ним. Питер слышал, как осел на пол Стив. Слышал, как Тони резко вдохнул, смотря на мужа и сына, слышал, как хирург ушёл, кинув, что он может зайти к Баки, только если не будет что-либо трогать. Глаза наполнились слезами, но он стойко, будто идёт готовить завтрак ушедшим на пробежку папе и парню, зашел в реанимационную. Не обращая внимание на множество аппаратов, Питер подошёл к койке, садясь на корточки и стараясь не смотреть на повязку на шее и груди, взял его руку в свою. Правая, обычно очень горячая, в сравнение и железной левой, сейчас была ледяная и будто прозрачная. От взгляда на Баки хотелось выть. Его любимый человек сейчас лежит бледный и холодный, практически не имея шансов на выживание. Осознание этого ударило по сердцу, разрывая его на несколько миллиардов осколков. Они же, как казалось Питеру, резали его органы на такие же маленькие частички. — Мы друг друга Научили держать слово Любить тихо, умирать снова И выбрасывать камни из головы, — Питер совсем тихо, на грани слышимости начал напевать песню, когда-то понравившуюся ему и Баки, — Мы два маленькие пули в револьвере Одно решение и снова мы уже мишени Если кто-то выстрелит в упор Ты меня лови, — с тех пор она стала что-то вроде их гимна, который они каждый раз напевали, когда скучали, — мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — иногда, когда одному из них было плохо, он мог напевать эти слова, так второй понимал, что лучше уйти вдвоём в комнату и обниматься несколько часов, - Тишина многоточие Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — Питер старался как можно нежнее сжимать руку Баки, чтобы ничего не испортить, — Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — от одной мысли о его смерти становилось тошно, - Тишина многоточие Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — но и веры в исцеление не было, — Свет не выключим и плеер дослушаем ответ И несколько историй высший класс Не ширпотреб Мысли в рамку, захватили парочку кассет Ну и все, больше нас уже нет, — изнутри сжирало чувство потери, — Нас с тобою не просили молчать много Мои мысли захватили опять снова Мы словно бабочки парим в огне Прости меня, но мы не те, — но Баки, слава Богам, был всё ещё живой, - Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — глаза опухли и покраснели от слёз, — Тишина многоточие Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — голос сорвался, — Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — но Питер продолжал петь, — Тишина многоточий Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем, — покрывая холодную руку поцелуями.