Here With Me//Здесь со мной

Такси отъезжает от места проведения под радостные возгласы всех присутствующих. Кенма даже не пытается притвориться, что ему грустно видеть, как те уходят: вместо этого он вздыхает, а его тело расслабляется, когда он опускается на бок Куроо. Куроо улыбается ему, глядя сверху вниз. — Наконец-то одни, да? — Я думал, что умру от чрезмерной социализации, — жалуется Кенма, когда Куроо нежно гладит его волосы. — Слишком много людей. Хотя большинство из них мне нравятся. — Большинство из них? — усмехается Куроо. — Даже Лев? — Спорный момент, — говорит Кенма. — Я думаю, он стал более терпимым с тех пор, как закончил школу. И свадебный подарок от него был не самым худшим. — Ты говоришь так лишь потому, что он дал тебе подарочную карту в тот игровой магазин, который тебе нравится. — Ну и что? Это означает, что он наконец-то начинает обращать внимание на интересы других людей. — Наверное, так и есть, — Куроо на секунду замолкает, продолжая гладить Кенму по волосам, прежде чем, наконец, говорит: — Эй. Мы теперь женаты. — Это так, — подтверждает Кенма, бросая взгляд на кольцо на своём пальце. Такое ощущение, что оно всегда должно было быть там. — Больше никаких отступлений, — заявляет Куроо. — Ты застрял со мной на всё оставшееся время. Пока мы оба не состаримся и не поседеем, и у меня не появятся всевозможные морщины. — Держу пари, ты облысеешь, — говорит Кенма. Куроо притворно драматично ахает. — Возьми свои слова обратно. Мои волосы — моя гордость и радость. — Это крысиное гнездо у тебя на макушке? — спрашивает Кенма, а Куроо просто глупо смотрит на него. Какое-то страстное желание поднимается в груди Кенмы, поэтому он прижимается ближе к Куроо, наклоняется и прижимается к его губам своими. Кенма чувствует, как губы Куроо изгибаются в поцелуе, когда он становится более страстным, а руки Куроо вцепляются в его волосы, чтобы иметь возможность притянуть Кенму ещё ближе. Куроо внезапно отстраняется, его губы покраснели, а дыхание участилось. — Чёрт, Кенма, ну твою мать. Мы в такси. Нам нужно продержаться ещё пару часов. Нам просто нужно добраться до пляжного домика, — но его глаза совсем не отрываются от фигуры Кенмы, скользя вниз по его телу. Кенма внезапно чувствует прилив радости, что он решил не переодеваться в костюм. — Ещё пара часов, — говорит он с озорным блеском в глазах и улыбается, видя, как Куроо сглатывает.

***

Каким-то удивительным образом им удаётся добраться до места назначения, не совершая никаких непристойных действий. Кенма проводит большую часть полёта, дремля на плече Куроо, измученный после долгого дня, и слышит его тихий храп: признак того, что Куроо устал. Кенма почти уверен в том, что Куроо не спал прошлой ночью из-за своего чрезмерного волнения по поводу свадьбы. Это… мило. Мило, что Куроо так рад выйти за него замуж. За него одного из всех людей планеты. Как только они наконец добираются до своего домика, крошечного местечка прямо на пляже, и регистрируются у владельца, чтобы получить ключ, Кенма чувствует, как лёгкость наполняет его тело. Он уже собирается открыть дверь, когда Куроо говорит: — Стой, остановись, подожди секунду. Кенма поворачивается, чтобы вопросительно поднять бровь. — Что-то не так? — Это ведь наша брачная ночь! — говорит Куроо, а его глаза почти комично расширились. — Это значит, что я должен перенести тебя через дверной проём! — Это что-то значит? — Я видел это в фильмах, — настаивает на своём Куроо. — Разве ты не слышал о свадебном стиле? — Я не невеста. — Конечно, нет, — быстро успокаивает его Куроо. — Эй, ну если хочешь, то можешь ты понести меня. Кенма пристально смотрит на него. Его муж каким-то образом вырос ещё на пару сантиметров со времён средней школы, и его мышцы стали только более выраженными. Не то чтобы Кенма жаловался — нет ничего более успокаивающего, чем быть в мускулистых руках Куроо, — но ему определённо было бы трудно нести его. Кенма хмуро смотрит на Куроо, который тут же говорит: — Шучу! Я понесу тебя чуть позже на этой неделе, когда ты неизбежно заснёшь на чём-нибудь другом, кроме кровати. Кенма вздыхает, затем качает головой, издавая лёгкий смешок. — Ладно. Думаю, это считается. Они тащат все свои вещи в спальню. Куроо поворачивается, чтобы посмотреть на Кенму, в его глазах мелькает искра, которую тот слишком хорошо знает. Но Куроо медленно, совершенно спокойно подходит к Кенме, а его голос очень нежен, когда он говорит: — Прямо сейчас мне ещё раз напоминают, что я на самом деле самый счастливый человек на планете. Что, чёрт возьми, я такого сделал, чтобы заслужить всё это? — Куро. — Ммм, что, мой милый муж? — Не мог бы ты уже просто поцеловать меня? — ворчит Кенма, и, наконец, Куроо закрывает ему рот на достаточно долгое время, прижимаясь своими губами. Куроо горячо целует его, прижимая к стене, руками скользит в волосы Кенмы и слегка дёргает. Кенма не может сдержать стона. Куроо отстраняется, его глаза ещё темнее, чем обычно, а голос хриплый: — Насколько ты устал? — Недостаточно, — говорит Кенма, приподнимая уголок рта. — Это наша брачная ночь, Тецуро. Я ожидаю, что ты меня измотаешь. Говорить такие вещи Куроо всегда оказывается забавно, особенно когда Кенма использует его имя — он обычно обращается к нему по имени в ситуациях, подобных этой. Глаза Куроо расширяются. Он застывает на секунду, а затем снова обнимает Кенму, оставляет поцелуи, пока шепчет: — Ты сам попросил об этом, помни. Кенма притягивает Куроо ещё ближе. Конечно, так оно и есть.

***

На следующее утро Кенма просыпается с отчётливым ощущением, что за ним наблюдают. Слегка нахмурившись, он шепчет: — Перестань смотреть, как я сплю. — Ммм, но ты такой красивый, — раздаётся голос Куроо ему в ухо. — Я не могу отвести взгляд. — Раздражаешь, — бормочет Кенма, но он слишком устал, а ровный ритм сердцебиения Куроо успокаивает его. Через несколько секунд Кенма снова засыпает. Но когда он снова просыпается, кровать холодна и пуста. Определённо менее привлекательно снова засыпать без Куроо, на которого можно положиться в плане тепла. Кенма встаёт с кровати, с полуприкрытыми глазами идёт на кухню, где обнаруживает сильный запах яиц. Куроо оборачивается от того места, где стоит у плиты, чтобы улыбнуться Кенме. — Доброе утро, солнышко. Я готовлю завтрак. Потом я подумал, что мы могли бы ненадолго отправиться на наш маленький пляж. Ты можешь взять свою карманную приставку и просто лечь на песок. Кенма кивает, будучи всё ещё слишком сонным, чтобы говорить, и садится за стол. Как будто притянутый какой-то магнитной силой, Куроо подходит к Кенме, легонько целуя его в макушку. — На этот раз без возражений? — говорит он своим глупым противным голосом. — Похоже, я действительно измотал тебя прошлой ночью, да? Кенма пристально смотрит на него. Куроо смеётся, воспринимая это — и довольно правильно — как сигнал вернуться к приготовлению пищи и перестать действовать Кенме на нервы.

***

После завтрака они отправляются на пляж. Кенма в шляпе и намазанный солнцезащитным кремом своим властным мужем. Куроо сначала ложится на полотенце, а затем похлопывает себя по груди в знак приглашения. Кенма кладёт туда свою голову и включает видеоигру. Он не из тех, кто любит пляжи — там слишком жарко и слишком многолюдно, — но этот пляж другой. Обстановка спокойная: только он, Куроо и его видеоигра. Кенма хотел бы жить в этом моменте вечно. Конечно, Куроо, будучи Куроо, не довольствуется тем, чтобы постоянно валяться без дела. Примерно через час он встаёт на ноги, отпихивая от себя голову Кенмы. — Пойдём, поплаваешь со мной, — говорит он. В его глазах надежда и тот же блеск, что был у них, когда они были детьми, и тот пригласил Кенму поиграть с ним в волейбол. Прошло столько лет, а Кенма всё ещё не может сказать ему «нет». — Всего на несколько минут. И не глубоко, — неохотно говорит он, сохраняя игру, прежде чем встать. — Да, да, — говорит Куроо, но это совсем не похоже на то, что он слушает, когда берёт Кенму за руку, чтобы затащить его в океан. И, что удивительно, когда Кенма не думает о странных морских существах и о мерзкой фигне, которая, вероятно, находится в океане, ему весело. Куроо начинает войну брызгов, о которой он быстро начинает сожалеть, потому что Кенма неуклонно придерживается определённой стратегии в каждой игре, в которую он играет. Куроо хватает Кенму за руку, чтобы они могли вместе попытаться перепрыгнуть через волны. Он проводит рукой по щеке Кенмы, а взгляд у него мягок, даже когда волны бьются о них. А потом Кенма тянет его вниз, чтобы поцеловать его как следует. Кенма не романтик, но, несмотря на это, это кажется чем-то нереальным: как сцена из фильма. Через несколько минут они выходят из океана, промокшие насквозь и немного замёрзшие. — Я пойду приму душ, — говорит Кенма. Он замолкает на секунду, бросая на Куроо многозначительный взгляд. — Я… это приглашение? — заикаясь, выговаривает Куроо. Кенма приподнимает плечо. — Если хочешь. Оказывается, Куроо очень этого хочет. И когда губы Куроо находят его, прижимающегося к холодному стеклу душа, Кенма не может не думать, что этот медовый месяц складывается чертовски хорошо. Только он и Куроо, проживающие дни в своём блаженном пузыре. Именно так и должно быть. Кенма не может придумать лучшего развития событий.