Общая проблема

Хизаши валялся на футоне, неловко поджимая длинные ноги под слишком короткое для него одеяло. Сейчас он откровенно завидовал Шота, который даже на летнюю практику отправился со своими любимым спальником. Вот он, спальник, лежит по соседству жёлтой грудой, скрывая под собой чернявого мальчишку. Сейчас бы тоже туда, в тепло, поближе к... Нет! Мик трясёт светлой чёлкой, отгоняя мысли. Их и так уже слишком много, голову распирают, да и не только её. Вот в этом-то вся и проблема, что не только голову. А ведь совсем недавно всё казалось так просто! Несколько недель назад, ещё в школе, непривычно серьёзный Айзава попросил своего белобрысого приятеля подняться на крышу после уроков. Там он немного неловко, но упрямо признался, что Хизаши ему нравится, торопливо добавив, что не ждёт в ответ ничего, просто решил, что признаться будет честно. Оторопевший от такого поворота Мик впервые в жизни потерял голос, а потом зачастил, что он уважает чувства Айзавы, дорожит их дружбой и очень признателен за такую откровенность. А потом, уже намного тише, сказал, что он не против попробовать сделать их отношения иными. С тех пор они украдкой держались за руки и куда реже целовались, не находя времени на что-то иное. А сейчас... Сейчас Мик находился в общей спальне в летнем лагере и понимал, что у него стоит на спящего рядом Айзаву. Вышло не только неловко, но и неожиданно, на самом деле. И что теперь делать? Пытаться уснуть бесполезно, не в этом состоянии. Оставалось только тихонько выскользнуть наружу. Лучше прямо в одеяле, иначе слишком заметна причина, по которой парню срочно понадобилось покинуть спальню. Решившись, он принялся тихо шарить вокруг, ища обувь, а потом попытался встать, надеясь не запнуться ни о чьи ноги по пути к дверям. — Эй, ты куда? — послышался сонный голос сбоку. Вся эта суета всё же разбудила Айзаву, лежащего ближе всех. — Не спится. Пойду свежим воздухом подышу. — А одеяло зачем? — Там прохладно, не хочу мёрзнуть. — Мик, у тебя всё нормально? — Да. Нет. Есть одна маленькая проблема. Спи, не важно. — Какая проблема? — Если я скажу, то боюсь, у тебя возникнет такая же. Шота ненадолго замолчал, обдумывая сказанное и общий вид растерянного Хизаши, а потом сел, принимаясь выбираться из спальника: — Подожди, я с тобой. Свой ненаглядный мешок он тоже с собой взял, Так они и шли, постепенно удаляясь от спального корпуса в поисках укромного местечка. На территории самого лагеря такого не было, пришлось выйти и добраться до деревьев, скрывших парочку от других возможных полуночников. Вот здесь точно было прохладно, Хизаши не зря продолжал кутаться в своё одеяло. Айзава же, предусмотрительно захвативший спальник, теперь расстегнул его и положил на землю, жестом пригласив занять это импровизированное сидение. — Так что у тебя за проблема? — Шота тоже устроился рядом, поджимая ноги. — Так просто не расскажешь... — Хизаши, я... Не дав договорить, Мик без слов поцеловал Айзаву, а после, решившись, отбросил в сторону одеяло, прижимаясь всем телом и не разрывая касания губ. Невозможно было сказать, кто из них удивлённо хмыкнул, ведь уже через минуту стало совершенно понятно, что проблемы и правда общие. Одновременно радостное и смущающее открытие. И как же хорошо, что в темноте не видно пылающих лиц! Про себя удивляясь собственной наглости, Хизаши одной рукой обхватил Шота за шею, а второй, не давая себе опомниться, полез к нему в штаны. Ого, а такому вторжению здесь только рады! И от осознания этого в животе Ямады скапливается новая волна горячих мурашек, от чего поджимаются даже пальцы на ногах. Им обоим чертовски неловко, это чувствуется в каждом движении, но ни один не останавливается и ничего не говорит. Они стоят друг перед другом на коленях со спущенными штанами, прижимаясь до невозможного близко. Мик, раз заварил всю эту кашу, чувствует себя обязанным довести начатое до конца. Он обхватывает ладонью оба их члена, при этом малодушно утыкаясь лицом в чужое плечо, лишь бы ничего не видеть. Сейчас нужно просто двигать рукой, сам с собой же он это проделывал не один раз, ничего сложного, пф! — Спокойно, — прямо над ухом раздаётся тихий голос, а на запястье ложатся тёплые пальцы. — Расслабься, я покажу... Покажу, как мне нравится. От волнения Хизаши и правда чрез чур дёрганый, слишком сильно сжимает руку и никак не может поймать ритм. Но голос Шота, его ладонь на пояснице и краткие указания успокаивают. Чуть повернуть руку, немного иначе сжать пальцы, сейчас двигайся медленно и осторожно, теперь можно сильнее, надави вот здесь... Похоже, начинает получаться лучше, иначе вечно непробиваемый Айзава не стал бы так рвано выдыхать, правда? Приободрившись, Мик даже целует парня в шею, вызвав этим ещё один судорожный вздох, но всё ещё упорно не смотрит вниз. Ему вполне достаточно ощущений, правда-правда. Чувствовать нежную кожу под рукой, двойную пульсацию венок и общий жар проще, чем один раз случайно глянув вниз, после прогонять эту картину, навеки застывшую под веками. Всё же не удержался - посмотрел ещё раз как его пальцы смотрятся на чужом члене - и тут же вновь прильнул к плечу Шота, глуша вскрик и разлетаясь на тысячу маленьких кусочков в оргазме. Айзава, вынужденный заканчивать самостоятельно, через минуту тоже выгибает спину и оседает вниз. После они сидят молча, смущённо поправляя одежду, вытирая руки и животы многострадальным одеялом. Сперва им невыносимо жарко, горят не только щёки, на телах так и пылают отпечатки чужих касаний, но вскоре ночная прохлада берёт своё. Потирая замерзающие руки и тихо хмыкнув, Хизаши придвигается обратно, прижимаясь к Шота плечом к плечу. — Знаешь, теперь ты меня каждую ночь греть должен, одеяло ведь испорчено, — ему отчаянно хочется спрятать взгляд за очками, ведь даже после пережитого, нет, особенно после него, посмотреть глаза в глаза - высшая степень откровенности. Но очков нет, и пора бы уже стать взрослым мальчиком, отвечающим за свои поступки. — Чтобы ты и дальше не давал мне спать ночами? Знаешь, я подумаю, — в тон ему отвечает Шота. — И пойдём. Я правда надеюсь поспать сегодня. Обратный путь по знакомой дороге получается быстрее и вскоре они опять тихо пробираются по общей спальне, по пути избавившись от всех улик. Они неловко переглядываются, но на футон ложатся вместе, укрываясь многозадачным спальником. — А что скажем остальным, если они спросят, почему мы так спим? — Что ты так стучал зубами от холода, что невозможно было заснуть. А теперь замолчи, если не хочешь, чтобы я выгнал тебя на голый пол! Хизаши на такое заявление только тихо улыбается, давя непрошеный смешок. Ведь правда, какая разница, что скажут остальные, и какие ещё угрозы прозвучат от Шота, если там, под жёлтой тканью, надёжно хранящей секреты, они крепко держатся за руки.